– Вот и отлично! В таком случае мы все друг другу обязаны. Нет ничего лучше равновесия. Верно я говорю, Льярена? – спросил Отаменди, подмигнув сидевшему рядом с ним полицейскому и звонко похлопав его по колену. – Кстати, как те парни восприняли то, что вы держали их под прицелом?
– Так себе. Наверное, не один месяц еще будут дуться, хотя мы с Гомесом сделали все, что могли, чтобы объяснить им ситуацию. Только когда пришел приказ от комиссара Рамиреса, все более-менее успокоилось. А вот Камара и Санта-Колома нам точно этого никогда не забудут.
– А ты, наверное, не представлял нашего Гомеса в роли чемпиона UFC? – спросил Отаменди Айтора, сжав кулаки и нанося удары по воздуху.
– Это было впечатляющее зрелище.
Айтор посмотрел на бородатого полицейского. Тот в ответ чуть изогнул брови.
– Каждой команде нужен свой тяжелый молот, как наш Гомес. – Отаменди согнул руку в локте, продемонстрировав мышцу.
– А кто в таком случае я? – после некоторого размышления спросил Льярена.
– Ты – наше обаяние. Наш парень-симпатяга.
– А Ирурцун?
– Ирурцун это неинтересно, – ответила Сильвия, наливая себе еще кофе: запястье одной руки у нее было перебинтовано.
– Ирурцун наш мозг, – сказал Отаменди.
– А ты? – спросил Льярена.
– Хм… Я – опыт, обстрелянность, знание, взвешенность…
Слова полицейского потонули во всеобщем гуле голосов.
– И еще у нас есть не только молот, – снова заговорил Отаменди, указав сначала на Гомеса, а потом переведя взгляд на Айтора, – у нас есть и наковальня. Наш дежурный судмедэксперт Айтор Инчауррага, которому сегодня досталось по полной. Вы только посмотрите на него.
Айтор сам взглянул на себя. Он был весь в грязи, с головы до ног, на голове – засохшая кровь, на руке – шина, а половина лица перемазана йодом… Внезапно, сам того не ожидая, судмедэксперт громко расхохотался, и вся их компания тоже разразилась смехом. В этот момент дверь зала открылась и все замолчали. Внушительная фигура комиссара Рамиреса возглавляла многочисленную и солидную группу, в которой Айтор узнал судью Арреги и двоих помощников комиссара в их неизменных костюмах. Он с удовлетворением отметил, что как женщина, так и мужчина явно выглядели уставшими, несмотря на то что их рубашки по-прежнему были безупречными и тщательно выглаженными, а не покрыты чешуей засохшей грязи, как его собственная одежда. Айтор также узнал мэра города Тончу Веласко, оказавшегося намного более высоким и худым, чем он себе представлял. Позади, у самых дверей, остались инспектор Хабьер Эчеберрия в плаще и заместитель мэра Сандра Гарсес, облаченная в деловой костюм – приталенный пиджак с юбкой. Они казались совершенно спокойными, словно были такими же членами группы, как и все остальные. Судмедэксперт встретился глазами с Эчеберрией. На лице инспектора проступило разочарование, и Айтор решил не отводить взгляд. Почему же они до сих пор были на свободе? Почему на них не надели наручники и не посадили в камеру? Черт возьми, неужели что-то пошло не так? Отаменди, не подозревавший о сомнениях Айтора, наклонился к его уху и прошептал:
– Слушай, если бы Сандра Гарсес не была такой гадиной, мне было бы ее даже жалко. Я думаю, отец бил ее всю жизнь и превратил в такую беспринципную карьеристку.
Айтор повернулся к нему, удивленный, но не успел ничего спросить, потому что комиссар Рамирес приблизился к их группе и стал разглядывать всех одного за другим. В конце концов он остановился перед Отаменди и подтянул брюки на животе. Вид у него был рассерженный.
– Что вы мне тут устроили, Отаменди, – произнес он после долгого молчания.
– Мы можем все объяснить, сеньор.
– О да, ты мне все объяснишь, черт возьми. Еще бы ты мне все не объяснил! – Голос комиссара звучал хрипло и грозно. – Да, ты получил от меня кредит доверия благодаря сотруднице Ирурцун, но как ты собираешься оправдаться за еще две смерти и разрушение маяка на острове Санта-Клара?
Огромный нос, покрытый расширенными порами, приблизился почти к самому лицу Отаменди.
– Майте Гарсия и Клара Салас – убийцы Серхио Эчабуру, падре Мантеролы и Луиса Ольмоса.
– Так.
– Ну вот, в принципе, вы знаете самое главное, шеф. – Отаменди повернулся к Эве Сан-Педро. – Будь добра, можешь сделать для меня сигаретку? – попросил он, указав на ее самокрутку. – Не курил уже сто лет, но сейчас до ужаса хочется.
– Комиссар сообщил мне очень серьезные факты, – вмешался в разговор мэр. – Это все правда?
– Об этом я предпочел бы рассказать чуть позже, господин мэр, если вы не возражаете.
– Сейчас не время тянуть резину, сеньор Отаменди, – резко произнесла судья.
От ее прежней неуверенности и нервозности не осталось и следа, в голосе женщины чувствовалось лишь раздражение. Она вела себя как человек, уже однажды обманутый и не желающий больше попасться в ловушку.
– Давай, Отаменди, расскажи нам все, – велел комиссар.
– В соответствии с их планом все должно было происходить следующим образом: сначала, утром, Клара Салас и Майте Гарсия похищают шеф-повара Серхио Эчабуру. Не спрашивайте, как именно это им удается. Однако, как нам известно, они были знакомы с жертвой, поэтому можно предположить, что они назначают ему встречу на борту прогулочного катера Клары Салас. Возможно, девушки даже проводят на судне всю ночь накануне, чтобы не быть замеченными в порту утром. Кто знает…
Эва сунула скрученную сигарету в рот полицейскому и поднесла ему горящую зажигалку. Сделав первую затяжку, Отаменди принялся рассказывать об убийствах падре Мантеролы и профессора Ольмоса, подробно описав, каким образом девушки обеспечили себе алиби, засветившись на пляже Сурриола и затем проникнув в церковь Сан-Игнасио-де-Лойола вместе с группой пришедших на экскурсию туристов. Полицейский во всех красках живописал, как священнику сделали кровопускание, а профессора еще живым сбросили в воду у скал, чтобы он утонул, не имея возможности пошевелиться. Закончив это повествование, Отаменди выждал некоторую паузу. Удостоверившись, что внимание аудитории было полностью приковано к его рассказу, полицейский выпустил изо рта струйку дыма и не без труда поднялся на ноги.
– И наконец, – произнес он, поравнявшись с судьей, – девушки выходят в море на своем катере: он достаточно мощный, чтобы можно было пересечь на нем залив, несмотря на шторм. Не то что наш, а? – бросил Отаменди Айтору. – Потом они притаскивают повара в здание маяка и в конце концов устраивают там пожар. Вот и все. Так все было задумано.
Комиссар Рамирес засопел – казалось, его не удовлетворил рассказ. Словно ожидая этой реакции, Отаменди тут же продолжил:
– Однако этот план провалился из-за одного маленького обстоятельства. Замысел Клары и Майте состоял в том, чтобы трупы находили постепенно в течение нескольких дней. Сначала – сгоревшего повара. И все терялись бы в догадках: что, черт возьми, мог делать Серхио Эчабуру на маяке? Версии могли быть какие угодно. Может быть, он решил отдохнуть на острове и половить рыбу, а вечером его застал там шторм?.. Правда, Эчеберрия? Ведь закрыть это дело предстояло тебе.
Все присутствующие повернулись в сторону инспектора.
– Что? – Эчеберрия стал озираться по сторонам, как ученик, пойманный учителем на списывании.
– Спокойно, я еще вернусь к тебе. Как я уже говорил, предполагалось, что настоящую причину возникновения пожара установить не удастся, поскольку девушки разработали специальную горючую жидкость, не оставляющую никаких следов. Причиной возгорания, по официальной версии, должен был стать удар молнии: все вокруг быстро вспыхнуло, повар не смог выбраться из огня и так далее и тому подобное…
Ни комиссара, ни судью, ни мэра этот рассказ, очевидно, не слишком убедил. Даже Айтору то, что говорил Отаменди, начинало казаться какими-то бредовыми домыслами. Эрцайна между тем продолжал свое повествование, высказав предположение, что смерть падре Мантеролы, вероятно, должна была квалифицироваться как естественная, связанная с преклонным возрастом, а гибель профессора следовало обставить так, чтобы выдать ее за несчастный случай…
– Как я говорил, все шло хорошо, но Клару и Майте подвело одно маленькое обстоятельство. – Отаменди продолжал ходить по залу с дымящейся сигаретой в руке. – Амайя Мендоса, бегунья. Эта девушка испытывает непреодолимую потребность заглушать свою тревожность бегом: даже когда власти объявляют оранжевый уровень погодной опасности, она выходит на пробежку. Это оказывается сильнее нее. И вот во время своей пробежки она обнаруживает качающееся на волнах тело профессора Луиса Ольмоса – намного раньше, чем рассчитывали Клара и Майте. С этого момента все начинает идти не так, как задумано, – да, Эчеберрия?
– Черт возьми! На что намекает этот человек? – запротестовал инспектор.
– Какое отношение ко всему этому имеет инспектор Эчеберрия? – спросила судья Арреги.
Было заметно, что усталость все больше завладевала Отаменди. С каждой минутой его лицо становилось все бледнее.
– Итак, обнаруживают тело Луиса Ольмоса, и инспектор сразу же узнаёт его, но никому ничего не говорит.
– Это возмутительно! Я не хочу больше выслушивать эти потоки лжи и клеветы!
– Тихо, – приказал комиссар Рамирес.
– Инспектор Эчеберрия и профессор Ольмос прекрасно знали друг друга. Мы нашли в газетных архивах как минимум четыре фотографии со светских мероприятий, где они запечатлены вместе, с бокалами в руках и радостными улыбками. Ты же любишь вечеринки, да, Хабьер? – Отаменди приблизился к инспектору и похлопал его по щеке. – Но тогда, у Гребня Ветра… – полицейский изобразил, будто застегивает рот на замок, – ты предпочел умолчать о том, кем был погибший. Почему?
– Тело было сильно обезображено, – ответил инспектор, отталкивая от себя руку Отаменди. – Я его не узнал.
– Потом инспектор звонит своей хорошей знакомой, заместителю мэра Сандре Гарсес, и та говорит ему, что смерть профессора Ольмоса должна быть квалифицирована как несчастный случай. – Отаменди остановился напротив вице-мэра и пристально на нее посмотрел.