- Эй, Ган, ты, похоже, загнался, - выдернул меня из мыслей Саша. - Тебе же Артём велел ни в коем случае не загоняться.
- Легко сказать, - хмыкнул я, смотря на небо.
Примерно два часа дня. Не люблю я это время. Жара жуткая, воздух сухой, словно в пустыне. Хорошо хоть старик нас не особо мучает при такой духоте.
- Так, а чем все там в итоге закончилось?
- С камнем-то? - посмотрел я на Санька и, получив утвердительный кивок, ответил: - Наши победили.
После того, как я расплавил яйцо, меня нашли ребята. Судя по моей одежде, я неоднократно поджигал себя и калечил, чтобы держаться в сознании и не уступать галлюцинациям, но, когда они пришли, я был физически целехонький. Это постаралась Тьма. Она не сбежала от меня не окончательно и, видимо, когда яйцо было уничтожено вместе со всеми осколками, вернулась и вылечила меня. На моем теле появилось чуть больше десятка шрамов, но я остался жив. После этого меня увезли в больницу. Первую неделю я был просто овощем, не мог понять, что реально, а что нет. Постоянно казалось, что сейчас я очнусь, и передо мной снова это проклятое яйцо. В то время начались разборки у власти. Собрались главы районов и начали обсуждать произошедшее. Расспрашивали меня и Иву. Они долго пытались понять, герои мы или преступники. Андрей Мирный наседал на них, требуя, чтобы меня посадили, но главы не могли прийти к согласию. Владимир Викторович, лидер Южного лагеря, и генерал-лейтенант Анатолий Севастьянович, глава нашей армии, требовали уничтожить оставшийся в руках полиции камушек, считая его опасным. Евгений Валерьевич, глава Кулака, и Кристина Антоновна, заправляющая двести четвертым кварталом, считали, что камень нужно использовать и искать другие. Они считали, что мои галлюцинации - не его вина. Что это влияние пещеры или еще чего-то. Они не хотели упускать возможность контролировать кого-то, блокируя умения. Нас с Ивой вызывали раз за разом, требуя максимального доклада. Иветта знала меньше, но говорить могла внятно. Я - наоборот. В то время я все никак не мог привыкнуть к реальности происходящего. Меня лечили различными способами. Водили к психологам, психиатрам, травили таблетками, но от этого мне становилось только хуже. Лечащие умения тоже не помогали. Тогда Артём принялся за раскачку. Он попросил нескольких высокоуровневых бойцов, прокачать его, взял двадцать пятый и второй ранг умения «Ментальное исцеление». Как итог, именно это меня и спасло. Хотя в момент применения я думал, что умру. Мозг будто поместили в морозильник. Так себе ощущения. Одно радовало, я получил достижение «Познавший иллюзии», теперь для меня не должно быть труда отличить галлюцинацию или иллюзию, еще бонусом пришла ментальная защита в двадцать пять процентов, но много это или мало, я пока не понял. Однако несмотря на все мои мучения спор за маленький камешек, непонятно как попавший к ментам, продолжился. Все решил случай. Пока проводились слушания, камень вставили в ошейник и надели на некоего Чижа, вора с привычкой линять из тюрьмы. Про него даже и забыть успели во всех этих распрях и однажды нашли его в камере с разбитой головой. Его сокамерники уверяли, что тот начал бросаться на всех подряд, а потом сам себе разбил голову о стену. Узнав об этом, Евгений Валериевич поверил, что камень опасен, и перешел на сторону южанина и генерала. Камень было решено уничтожить.
- Так что, камень уничтожен?
- Нет, Сань. Помнишь сержанта Мирного? - посмотрел я на парня.
- Его забудешь, - хмыкнул он в ответ.
- Так вот, крыша у него, похоже, поехала. Он выкрал камень и смылся к чертовой матери.
- Хрена! А казался нормальным мужиком.
- Мне кажется, это влияние камня. Он долго носил его с собой до того, как сделали ошейник. Понимаешь, первый симптом - это шепот. Сначала он невнятный, а потом уже все четче и четче. Я подозреваю, что до этого камень уже меняет что-то в психике. И да, личные переживания человека становятся его топливом, - я встретил непонимающий взгляд Саши и пояснил: - Вот смотри, в нашей группе первым с катушек слетел Бугай. Почему? Ведь мы все находились рядом, но подействовало в первую очередь на него. Тут, мне кажется, сыграло большую роль его прошлое и характер. Во-первых, Бугай был вспыльчивым. Во-вторых, участвовал в военных действиях. В-третьих, наверняка чувствовал вину перед женой. У Андрея было иначе, но тоже непросто. Семьи у него не было, друзей - тоже. Только коллеги. Он был фанатом своей работы и всего себя отдавал ей. Возможно, тут играла роль определенная власть, которой раньше была наделена полиция, а сейчас ее отняли, и это стало отличным подспорьем для камня.
- Подожди, но ведь у тебя тоже жизнь была несладкая, - задумался Саня. - Однако ты продержался дольше всех и даже смог уничтожить эту гадость.
- Мне кажется, дело в этом, - я кивнул в сторону тазиков с водой.
- Шутишь, - не поверил мой товарищ. - Хочешь сказать, что постоянное избиение воды помогло тебе продержаться?
- Думаю, да, - кивнул я ему. - Мне кажется, это упражнение очень сильно помогает держать себя в руках. Каким бы странным не казался старик, но он точно мудрее, чем хочет показать.
- Идиоты, чего вы расселись?! - тут же показался обсуждаемый нами учитель.
- Так жара же ужасная, вы хотите, чтобы мы умерли? - возмутился Санек.
- Да и умрете, какая разница? - невозмутимо произнес Виталий Вадимович. - Вы же слабаки. А смерть слабого - это естественный отбор. Итак, бегом на перекладины. Саша, на тебе пятнадцать подтягиваний, Одноглазый, на тебе пятьдесят.
- Как пятьдесят? - опешил я. - Раньше же сорок было.
- А ты случаем пару уровней недавно не взял? - ехидно посмотрел на меня учитель.
- Взял, - опустив голову, ответил я.
- А в силу пару очков не вкинул?
- Вкинул, - снова опустил я голову.
Действительно, за время прохода подземелья и за убийство того волка в Надежде я вырос до одиннадцатого уровня и, как обычно, раскидал очки в силу и ловкость в соотношении один к двум.
- И что ты думал, я не замечу? Слушай, тебе, когда глаз выбивали, частичку мозга с ним вместе не выбили?
- Виталий Вадимыч, может, хватит мне в одноглазость тыкать? Я и сам прекрасно знаю, что это мое слабое место. Что я теперь здесь, - обозначил я область слева, - ни хрена не вижу. Да, вот такой вот я теперь калека.
- Калека? - прошипел старик. - Вот в этом твоя слабость, Ган, ты себя калекой считаешь. Думаешь, что у других преимущество перед тобой. Прими уже, что ты одноглазый. Что у тебя количество глаз в два раза меньше, чем у других! Ведь это не делает тебя слабее их!
Учитель присел на скамейку, положив руки на трость. Это означало, что сейчас будет одна из его поучительных историй.
- Когда-то в восьмидесятых я поехал на соревнования по стрельбе из лука. В это же время проходили соревнования и у паралимпийцев. Ну, а вечером мы, естественно, бегали к девочкам. Молодежь, как-никак. Вот там, возле одной знойной особы из местных, я встретился с одноруким лучником. Мы затеяли спор, кто из нас лучше стреляет. Если честно, я тогда был еще глуп и отнесся с неким высокомерием. Чтобы я проиграл однорукому в стрельбе из лука! Вышли мы с ним, значится, к мишеням и начали стрелять. Наблюдали за этим все. В том числе, и та девушка. И знаете, кто выиграл? - посмотрел он на нас многозначительно.
- Он? - предположил Санек.
- Идиот он и есть идиот, - покачал головой старик. - Конечно, я! Как я мог однорукому проиграть?! Однако он выступил намного лучше, чем мои товарищи из команды. Я его буквально на пару очков обошел.
- А что с девушкой-то? - заинтересовался Сашка.
- А ничего. Мы решили с ней по очереди встречаться. Мы же там недолго были, и о большой любви речи ни у кого не шло.
- Интересная история, - признался я.
- Ага, так вот, у него руки не было, Ган. Понимаешь? Он лук протезом держал и не давал никому спуску. А у тебя только одного глаза нет. Так что хватит себя с этим накручивать и переживать об этом. Прими себя таким, какой ты есть, и это тебя сделает куда сильнее.
- Постараюсь, - кивнул я.
- Постарается он, ты смотри! - взмахнул своей тростью учитель. - Дуйте на перекладину. Пока норматив не выполните, на глаза мне не попадайтесь.
Я тяжело вздохнул, завязал рубаху на манер банданы и прыгнул на перекладину. Блин, горячая. Аж ладони жжет. Но ничего, потерплю. Я начал выполнять подтягивания. Пятьдесят - это не много. Раньше, до апокалипсиса, я бы раз тридцать подтянулся, но сейчас могу намного больше, и меня это радует. Старик же не пытается забивать наши мышцы постоянно. Он придерживается мнения, что лучше в течение дня по чуть-чуть, чем один раз выложиться и валяться. Правда, его понятие «чуть-чуть» явно расходится с общепринятым.
- Пятьдесят, - я спрыгнул на землю, оперся на колени и выдохнул.
Пот струится по всему телу, а мышцы немного ноют.
- И чего ты загнулся, как будто любовника ждешь? Где твоя игрушка?
Вот же старый хрен. Я достал йо-йо и возобновил игру-тренировку. Тьма, заметив это, прибежала откуда-то из-за угла и принялась ловить игрушку.
- Блин, горячая! - Саша только схватился за перекладину и тут же с нее слетел.
- А ты как хотел? - хмыкнул дед. - Чтобы у тебя руки нежными и шелковистыми оставалась? Нет, дружок. Кожа на ладонях должна быть грубой! Чтобы, если хлопнул девочку по попе, звон стоял. Понял меня?
- Понял, - понурил голову Санек, зажмурился и запрыгнул снова. - Ай. Ай-ай. Ай-ай-ай-ай.
- Да заткнись ты уже, - треснул ему по спине тростью учитель. - Лучник должен уметь терпеть любые невзгоды...
- Тук-тук, есть кто дома? - перебил начинающуюся нотацию чей-то голос.
Я обернулся и увидел два знакомых лица. На лошадях к нам подъехали генерал-лейтенант Мельшин и Иветта.
- Ишь ты, кого ко мне занесло, ты смотри! - тут же перевел взгляд на генерала учитель. - Толик, ты, что ли?
- Я, Виталий Вадимыч, - генерал слез с коня.
К нему тут же навстречу вышел старик, раскрыв объятия. Но как только Мельшин подошел достаточно близко, учитель размахнулся и влепил ему по плечу тростью.