дило там, где в полутьме сошлись звери и люди.
Я пришла в себя, когда кто-то потряс меня за плечо и назвал меня по имени.
— Джиллан!
Я взглянула в зеленые глаза, но на этот раз они принадлежали не кошке, кошка осталась лишь фигуркой на шлеме…
— Она видела нас! Она знает все! — услышала я голос по ту сторону моего маленького мирка, в котором я была заключена и в котором кроме меня был только Херрел.
— Она знает больше, чем вы думаете, братья по отряду! Посмотрите, что она держит в руках!
Гнев сгущался вокруг меня, и я почти ощущала его в виде плотного красного тумана.
Потом кто-то обнял меня и поддержал, словно обещая безопасность.
— Прекратите! Лучше посмотрите, что она держит в руке! Посмотрите же — Харл, Хизон, Хулор! Это волшебство, но оно не причинит зла, если только зло не будет направлено против него самого! Харл, скажи Семь Слов, держа это в руке.
Я услышала слова или звуки, такие резкие, что ушам стало больно. Слова чужой Силы. — Ну?
— Да, это волшебство, но оно направлено только против Власти Тьмы!
— А теперь посмотрите туда!
Красный туман гнева исчез. Я снова видела, как обычно — глазами, а не чувствами. Там, где я растоптала тот предмет, в небо поднималась тоненькая ниточка маслянисто-черного дыма, а скверный запах, появившийся, когда я его растоптала, исчез. Дым медленно принял форму жезла, подобного тому, что я нашла в расщелине скалы.
Ревун, один из тех, что используют Темные Силы.
Снова прозвучали странные слова, на этот раз произнесенные почти всеми одновременно. Предмет, образовавшийся из дыма, покачнулся и внезапно исчез с резким хлопком.
— Вы сами всё видели, — сказал Херрел. — Теперь вы знаете, что это было такое. Тот, кто носит такой амулет, как у Джиллан, не может заниматься черной магией. Джиллан, — он повернулся ко мне. — Что ты можешь сказать по этому поводу?
— Амулет обжег мне руку, когда я оперлась о камень. Я увидела в камне расщелину, и в этой расщелине находился тот предмет. Я… я вытащила его и раздавила ногами на мелкие кусочки.
— Вот видите, — Херрел снова повернулся к остальным Всадникам. — Мне кажется, братья по отряду, что мы должны быть благодарны ей за спасение. Если бы этот предмет не был уничтожен, могло произойти вот что: мы не смогли бы избавиться от нашего боевого обличья, не смогли бы снова превратиться в людей и вернуться назад, к тем, кто не должен знать о нас правду.
Среди Всадников послышалось быстрое перешептывание.
— В таком случае, нам нужно посоветоваться, — заявил Хальзе.
— Пусть будет так, — ответил Херрел. — Но есть ещё кое-что. Харл, я прошу тебя, взгляни на левую переднюю бабку Рошана.
Я увидела, как тот, у кого на шлеме была прикреплена фигурка орла, подошел к лошади Херрела, нагнулся к ее левой передней ноге и ощупал копыто.
— Путы колдовства?
— Да. И это не работа какого-нибудь нашего врага или врага моей Леди! Может быть, — Херрел бросил долгий взгляд на каждого из присутствовавших здесь Всадников. — Может быть, это было задумано, как шутка. Но это едва не послужило причиной моей гибели, а также каждого из нас, кто пришел сюда. А может, это была совсем не шутка. Кто-то надеялся, что я остановлюсь и паду жертвой судьбы или врага?
— Тогда у тебя есть право требовать удовлетворения с помощью меча, — сказал ему Хальзе.
— Я знаю и потребую этого, когда найду того, кто пытался сыграть со мной такую скверную шутку.
Херрел посадил меня в седло, а потом сел позади меня. Его руки обняли меня, но я все же чувствовала себя одиноко. Одиноко среди тех, кто, как мне казалось, ненавидел меня.
Глава 7
Потом мы где-то разбили лагерь, и я так устала, что все происшедшее казалось мне дурным сном.
На следующее утро мы поехали дальше, и я все еще чувствовала себя разбитой. Херрел ехал рядом со мной.
— Все это продлится не больше одного дня. Мы уже недалеко от Врат. Но я прошу тебя никогда не забывать, чего ты должна остерегаться.
Херрел говорил так, словно опасность угрожала нам обоим. Но я все равно чувствовала себя совершенно одинокой. Рядом со мной ехал не тот Херрел, на которого я могла бы положиться. Это был и человек и зверь, и я не отваживалась довериться ни одному, ни другому.
— Мне снилось, что была битва, но битвы не было никакой, — проговорила я, словно затвержденный урок.
— Да, не было никакой битвы, — подтвердил он.
— Итак, эта битва мне приснилась, — продолжала я. — Кто же следует по нашим следам, и какое оружие использует противник, чтобы разрушить ваши чары?
Он ответил мне со всей откровенностью.
— Это были охотники из Ализона, некоторые из них, должно быть, обучены тайному знанию, и их ненависть выплеснулась наружу. То, чем они воздействовали на нас, было Темной Силой, вызывающей видоизменение наших тел, а затем навсегда закрепляющей это изменение. И тем самым они сами себе рыли могилу. Для них лучше было бы, если бы они сделали так, чтобы мы навсегда остались людьми.
— Сколько их было? И почему они напали на нас?
— Мы насчитали двадцать человек. Их план был очень хитер. Они оставили след, чтобы разъединить нашу группу, а потом напали на ту ее часть, которую считали более слабой. Они носили щиты с гербами Халлака, и это значит, что они хотели восстановить нас против Халлака. Но откуда у них Черная Стрела? Она не относится к их обычному вооружению.
Потом Херрел получил приказ ехать в арьергарде, и я присоединилась к другим девушкам. Один раз, когда Сольфинна немного отъехала от меня, рядом со мной появился Хальзе. Его красные медвежьи глазки изучающе глядели на меня, словно он пытался прочесть мои мысли.
— Настоящее зрение может угнетать, моя Леди, — заметил он. — Оно здесь не нужно.
— А если нужно, мой Лорд? Ведь именно оно помогло мне обнаружить эту вещь. По крайней мере, я так думаю. И оно может принести мне еще пользу…
Он пожал плечами.
— Может быть, мы несправедливы к вам, моя Леди. Но, по крайней мере, ваши сестры не разделяют ваших сомнений. И вам это также было бы полезно.
Все же я находила его улыбку жуткой, и когда он, наконец, повернул своего коня и исчез, я поехала быстрее, чтобы догнать Кильдас. Мне вдруг стало очень неприятно ехать в одиночестве.
— Харл сказал, что у Хальзе злой язык, — заметила Кильдас. — Хотя он и проявляет необходимую вежливость или, по крайней мере, кажется, что проявляет. Он в ярости от того, что ему не досталось невесты.
— Может быть, его накидка была недостаточно привлекательной.
Она рассмеялась.
— Только бы он не услышал этого! Он воображает, что в любом обществе является первым. А это правда, он же выглядит таким привлекательным…
Она находит его привлекательным? Для меня он был медведем, скрытой под густым мехом опасностью.
— Красивое лицо — это еще не все.
— Ты права. И мне Хальзе не особенно нравится. Он всегда улыбается, кажется таким довольным, но я думаю, что на самом деле это не так. Джиллан, я не знаю, что тебе сказал Херрел, но не разговаривай с Хальзе так открыто. Харл сказал мне, что между Хальзе и Херрелом старая вражда, а после свадеб отношения между ними еще больше ухудшились. Потому что Херрел получил то, что Хальзе хотел бы…
— Меня? — улыбаясь, спросила я.
— Может быть, не тебя, но невесту. Перед тем, как мы появились здесь, он много говорил о том, что его счастье было разрушено. Это сидело занозой в нём. И другие Всадники не забыли о его хвастовстве и постоянно напоминают ему об этом. Это плохо, — она посмотрела на меня. — Прежде, чем мы встретились с ними, я думала, что все Всадники похожи друг на друга и объединены в общую группу, которая думает и действует, как один человек. Но они оказались такими же, как и все остальные люди; у каждого из них свои собственные мысли и мечты, ошибки и страхи.
— Тебе Харл рассказал все это?
Кильдас улыбнулась, и улыбка ее была улыбкой безграничного счастья.
— Харл рассказал мне о многом… — и она снова погрузилась в мир грез и мечты, куда я не могла последовать за ней.
Долгий день подходил к концу, но Херрела я больше не видела. Мы, в конце концов, достигли узкого и длинного ущелья, вход в которое был так тщательно скрыт деревьями и кустами, что об его существовании невозможно было догадаться. Там нас ожидали скрытые отвесными скалами походные палатки, и авангард нашей группы уже достиг их. Стемнело, но в руках у Всадников замерцали зеленые лампы, и был разведен костер. Все вокруг походило на интерьер большого прекрасного зала.
Но, когда мы остановились, Херрел не подошел ко мне, чтобы помочь слезть с лошади. Это сделал человек, у которого на шлеме была фигурка волка.
— А где Херрел? — спросила я.
— Арьергард еще не подъехал, Леди.
Это было правдой. Но, честно говоря, я не могла сказать, что почувствовала облегчение и избавилась от своего страха, когда увидела искусно вырезанную фигурку кошки, прикрепленную к шлему, из-под которого на меня смотрели зеленые глаза.
Усталость, которую я совсем не ощущала, пока сидела в седле, волной нахлынула на меня, когда я с онемевшими ногами и руками приблизилась к костру. Одиночество стеной отделило меня от остальных, одиночество и то, что только я одна знала об их тайне. Мне все еще не было ясно, был ли Херрел зверем, который мог принимать внешность человека, или же он был человеком, который иногда принимал облик зверя? При нашей первой встрече я с готовностью пошла на то, чтобы признать его странности, но теперь меня угнетала мысль, что путей к отступлению нет. И я больше не могла думать о будущем.
— Джиллан?
Я с трудом повернула голову. Ко мне подходил Херрел. Охваченная чувством одиночества, я смотрела на человека, для которого я, может быть, что-то значила. Я протянула ему руку и произнесла: — Херрел!
Глава 8
Руки Херрела обняли меня и вокруг все сразу преобразилось. Теперь мы находились не в темном узком ущелье, окруженном каменными стенами, а в самом центре цветущей весенней долины. И хотя нас все еще окружала ночь, это была весенняя ночь. На травяном ковре, испуская сладкий аромат, распустились маленькие белые цветочки. Зелено-золотое сияние, исходящее отнюдь не от ламп, окружало палатки. Я увидела низкий стол, уставленный тарелками и кубками, а перед ними маты, на которых сидят во время еды. Все, у кого не было невест, исчезли. Только мы, двенадцать и одна, ост