Задохнулся от новой порции боли, закатывая глаза… Кровь текла отовсюду: лицо, шея, грудь, живот, руки и ноги… С каждой секундой я терял драгоценную жидкость, слабея на глазах… Дышать стало тяжело…Еще этот проклятущий кляп!
И Лариса, словно услышав мои мысли, разрезала скотч и вытащила ненавистную окровавленную тряпку из моего рта.
— Ну что, солнышко, говорить-то можешь?
— П… по…
— Что-что? — сделала она вид, будто прислушивается. — Не разобрала, извини.
И воткнула лезвие, которым полоснула по моему лицу, в тыльную сторону ладони, пробивая ее насквозь… Но я настолько уже был истерзан и обессилен, что не мог не то что кричать, но даже мычать.
— Ты чего молчишь, тварь? — разозлилась Лариса, ударяя кулаком по моему лицу.
Моя голова лишь мотнулась в сторону, а изо рта потекла кровь.
— Лариса! — раздался громогласный окрик Олега.
Голев, тварь! Как жаль, что я не могу порвать тебя на части…
— Ты что натворила? — подбегая к нам, ужаснулся этот мудак. — Он же еле дышит!
— И что? — пожала она плечами, как ни в чем не бывало.
— Ты идиотка! Он мне живым пока нужен был! От тебя что требовалось?
— Что? — улыбнулась она, рассматривая свой маникюр.
— Информацию из него выбить насчет документов, а ты что натворила? — орал Голев, яростно жестикулируя руками. Его амбалы стояли за спиной, переглядываясь между собой и периодически бросая взгляд то на меня, то на непринужденно стоящую Ларису. И у обоих на лице отобразился ужас. Ужас из-за того, что такая хрупкая с виду девушка, могла сотворить с крепким, здоровым мужиком такие зверства!
— Мне плевать на то, что тебе нужно, папочка.
— Развяжите его! — приказал Олег, ужасаясь тому, что сотворила его дочь. — А тебе, Лариса, нужно…
— Что? — зло сощурилась она, тут же переводя взгляд со своих ногтей на отца.
— Научиться держать себя в руках! — закончил Голев, передернув плечами. Похоже, ему и самому не очень-то комфортно в обществе этой безумной.
— Хм, не учи меня, что и как делать, — огрызнулась она, наблюдая за тем, как меня отвязывают от стула.
Чуть было не свалился с него кулем, благо, голевские мордоворты удержали от падения, придерживая за плечи своими ручищами. Я же задыхался, рвано хватая ртом воздух, пытаясь наполнить им легкие, но выходило скверно.
— Лариса, убери с него все это… — брезгливо поморщившись, пробурчал Голев, осматривая меня с головы до ног.
— Мне и так нравится, — не пошла она навстречу, скрещивая руки на груди.
— Он же умрет! — возмутился отец, хмурясь.
— И что с того? Пусть подыхает. И вообще, папочка, закрыл бы ты рот…
— Да ты как с отцом разговариваешь? — заорал он, гневно сверля Ларису взглядом.
— Да какой ты мне отец? Так, лишь одно название. Нормальный родитель никогда не отдаст на воспитание свое чадо такому, как Азов. Да, он был моим наставником, тот, кто научил многому, в том числе и искусству убивать, но ты… Ты не имел права так поступать со мной! И вообще, запомни, раз и навсегда: я делаю лишь то, что хочу! Будешь стоять у меня на пути, отправишься на тот свет. Понял?
Олег, вытаращив глаза, отшатнулся, не ожидая таких слов от той, кого всю жизнь считал дочерью.
— И вообще, где Амир? Этот жирдяй мне денег должен — я фактически устранила того, кто угрожал его делу. А до Беса я еще доберусь.
— Амир ждет внизу, — недовольно проворчал Олег. — Я знаю про ваши делишки. У тебя от «Элегии» идет неплохой процент.
— Ну да. Дальше что? И вообще, я…
— Бе… Бе… — запыхавшись, заливаясь потом и кое-как переводя дух, пытался что-то проблеять ввалившийся жирдяй — Амир собтвенной персоной. — Беги-те! Он… Они… тут!
— Кто? — тут же всполошился Голев, начав озираться по сторонам.
Лариса же моментально подняла с пола мой пистолет, держа его наизготовку, амбалы Олега дружно шагнули вперед, убирая свои руки с моих плеч, и я, не удержав равновесия, упал на бетонный пол, залитый моей кровью.
— Бес и Роук! Они тут! — наконец-то выкрикнул Амир, кое-как отдышавшись, и быстрым шагом, насколько это вообще было возможно, двинулся к Голевым. — Скорее, убейте эту мразь и бежим! Они…
Но договорить он не успел, крякнув, повалился на пол и остался лежать на нем недвижимым.
— Что за… — начал было Олег, но заметил в проеме прохода две фигуры: одна мощная и высокая, другая небольшая и миниатюрная — Бес и Роук, притих на мгновение.
— Бессонов! — процедил сквозь зубы Голев, сморщив нос и нахмурившись. — Какого хера тебе тут понадобилось?
— Да вот, решил прогуляться, — как ни в чем не бывало ответил он, направляя пистолет с глушителем прямо в грудь своему собеседнику, который сейчас пытался скрыться за спинами своих телохранителей.
— Тебе тут не рады. И вообще, Бес, тебя это никак не касается!
— Вот тут ты, Олежка, ошибаешься. Видишь ли, тот человек, которого схватили твои люди, обратился ко мне за помощью, и я любезно согласился ему помочь… — Олег побледнел. — А еще, Голев, ты мне должен. И долг твой такой огромный, что, боюсь, ничто его не покроет, даже твоя смерть.
— А ты что же, думаешь, что весь такой крутой заявился сюда с этой пукалкой и можешь качать права? — выдала Лариса, наставляя пушку в сторону Кирилла.
— А ты бы, молодая леди, рот свой поганый прикрыла, а то из него тухляком прет.
— Да как ты смеешь?! — взвизгнула она.
Я же, лежащий на полу, пытался хоть как-то подняться, хоть как-то помочь тем, кто прибыл сюда мне на помощь, но как бы не пытался, все старания оказывались тщетны — большая потеря крови сильно сказалась на моем состоянии. Ноги и руки уже начали неметь, а сердцебиение замедлять свой ход.
— Гамбит… — услышал шепот, наполненный боли и ужаса. — Что ты с ним сделала?!
— Поиграла, — ответила Алине Лариса, довольно ухмыльнувшись.
— Сука!! — закричала моя девочка и… резко вскинула руку с пистолетом, делая выстрел… Один из амбалов Голева рухнул, как подкошенный…
И вот тут разразился кромешный ад!
Крики, стрельба, неразбериха…
Словно в замедленной съемке вижу, как Лариса целится в Беса и делает свой выстрел… Промазала! Кувырок по бетонному полу, и в ход идут ножи, до этого спокойно лежавшие в ее свертке… Один из них попал в плечо Кириллу, и он чуть было не выронил свое оружие.
Алина же действовала стремительно! Выстрел, кувырок вперед, снова выстрел, и еще один из амбалов Олега поверженным валяется в луже собственной крови. Сам же Голев пытается укрыться за колонами, иногда высовывая голову.
Лариса притаилась в небольшом закутке, глядя на меня в упор и наставляя свой пистолет мне прямехонько в грудь… А я… Я не мог пошевелиться… А так хотелось помочь моей девочке! Алина…
— Сложите оружие, Роук! — рявкнула Голева, не сводя с меня горящих глаз. — Иначе я пристрелю твоего кабеля прямо у тебя на глазах!
— Не смей его трогать! — крикнула Алина и… увидел, как она кидает свой пистолет на пол…
Что же ты делаешь, дурочка? Не смей! Не смей! Только не из-за меня!
— И ты тоже, Бес!
— Сссука… — процедил он сквозь зубы, но сделал так, как она сказала — пистолет упал на бетонный пол.
Лариса, все еще сидящая в небольшом укрытия, теперь высунула голову и посмотрела на своих врагов.
— А теперь пните их в мою сторону.
Бес и Роук подчинились, и пистолеты были отброшены на приличное расстояние.
Услышал этот звук, Голев вышел из-за колоны и довольно улыбнулся тому, как все грамотно провернулся его дочь.
— Какие молодцы, — с чувством полного превосходства произнесла Лариса, выходя из укрытия, но так и не отводя своего пистолета от меня. — Ты, Алинка, настоящая дура! Поверила, что я оставлю твоего благоверного в живых? Наивная овца.
Недолго думая, она повернула голову в мою сторону и…
— Не смей!! — крикнула Алина, метая в сторону Ларисы сюрикен… Раздался выстрел.
Голева, хрипя, выронила пистолет на землю и схватилась за горло, в котором застряло острое оружие Алины… Кровь заливала ее грудь, капая на пол и заливая все вокруг. Пара мгновений, и Лариса упала, остекленевшим взглядом глядя в потолок. А Олег, растерявшись, попытался ускользнуть, но не успел — его догнала пуля Кирилла. И он присоединился к дочери, замерев навсегда.
Алина же метнулась ко мне.
— Женя! Женечка! — кричала она, подбегая и падая на колени. — Держись, милый! Слышишь, ты держишь, родной!
Она оглядывала меня и… ее лицо побледнело, когда увидела огнестрельную рану в моей груди — Лариса попала в свою цель.
— Нет… — прошептала она, и на глаза навернулись слезы. — Нет, не может быть.
— А… Алина, — выдохнул я, пытаясь улыбнуться.
— Нет, родной, ничего не говори, береги силы!
Пыталась храбриться она, но я-то прекрасно понимал, что жить мне осталось считанные мгновения.
— А… Алина… — снова выдохнул я, закашиваясь и давясь собственной кровью. — Т… ты пришла.
— Конечно! Конечно, я пришла! — закивала она, зажимая рукой мою рану на груди. — Господи, что она с тобой сделала?!
Ее голос дрожал, как и руки, а в глазах застыли слезы.
— Н… не плачь, родная.
— Я не плачу! — всхлипнула она, храбрясь. — Не плачу…
— Можешь… — не смог договорить, снова начав кашлять и выхаркивать собственные легкие…
— Молчи! Молчи и береги силы! Бес! — крикнула она Кириллу. — Где скорая?!
— Уже едет, но… Алина, — подошел он к нам и присаживаясь на корточки, — боюсь, они не успеют.
— Не говори так! — закричала она.
— Прости, дружище, что не получилось прийти раньше… нас задержали.
Я лишь печально улыбнулся и, превозмогая боль и усталость, взял руку Алины в свою, из-за чего она резко обернулась и посмотрела на меня глазами, полными слез.
— Я… Али… Алина, я… я люблю те… тебя…
— И я… — тихо прошептала она, заплакав.
Я улыбнулся и… моя безвольная рука выскользнула из ее и упала на пол… Последнее дыхание, и сердце остановило свой ход.
— Нееееееет!! — раздался душераздирающий крик Алины, разрывая душу и сердце.