– Я спущусь обратно к причалу и подожгу их катер, – прошептал Отаменди, – может быть, кто-то из них побежит посмотреть, что случилось.
Айтор уставился на полицейского, не веря своим ушам.
– Если это произойдет – если нам повезет и одна из девчонок умчится к причалу, – тебе нужно будет войти и отвлечь ту, что останется в комнате, – продолжал Отаменди. – Ты должен будешь ее заговорить, а я тем временем прибегу обратно.
Айтор с расширенными от страха зрачками изумленно уставился на полицейского. Ему предлагалось заговаривать зубы вооруженной преступнице, зверски убившей уже двоих человек!
– Просто отвлеки ее чем-нибудь, – сказал полицейский. – Только держись подальше, не приближайся к ней. Я постараюсь вернуться как можно скорее.
По выражению лица Отаменди судмедэксперт понял, что этот план был настолько безрассуден, что даже сам эрцайна не слишком верил в него. Однако это было единственное, что они могли предпринять. У них не осталось выбора. Полицейский выбежал наружу и исчез в темноте, оставив Айтора одного в холле. Он вновь посмотрел в приоткрытую дверь. Майте и Клара переговаривались, показывая то на повара, то на Эву. Клара, казалось, колебалась. Майте взяла ее лицо в свои ладони и, заставив посмотреть себе в глаза, принялась в чем-то убеждать. Когда Клара опускала взгляд, Майте поднимала ее голову и продолжала говорить. В конце концов Клара согласно кивнула, и девушки обнялись. Затем Майте отошла в сторону и начала что-то объяснять, эмоционально жестикулируя, а Клара поддерживала ее одобрительными кивками. Очевидно, они планировали свои дальнейшие действия и пришли к согласию по этому поводу. Плохо. Сколько времени уже прошло? Страх неудачи стал сочиться через все поры Айтора, и его тело покрылось потом. Силы начали покидать его.
«Нет, пожалуйста, только не сейчас», – взмолился он.
Ему нужно было сохранять присутствие духа.
Девушки разошлись по разным сторонам зала. Айтор услышал, как Майте отчетливо произнесла:
– Я с тобой.
– И я, – ответила Клара.
Затем они начали выливать на пол содержимое канистр. Клара остановилась, дойдя до стула повара, а Майте между тем облила и Эву. Тогда Айтор понял. Они собирались поджечь маяк вместе со своими пленниками. По его спине пробежала дрожь. Времени больше не осталось. Он должен был войти. Войти и что-то предпринять. Броситься на Клару и обезоружить ее, потом обезвредить Майте. Руки у него дрожали. Айтор попытался сделать глубокий вдох, но в его легкие просочилась лишь тонкая струйка воздуха. Из всего этого ничего не выйдет – он это знал, – но по крайней мере, Эва увидит, что она не одна. Судмедэксперт собирался уже сделать шаг внутрь комнаты, но в этот момент вдалеке прогремел взрыв. Отаменди наконец осуществил задуманное. Айтор вновь спрятался за дверью. Майте крикнула что-то Кларе Салас и выбежала через главную дверь. Теперь точно пора. Айтор решительно переступил порог комнаты.
– Привет, Клара.
У девушки вырвался крик удивления.
– Ты? Что ты здесь делаешь? – спросила она, направляя на Айтора свое оружие. Это был стреляющий электрошокер.
– Мы можем поговорить? – Айтор поднял руки, показывая, что не вооружен. – Я хочу просто поговорить с тобой.
Девушка быстро окинула взглядом комнату.
– Если ты сделаешь еще хоть один шаг – клянусь, я все тут подожгу, – пригрозила она, наводя «Тазер» на повара. – Если я нажму на курок, все сразу полыхнет, можешь не сомневаться.
Айтор оглядел комнату. Весь пол был залит какой-то вязкой жидкостью с резким запахом, напоминавшим тот, что источали морские водоросли при высыхании. Клара была права: достаточно одной искры. Девушки задумали сжечь дотла это страшное для них место вместе с последним из их насильников. Айтор посмотрел на Эву. Ему хотелось попросить у нее прощения. Их глаза встретились. Она говорила ему своим взглядом, чтобы он уходил. Ее короткие вьющиеся волосы прилипли ко лбу. Эва сидела вся мокрая, но вовсе не из-за воды. Нужно было во что бы то ни стало выиграть время.
– Клара, ну ты же не хочешь этого делать, правда? – умоляющим голосом произнес Айтор.
– Разумеется, не хочу, – ответила она. – И еще я не хотела, чтобы меня насиловали, но это произошло.
Она произнесла эти слова с каким-то смирением.
«Что в еедуше?– подумал Айтор.– Боль? Злость? Страдание?»
Наверное, все эти чувства разом. Если бы с ним произошло нечто подобное, он тоже желал бы, чтобы огонь уничтожил все с этим связанное и унес с собой его боль. И, конечно, людей, совершивших это… Но ведь Эва ни при чем. Она не должна была пострадать. Нет, только не она! Айтор понял: чтобы выиграть время, следовало избегать в разговоре с Кларой темы изнасилования. Он решил переключить ее внимание на другое: их общим интересом была наука.
– Можно задать тебе один вопрос? Как вам удалось установить точные концентрации тетродотоксина, необходимые для инъекций?
– Что? Ты о чем? – равнодушно бросила девушка.
В этот момент она с напряженным видом озиралась по сторонам, словно ожидая появления отовсюду множества полицейских, намеревавшихся задержать ее.
– Я пришел один, мне никто не поверил, – произнес Айтор, стараясь завладеть вниманием Клары. – Инспектор Эчеберрия велел свернуть все направления расследования, кроме версии о виновности Алекса Санхиту.
Клара посмотрела на него с недоверием и попятилась, продолжая держать перед собой «Тазер». Эва попыталась подняться, но ее руки и ноги были примотаны к стулу клейкой лентой.
– Сиди спокойно! – приказала ей Клара. – Не заставляй меня снова делать тебе больно.
Судмедэксперт прикинул, сколько времени понадобится Отаменди, чтобы вернуться с причала к маяку. В любом случае это было слишком долго.
– Послушай, Клара, – вновь заговорил Айтор. – Зачем вам Эва? Она ведь ни в чем не виновата. Знаешь что? К черту это расследование, пусть делают что хотят. Только отпусти ее со мной. Мы никому ничего не расскажем.
– Ты уверен? – спросила девушка.
– В том, что мы ничего не расскажем? Абсолютно.
– Нет. В том, что стоит разговаривать со мной как с дурочкой.
– Нет, я не…
– Ну конечно нет. Никому не стоит этого делать.
Клара подошла к Эве и еще сильнее облила ее содержимым канистры. Аспирантка закашлялась, пытаясь вдохнуть, в то время как вязкая жидкость стекала по ее лицу, попадая в нос и рот.
Айтор, чувствуя отчаяние, решил возобновить разговор, надеясь на то, что желание поделиться подробностями своих изощренных преступлений заставит девушку говорить.
– Ну же, Клара, расскажи мне. Ваш замысел состоял в том, чтобы профессор Ольмос упал в море живым, не так ли? Но как вам удалось добиться того, чтобы яд его не убил?
Девушка нехотя засмеялась.
– Когда тебя кто-то насилует, единственное полезное, что из этого можно вынести, – более-менее точно оценить его рост и вес. Понимаешь? Ты еще долго чувствуешь на себе это вонючее тело… Дальше уже все просто, остается только развести яд до нужной концентрации. Главное тут – не ошибиться, – произнесла Клара, приближаясь к повару.
Усы Серхио Эчабуру свисали на его щеки, и с них капала вязкая жидкость.
– Почему? – спросил Айтор.
– Иначе они могли сохранить двигательную способность, и это грозило всякими сложностями. Некоторые из этих свиней, – сказала она, указав на Серхио Эчабуру, – могли оказать сопротивление… или, еще хуже, сбежать, и тогда весь наш план полетел бы к чертям.
– Понимаю. Но дело ведь не только в этом, правда? Вы хотели наблюдать за тем, как ваша жертва мучилась, задыхаясь.
Едва эти слова вылетели из его рта, Айтор пожалел об этом.
– Жертва? – воскликнула Клара и разрядила электрошокер в повара.
Тот упал на пол в конвульсиях: судмедэксперт закрылся руками, ожидая мощной вспышки пламени, однако этого не произошло. Должно быть, разлитая вокруг жидкость не была легковоспламеняющейся. В любом случае электрошокер нес в себе опасность: повторные разряды «Тазера» могли в конце концов вызвать пожар, в котором они сгорели бы заживо.
– Вы ничего не понимаете. Идея заключалась в том, чтобы они как можно дольше оставались в сознании. Этого очень трудно было добиться. Но это было самое главное – чтобы они всё осознавали и понимали, что с ними скоро произойдет. И чтобы они видели нас – как мы наблюдаем за их смертью, за их ужасом. Куда только делось тогда их самодовольство?.. И знаешь что? Да, мы имели на это право. Потому что когда ты совершаешь то, что они сделали с нами, тебя нельзя больше считать человеком – ты заслуживаешь самой ужасной и мерзкой участи.
Девушка еще раз ударила повара электрошокером. Он опять забился в конвульсиях, и изо рта у него пошла пена. Айтор посмотрел на Эву и прочитал в ее глазах, что пространства для маневра у них было все меньше. Куда пропал этот чертов Отаменди? А Майте Гарсия? Кто из них двоих вернется первым?
– А зачем вы оставляли в телах убитых рыбные косточки? – Айтор попробовал сделать шаг вперед.
– Не двигайся! – крикнула девушка, наведя на него «Тазер».
– Извини, Клара. – Айтор остановился. – Это просто научный интерес.
– А ты знаешь, что мы проводили эксперименты с концентрацией яда на самих себе? Это была единственная возможность подобрать подходящую дозу. Дважды приходилось вызывать скорую. Это было ужасно. Одна из нас делала себе инъекцию, а вторая вела наблюдение. Да уж… доводилось и блевать, и обделаться… У Майте один раз даже были слезы с кровью. Можешь себе представить? Кровавые слезы! При других обстоятельствах мы, возможно, получили бы за все это премию, ведь так? – Девушка с грустью опустила глаза – вероятно, рисуя в своем воображении эту другую жизнь. – Короче говоря, у нас все получилось, мы подобрали нужную концентрацию – так, чтобы можно было обездвижить священника и кровь у него не сворачивалась.
Вот, значит, в чем было дело. Этот вопрос занимал Айтора с самого начала, как только он обнаружил, каким образом был убит падре Мантерола: если бы происходила коагуляция крови, было бы крайне затруднительно сделать ему кровопускание.