— И если ты…
Он снова читал мои мысли.
— Если я убью тебя, как они рассчитывали? Им всё равно, узнаю я правду или нет. Они ничуть не боятся меня, и если бы я сделал что-нибудь с собой из-за этого вынужденного убийства, это было бы для них облегчением. Они всё хорошо продумали.
— Но ты не убил меня.
Лицо его помрачнело.
— Посмотри на свою руку, Джиллан. Нет, я тебя не убил, но я тебя ослабил, и это тоже выгодно им. Время — наш враг, Джиллан; чем дольше вы будете разделены, тем сильнее ты ослабеешь, и, может быть, объединяться вам будет уже слишком поздно. Будет лучше, если ты узнаешь правду.
— Я думаю, что ты можешь больше, чем думаешь о себе, — мужественно произнесла я. — Иначе почему ты не выполнил возложенного на тебя задания? Колдовство — могущественная сила, и с ней так просто не справиться.
Херрел посмотрел на меня.
— Не думай обо мне так хорошо, Джиллан. Я благодарю высшие силы зато, что я так вовремя очнулся от околдовавших меня сил. Или это ты меня разбудила, потому что твой голос донесся до меня в бесконечную тьму, в которую меня загнали… Если ты сможешь ехать, то мы должны немедленно отправиться в путь. Мы должны догнать отряд.
Он помог мне встать и укрыл меня — не моей тяжелой меховой накидкой, а своим плащом. Потом он взял меня на руки и понес по склону холма к дороге. Лунный свет угас, рассвет был уже недалеко. Херрел свистнул, и его конь подошел к нам. Херрел усадил меня в седло, а сам сел позади меня. Его жеребец, казалось, и не заметил двойного груза.
Пока мы ехали, мне было хорошо и удобно в руках Херрела.
— Я не понимаю, почему Хальзе так домогается меня, — сказала я. — Только ли это уязвленное самолюбие и досада от того, что ты получил невесту, а он нет?
— Так было вначале, — ответил он. — А потом он делал это из-за того, что ты не такая, как остальные. Это была единственная возможность привязать тебя к нам, и ты стала жертвой того, что они с тобой сделали.
— Последняя возможность?
— Той ночью, когда ты отвергла меня. Ты не отдалась мне, и все наши заклинания оказались бессильными.
Я была рада, что он сидел позади меня и не мог видеть моего смущения.
— Ты тогда назвал меня колдуньей, — сказала я после долгого молчания. — Ты сказал так, потому что рассердился?
— Рассердился? Какое право я имел сердиться на тебя? Я назвал тебя так потому, что ты и есть колдунья. И поэтому тебе не оставалось ничего другого, как только отвергнуть меня.
— Колдунья, — повторила я задумчиво. — Но я изучала только искусство врачевания, а это не колдовство. Если бы я была той, что ты сказал, я никогда бы не жила в монастыре. Меня выгнали бы оттуда через час после моего прибытия.
— Колдовство — это не так плохо, как думают люди Халлака. В тебе другая кровь. Она должна дать тебе не только умение пользоваться своими силами, но и власть над ветром и водой, землей и огнем — это твое естественное дарование, и никто не может тебя этому обучить. В старые времена Арзен не был закрыт от остального мира, и мы знали о других народах по ту сторону моря, для которых, как и для тебя, колдовство — неотъемлемая часть жизни. Есть страна, в которой живут колдуньи. И пока мы странствовали по степям, мы много слышали об этой стране. Эта страна тоже находится на закате своего существования, потому что она так же стара, как и Арзен. Но в Эсткарпе все еще есть колдуньи, и Ализон ведет с ними войну.
— И ты думаешь, что во мне течет кровь этих колдуний?
— Да. Ты не изучала искусства колдовства, но у тебя есть Сила. И еще одно. Если колдунья отдает свое тело мужчине, она теряет свои колдовские способности.
— Но если они не делают этого, как же существует их народ?
— Говорят, что они вымирают. Но это тоже не совсем так. Время от времени колдуньи выбирают тех, кто готов принести себя в жертву. И потом, не все женщины в этой стране — колдуньи, и у них, простых женщин, рождаются дочери с такими способностями. И каждой, кто обладает Силой, нелегко отказаться от неё.
— Я не знала об этом. Я не настоящая колдунья.
— Если в тебе есть способности, они сами направят тебя на правильный путь.
— А другая Джиллан?
— Джиллан, которую они попытались создать — не колдунья. Они не решились идти на такой риск.
Слова Херрела падали в мою опустошенную душу.
— Херрел… когда я на мгновение вернулась к другой Джиллан там, в палатке, и звала тебя… ты меня узнал?
— Да, я тебя узнал, и понял, что произошло.
— Они уволокли тебя прочь, и тогда Хальзе прогнал меня от нее.
— Да.
— Если бы они не послали тебя, ты пошел бы, чтобы отыскать меня?
— Я пошел по их приказу, — он отклонил мой вопрос.
И внезапно я поняла.
— Ты пошел, потому что они использовали твое желание найти меня, поэтому они смогли и заколдовать тебя. Если бы между нами не было никакой связи, они, может быть, не смогли бы тебя послать… — я услышала позади себя участившееся дыхание. — И потому, что ты все время думал обо мне, Херрел, ты смог разрушить это колдовство. Не забывай этого! Я никогда не слышала о человеке, который мог сопротивляться наложенным на него чарам, — я положила ладонь на руку, которой он держал поводья. — Слишком долго ты не хотел согласиться. Благодари меня за то, что я взяла твою накидку в то время, как другие смеялись, когда ты клал ее. До сих пор нам удавалось разрушить все их козни. И ты не отказался от борьбы, иначе ты не стал бы догонять отряд. — Я замолчала, но когда он ничего не ответил, я продолжила. — Я видела тебя таким, каким и должна была видеть околдованная невеста; я видела тебя как Всадника-Оборотня и как зверя. Может быть, есть и другие Херрелы, которых я не знаю, но все они настоящие, потому что у правды множество лиц. Но я выбрала тебя, и я не раскаиваюсь в своем выборе.
Он долго молчал, только его руки крепко обнимали меня. Вокруг нас разгорался серый рассвет, и жеребец ровной рысью нёс нас к цели.
— Ты все еще живешь надеждой, — наконец тихо произнес Херрел. — В конце концов, все мы живем надеждой, а это самая неверная вещь на свете. Джиллан, худшее впереди. Колдовство разрушено, но они не сложили оружия, Джиллан. И нам придется пойти за ними. И чтобы что-то сделать, нам придется выступить против Всадников.
— Они встретят нас в обличье зверей?
— Тебя они могут встретить в обличье зверей, но меня нет. Мы должны потребовать от них соблюдения устава отряда — если я ещё могу чего-то потребовать. Я могу потребовать у Хальзе удовлетворения мечом за то, что он взял себе другую Джиллан. И, предъявив им тебя, я смогу этого добиться.
— И если тебе это удастся?
— Тогда я смогу потребовать сатисфакции у Хальзе, а может быть, и у других. Но они всеми силами постараются помешать этому.
Глава 14
— Почему я могу видеть только иллюзию этой страны, если я не напрягаю всю свою волю? — спросила я у Херрела немного погодя.
— Ты пришла сюда не через Врата, а через горы, — он снова крепко обнял меня. — А горы эти полны ловушек. То, что ты там прошла и уцелела — это тоже колдовство, твое колдовство. Расскажи мне, каким путем ты пришла.
Я рассказала ему всё с момента моего пробуждения в покинутом лагере, и когда я рассказывала ему о появлении ализонцев, ритм его дыхания изменился. Я рассказала ему, каким образом мне удалось избавиться от них, и он сказал:
— Это и было настоящее колдовство! Ты должна признать, что обладаешь способностями. Я убежден, что ты можешь вызвать на поединок весь отряд и ускользнуть от них невредимой…
Когда я рассказала ему о своем хождении среди изменчивых камней, он кивнул.
— Это руины Кар Ра Деган, созданная с помощью колдовства крепость против сил зла, но с тех пор прошло много времени. Ты нашла очень древний путь, представители нашей расы не пользуются им уже несколько тысячелетий.
Я рассказала ему о световом барьере, и каким образом я его преодолела, а потом о дороге, которая привела меня к площадке стражей.
— Это место захоронения королей, — объяснил Херрел. — Они царствовали здесь в прежние времена. Когда мы впервые пришли в Арзен, в народе, жившем здесь, была еще их кровь. Мы смешались с ними и переняли некоторые из их обычаев. Они хоронили своих королей стоя, чтобы они могли смотреть на происходящее снаружи. И если потомкам требовался совет мудрого короля, они шли туда и оставались там на ночь, и во сне получали ответ на свой вопрос. Древние короли также охраняют нашу страну.
— Я чувствовала, что меня проверяли, но мне позволили пройти.
— Потому что они почувствовали родство с тобой…
Я рассказала ему остальное, потом мы сделали остановку у речки, и я вволю напилась. Все же я чувствовала себя очень ослабевшей и сказала ему об этом.
Он отвёл глаза.
— Они уже знают, что я не выполнил их приказа и вытягивают из тебя жизненные силы, чтобы влить их в другую Джиллан и сделать её сильнее. Время — наш враг, Джиллан. Они не смогли убить тебя никаким способом, но они могут так ослабить тебя, что будет уже поздно что-либо предпринимать.
Я взглянула на свои руки. Они дрожали.
— Херрел, страна, по которой мы едем, действительно пуста, или здесь есть жизнь, которую они могут использовать против нас?
— Здешние места не так населены, как равнина по ту сторону леса, здесь есть только отдельные дома и замки. Будь ты одна, они приказали бы стражам, на которых ты наткнулась в гостинице, выступить против тебя. Но теперь ты едешь со мной, и все остальные рассматривают это как личное дело Всадников.
— Херрел, разве в Арзене нет никаких законов? Разве мы не можем обратиться к верховному властителю и попросить соблюдения закона?
Херрел покачал головой.
— Всадники не подчиняются этим законам, ты тоже пришла из другой страны. Нас не приводят к присяге. Новые властители не могут запретить нам въезд в Арзен, потому что это наше право по рождению, и условия древних договоров должны исполняться. Со временем Всадники могут наняться на службу к одному из семи Лордов. Но сейчас никто не будет вмешиваться, пока они выступают только против члена своей группы — против меня, и против тебя, Джиллан, чужестранки из Халлака.