Взгляд предводителя снова остановился на мне.
— Как?
— Наверное, с помощью волшебства. Они просили, чтобы им открыли Врата. Так и случилось.
К сожалению, Врата открылись для них, а не для меня. Но меня это не останавливало, так же как и людей, которые были сейчас возле меня. Где-то по другую сторону каменного барьера теперь находилась часть меня. Она притягивала и звала меня, и мы должны снова стать единым целым.
— Она, наверное, сможет провести нас туда… — Тактор кивнул в сторону каменного барьера. — Говорят, что этим колдуньям подчиняются ветер и волны, земля и небо, растения и животные.
— Но ведь колдунья одна; разве может она сделать это, если никогда прежде не пользовалась своей силой? — Предводитель ализонцев покачал головой. — Вы думаете, она осталась бы здесь и стала бы дожидаться нас, если бы могла последовать за Всадниками тем же путем. Нет, мы, наверное, потеряли свою добычу…
Смаркл провел языком по губам, увлажняя их.
— Что мы будем теперь делать, капитан?
Тот пожал плечами.
— Поедим, а потом… — он с ухмылкой взглянул на меня, — потом развлечемся с ней. А завтра утром составим новый план.
Один из них усмехнулся, а другой хлопнул по плечу своего спутника. Они отбросили мысли о завтрашнем дне и жили лишь настоящим моментом, как это было в обычае у воинов. Я взглянула на мясо, жарившееся на костре. Скоро оно уже будет готово. Потом они поедят, а потом…
До сих пор я ничего не предпринимала Хотя меня и связали, но со мной не обращались жестоко. Но время шло. Они поедят, а потом…
Но я обладала знанием. Это было внутри меня, я была уверена, что смогу использовать оставшийся у меня час, как щит и меч, если перейду в нападение. Воля — я могла противопоставить всему только свою волю. Сила воли… Могу ли я так сконцентрировать силу своей воли, чтобы она стала оружием?
Глава 10
В отчаянии я все время возвращались к мыслям о сумке с лекарствами и снадобьями. Ализонцы пригоршнями набрали снега в маленький котелок и поставили его на костёр. Пара капель из одного флакончика в котелок, и… Но как мне сделать это?
Они ели, и запах жареного мяса пробудил во мне голод. Они не предлагали мне еды, и я догадывалась, почему. Что бы они не сделали со мной этой ночью — завтра они поедут дальше без меня. Почему они должны обременять себя женщиной, которая, к тому же была ещё и опасной колдуньей?
Сумка. Я пыталась не задерживать на ней свой взгляд, чтобы они случайно не проследили за моими глазами и не заметили ее. Но потом я все-таки украдкой взглянула туда — и испугалась. Это, наверное, были фокусы света костра, потому что сумка лежала теперь на освещенном месте, и её теперь мог увидеть каждый, кто поднял бы голову. Но как это было возможно? Сначала она находилась между камнями, а теперь лежала на порядочном расстоянии от них! Казалось, что в ответ на мой молчаливый зов у сумки выросли ноги, и она смогла передвигаться на них.
Крышка у сумки была застегнута. Я больше не осмеливалась смотреть на неё. Глядя на пламя костра, я сконцентрировалась на том, чтобы мысленно отпереть застежку у сумки. Насколько легко было действовать пальцами, настолько тяжело было проделывать весь этот процесс в уме.
Так. Шпенек в металлической щелке, теперь спустить его вниз. Так. Теперь повернуть. Верхний шпенек вынуть из щелки. Очень хотелось оглянуться, чтобы проверить, подчиняется ли сумка моему желанию? Нет, лучше не надо.
Теперь: как были расположены пузырьки там, внутри? Когда я заполняла сумку, я совала их внутрь в темной рабочей комнате монахини Алюзан. Я так углубилась в свои воспоминания, что картина четырех мужчин, сидящих у костра, расплылась. В сумке было пять карманов, в которые я и рассовала пузырьки. Я надеялась, что моя память не обманет меня именно теперь, когда я так надеялась на нее.
Одна из маленьких трубочек-пузырьков была не из стекла, а из кости, и была заткнута затычкой из черного камня. Вон из сумки, трубочка! Я спрятала лицо в тени, опустив голову на колени, и отважилась взглянуть на сумку. Воины Ализона, наверное, думали, что я впала в отчаяние, но создать именно такое впечатление и входило в мои планы.
Трубочка — наружу! Движение под крышкой сумки. Теперь я поверила в свои силы, до этого мгновения я даже и не надеялась подумать, что у меня что-то получится. И в результате увиденного мое удивление было так велико, что я сама чуть не погубила всё, сделанное мною. Я снова сосредоточилась и увидела трубочку, высовывавшуюся из-под кожаной крышки сумки, а потом она, хорошо видимая, упала на землю.
Трубочка… в котелок! Одно в другое. Горячее жирное мясо так хорошо пахнет. Трубочка, в котелок! Маленькая костяная трубочка приподнялась и устремилась к костру. Я вложила в этот посыл всю свою силу воли.
Она летела покачиваясь и рыская. Временами она опускалась на землю, когда воля моя слабела и концентрация усилий спадала. Но я сделала это. Трубочка упала в тающий снег в котелке, и ни один из воинов Ализона не заметил этого.
Теперь последнее. Затычка из черного камня — долой! Пот струился по моим вискам и плечам. Затычка — долой! Я старалась изо всех сил, но у меня не было никакой возможности узнать, удалось ли задуманное.
Рука солдата взялась за котелок. Я затаила дыхание, когда в воду погрузили маленький рог для питья. Заметили ли солдаты, что находилось в котелке? Подчинилась ли трубочка моему приказу? Солдат жадно выпил воду из рога, потом еще один солдат сделал то же. Выпили трое, четверо. Теперь Смаркл. А предводитель? Только он не пил.
Они закончили свой ужин и разбросали обглоданные кости между камней. Моя отсрочка кончилась. Предводитель не пил. Да и по остальным я не замечала, что снадобье как-то подействовало на них. Может быть, затычка не… Но теперь было уже слишком поздно пробовать что-то ещё.
Смаркл встал и, ухмыляясь, вытер руки о бедра.
— Как насчёт удовольствия, капитан?
И только теперь предводитель повернулся к котелку с водой. Я вновь сосредоточилась и попыталась подчинить его своей воле. Его мучит жажда, он должен напиться! И он напился большими глотками, прежде чем ответить Смарклу.
— Как хочешь…
Смаркл испустил ликующий вопль и двинулся ко мне под смех и поощряющие крики своих спутников. Он поднял меня, прижал к себе и рванул мою одежду, хотя я защищалась, как только могла.
— Смаркл! — раздался крик, но Смаркл лишь улыбнулся и дохнул своим смрадным дыханием мне в лицо.
— Ты должен подождать своей очереди, Мацик. Каждый возьмет её по очереди.
— Но ты только посмотри, посмотри! Капитан, Смаркл! — Один из солдат возбужденно указывал на землю. — Она… она не отбрасывает тени.
Смаркл испуганно отпустил меня, и я, так же, как и другие, уставилась на землю. Костер ярко пылал, и тени мужчин были великолепно видны. Но я — я не отбрасывала никакой тени. Я пошевелилась, но ни на камнях, ни на земле не отразилось никакого движения.
— Но она действительно существует, говорю я вам! — крикнул Смаркл. — Я касался ее, она на самом деле существует! Посмотрите сами, если вы мне не верите!
Но остальные отступили назад, качая головами.
— Капитан, ты знаешь о колдуньях больше нас, — умоляюще спросил Смаркл. — Могут они заставить человека видеть то, чего нет на самом деле? Они же живые и существуют на самом деле, и мы легко можем уничтожить все их колдовские способности и при этом доставить себе немалое удовольствие.
— Если она захочет, мы сможем увидеть лишь то, что она нам позволит, — ответил один из солдат. — Может быть, это вообще не женщина, а оборотень, который остался здесь, чтобы задержать нас, пока отряд не вернется, чтобы нас уничтожить. Её надо убить, и тогда мы узнаем, существует ли она на самом деле или это всего лишь призрак. Используем проклятую стрелу…
— Когда у нас появится ещё одна, я её использую, Ясмик, — вмешался предводитель. — Но у нас осталась всего одна Черная стрела. Колдунья она или оборотень, но у нее есть колдовские силы. Мы лучше посмотрим, что она сможет сделать против холодной стали. — Он поднял меч и направился ко мне.
— Ааааа!.. — Крик испуга, закончившийся вздохом, и солдат, первым выпивший воду, пошатнулся, ища поддержки ухватился за своих спутников и упал на землю, потянув соседей за собой. За ним зашатался и упал еще один человек.
— Колдовство! — Предводитель ударил меня мечом, но лезвие скользнуло по ребрам и руке. Оно рассекло мышцы, но смертельного ранения, как он рассчитывал, не нанесло, а потом с силой ударилось о скалу за моей спиной. Лицо предводителя исказилось от ярости и страха, и он уже готов был замахнуться снова.
Но придушенный крик еще одного солдата у костра отвлек его внимание, и он повернул туда голову. Одни из его людей уже неподвижно лежали на земле, другие шатались, как пьяные, и тщетно стараясь удержаться на ногах. Предводитель провел рукой по глазам, словно стараясь смести пелену с глаз. Потом он снова ударил, но на этот раз лезвие лишь рассекло мою одежду. Затем он осел на колени и упал на камни лицом вниз.
Я прижала руку к боку и почувствовала ток крови. Но я не отважилась пошевелиться, потому что два солдата все еще были на ногах. Они попытались достать меня, вытянув оружие, но в конце концов, на ногах осталась только я одна, а все остальные лежали на земле.
Они не были мертвы, но как долго будет действовать на них снадобье, в какой пропорции оно было разбавлено и сколько его было выпито, я не знала. Я должна была уйти отсюда прежде, чем они проснутся. Но куда идти? Когда я убедилась, что все они потеряли сознание, я подошла к своей сумке, которую перед тем я открыла силой своей воли и достала оттуда мазь и бинты. Обработав раны, я обошла всех своих врагов и взяла у них вещи, которые могли понадобиться мне в борьбе за выживание. Первым делом я заткнула за пояс длинный охотничий нож, затем нашла пишу: компактный рацион, который имели все воины Ализона. Они, должно быть, берегли его и жили только охотой, если это им удавалось. Мечи, луки и полные колчаны стрел я собрала и бросила в огонь — хотя клинки мечей и не пострадают, все остальное будет уничтожено. Потом я прогнала из ущелья их лошадей, напугала их, и они убежали.