– То, что я уже говорил. Это была полная фикция, а победительницы были просто назначены, без какого-либо отбора. – Алекс Санхиту сделал фыркающий звук губами.
– Почему именно они?
– Потому что они спали с профессором Ольмосом. У нашего красавчика-препода был целый гарем на факультете. Это всем известно.
– У Клары Салас была интрижка с профессором Ольмосом? – спросил Айтор.
– «Интрижка»? – насмешливо повторил Алекс Санхиту, ткнув пальцев в судмедэксперта. – Очаровательно звучит. Надо запомнить. Ну, если у Клариты была с ним интрижка, то и у Майте тоже – поверьте, они всё делили на двоих. Даже члены.
– А две другие девушки? Айноа Абенохар и Юсра Адиб?
Парень самодовольно улыбнулся, всем своим видом показывая, что ему все известно.
– Ну, вы же понимаете, что такое постное мясо. Иногда после него хочется дать себе волю и слопать хороший стейк. Клара и Майте – они такие стройняшки, такие анорексичные… А Айноа, наоборот, кровь с молоком, сочная деревенская пышка… – с пренебрежением в голосе произнес Алекс Санхиту. – Вот насчет Юсры – не знаю. Может быть, ей была отведена роль особого блюда в меню или она была нужна как символ политкорректности в проекте.
– У тебя есть какие-либо доказательства своих слов? – спросил Отаменди.
– Об этом все говорили.
– Для судьи подобные сплетни – пустой звук, – сказал полицейский. – Все выглядит так, как будто ты просто набросал дерьма на вентилятор, чтобы испачкать им всех вокруг.
– Вот как? – Алекс Санхиту пожал плечами.
– Алекс, если ты что-то знаешь, расскажи нам. Мы же договорились, – напомнила ему Эва.
– Поговаривали, что профессор любил хранить фоточки своих шлюшек. Ну, вы понимаете, чтобы иногда самому снимать напряжение. – Алекс Санхиту сделал вид, будто собирается заняться самоудовлетворением. – Вроде как у него была целая коллекция в его кабинете.
– В кабинете профессора Ольмоса был проведен обыск, там всё перерыли сверху донизу, включая компьютер, но ничего не нашли, – сказал Отаменди.
– Какой кабинет вы имеете в виду?
– Его личный кабинет на биологическом факультете в Университете Страны Басков.
Очень довольный собой, расплывшись в улыбке, задержанный покачал указательным пальцем из стороны в сторону. Отаменди посмотрел на Айтора и затем на Эву. Алекс Санхиту явно знал что-то такое, что еще не было им известно. Подозреваемый разглядывал их, забавляясь произведенным впечатлением и размышляя, говорить дальше или нет. В конце концов он расслабился, словно решив сотрудничать.
– Да будет вам известно, что в рамках проекта «Саутрела XXI век» преподавателям и административным сотрудникам были выделены помещения во дворце Мирамар, – сообщил Алекс, двигая бедрами.
На Айтора словно вылили ведро холодной воды. Дворец Мирамар находился в десяти минутах ходьбы от полицейского участка, но в сложившейся ситуации он был абсолютно недоступен.
– Может быть, именно в этом кабинете профессора Ольмоса следовало бы провести обыск, как вы считаете?
– Ты говорил об этом инспектору Эчеберрии? – спросил Айтор.
– Нет.
– Почему?
– Он не спрашивал.
– Что ты можешь рассказать об Айноа Абенохар? Ты знаешь, что с ней произошло? – с нетерпением спросил Отаменди.
– Понятия не имею. Вообще Айноа строила из себя недотрогу, такая дурочка.
Айтор потер лицо руками.
– У тебя есть предположения, кто мог быть настолько разозлен, чтобы устроить все это?
Алекс Санхиту поднял руки, словно на него напали грабители.
– Ну конечно, тот, кому позарез нужна была эта стипендия. Для кого попасть в проект было вопросом жизни и смерти, гарантией будущего, возможностью пробиться наверх и заявить о себе. Сколько там выпускников ежегодно заканчивает биологический факультет?.. Вот представьте: вы разбиваетесь в лепешку с учебой, стараетесь изо всех сил, а потом узнаёте, что стипендия мечты досталась какой-то девице, крутящей шуры-муры с преподом, – лично я бы очень сильно разозлился в такой ситуации. Вообще-то я и в самом деле разозлился – да-да, я был очень-очень зол!
– Ну, это могла быть, например, и брошенная любовница? – предположил Айтор.
– Или бойфренд, узнавший, что ему наставляют рога. Если уж мы беремся строить предположения… – Алекс Санхиту с явным удовольствием поддерживал этот разговор.
– Кто имел доступ к исследованиям Айноа Абенохар? – спросил Отаменди.
– Да кто угодно, у кого имелись нормальные подвязки на факультете, – заявил задержанный, изобразив на своем лице скуку. – Это элементарно.
– А ты?
– Ну разумеется. За кого вы меня принимаете?
– Где ты был вчера вечером, Алекс?
– Вчера вечером у меня был классный секс после знакомства в «Тиндере». Около десяти я вернулся домой и залип на «Игру престолов». Обожаю этот сериал. Вы его еще не видели? Рекомендую.
– Ты можешь чем-то подтвердить свое алиби?
– Полагаю, да. У меня есть квитанция из отеля, где мы встречались, и телефон Мэлони – в общем, в моем распоряжении имеется все, чтобы выйти отсюда.
– Черт возьми, и почему ты об этом сразу не рассказал? – возмутился Отаменди.
– Потому что было нарушено мое право на презумпцию невиновности. Потому что никто до этого момента меня ни о чем не спрашивал. Единственное, чего от меня хотели, – чтобы я подписал признание. Никто не желал узнать правду об университете или стипендии «Саутрела». Поэтому я решил подождать, пока Эрцайнца измажется по шею в грязи, чтобы потом уличить их.
– Что ты можешь сказать о священнике? – раздраженно спросил Отаменди.
– Ничего. Сфера моей компетенции не распространяется на духовные вопросы, уж извините.
– А об остальных? Серхио Эчабуру? Сандре Гарсес?
Алекс Санхиту отрицательно помотал головой.
– Ты можешь еще что-нибудь нам рассказать?
– О, еще много чего могу. Как насчет истории о том, как ректор наставлял рога своей жене с секретаршей? Нет, фу, это слишком банально. А торговля препаратами на факультете? Об этом я тоже кое-что знаю. Устраивайтесь поудобнее. Может, закажем пиццу?
– Всё, нам пора, – произнес Отаменди, разворачиваясь к выходу из камеры. – Нам нужно во что бы то ни стало попасть во дворец Мирамар.
– Пока, Алекс, – сказала на прощание Эва, выходя вместе с Айтором.
– Не обижайся, Эва, моя красотуля. Я знаю, что это был твой секрет, но тебе ведь нечего стыдиться, правда?
Аспирантка резко закрыла дверь перед самым носом задержанного.
– Вы видели его худи? – спросила она.
– Зеленое, с капюшоном – как на человеке, преследовавшем девушек, – подтвердил полицейский, когда они уже шли по коридору.
– Что вы думаете обо всем, что этот парень нам рассказал? – спросил Айтор.
– Трудно сказать. Я не знаю, спал ли профессор со своими студентками, действительно ли отбор на стипендию был фикцией и правда ли то, что этот тип Алекс встречался вчера со своей любовницей… Пока я знаю только то, что, если эти фото действительно существуют, мы должны добраться до них раньше, чем Эчеберрия. Потому что если ему удастся нас опередить, он уничтожит снимки.
– Но зачем ему это?
– Эчеберрия ни за что не согласится сам признать свои ошибки. Только если мы соберем доказательства того, что следствием были допущены грубейшие нарушения, возможно, нам и удастся спасти свою шкуру.
– Стоять! Не двигаться!
Айтор почувствовал, что его тело как будто парализовало. Им овладел страх, когда он увидел полицейского Камару, наставившего на них свое табельное оружие. Другой патрульный, Санта-Колома, стоял рядом, держа одну руку на кобуре, а другую вытянув вперед, словно в оборонительной позе. Позади полицейских с растерянным видом маячила Ирурцун.
Увы, их раскрыли.
Время, казалось, остановилось, и никто не двигался с места в этой крошечной комнатке, собравшей такое количество людей в столь ограниченном пространстве. Не было слышно ничего, даже дыхания присутствующих, лишь секундная стрелка настенных часов невозмутимо продолжала свой путь: тик, тик, тик…
– На пол, лицом вниз! Быстро! – твердым и злым голосом скомандовал полицейский.
– Спокойно, Камара, давай как-нибудь без этого… – Отаменди говорил с поднятыми руками, встав между двумя патрульными и Эвой с Айтором.
– На пол, я сказал!
– Вы что – не слышали? – Полицейский Санта-Колома взмахнул рукой, и перед ними с металлическим свистом взлетела телескопическая дубинка. Ноги у Айтора вновь стали ватными. – Лицом вниз. Живо!
– Вы просто ничего не знаете. Дайте мне минуту, всего минуту, и я все вам объясню!
– Хонан, я, пожалуй, прострелю этому гаду колено, а потом скажу, что он сам на меня набросился. Как ты на это смотришь? – Камара нервно потирал рукоятку своего пистолета.
– Ничего не имею против.
– Так, значит, ты повела их давать показания, да? – спросил полицейский, обернувшись, чтобы было понятно, что он обращается к Ирурцун. – Обмануть нас решила? Ну погоди, мы напишем на тебя докладную, и тебя вышвырнут из полиции.
Внезапно Айтору пришла в голову безумная мысль: какое расстояние отделяло его от полицейских? Конечно, это было абсурдно. Он попытался проглотить слюну, но в горле у него стоял ком. Если бы он прыгнул на вооруженного полицейского, то с большой долей вероятности мог бы схлопотать пулю. Жуткая боль, наверное. При этой мысли Айтор почувствовал подступающую тошноту. У него закружилась голова, и силы начали покидать его. Должно быть, упало давление.
– Послушайте, пожалуйста, Эчеберрия вас всех обманывает… – выкрикнул судмедэксперт.
– Заткнись! Не хочу больше слышать ваше вранье!
– Ты что, правда будешь стрелять? Серьезно? – спросил Отаменди. Айтор заметил, что полицейский потихоньку пододвигался к патрульным.
Камара наставил пистолет на Отаменди, целясь ему в ноги. Ирурцун, казалось, хотела вмешаться, но перед ней стояла дилемма поистине библейского масштаба. Пойти против своих коллег? Допустить, чтобы выстрелили в ее напарника? Она стояла как вкопанная на этом распутье.