– Извини…
– Я понимаю. Может, я и стал свидетелем, но мы-то знаем, чем я занимался на самом деле.
Агния лишь кивнула. Ей не хватило духу сказать, что дело не в связи с Сохиным. Даже если бы не было этого, все равно ничего бы не вышло. Нельзя заставить себя построить отношения – а ведь это она и пыталась сделать. Нельзя быть с одним, постоянно думая о другом, слишком сложно, да и приятных эмоций никаких. Романтический мазохизм, не иначе!
Но Роман не смог бы понять, поэтому ему Агния оставила версию с сохиновскими.
– Теперь уже ничего не поделаешь, – вздохнул мужчина. – Но если надумаешь дать мне шанс, звони. Я пока еще перспективный холостяк!
– Не думаю, что это долго продлится, – улыбнулась Агния. – Ты у нас теперь, можно сказать, сверхперспективный! Скоро отбиваться от невест начнешь!
– Ага, отстреливаться! Удачи тебе…
– Тебе тоже.
Уехала Агния без сожалений и большой тоски не чувствовала. Так нет же, теперь маме пооткровенничать захотелось!
– Ты уверена, что все хорошо? – уточнила Инна.
– Да замечательно!
– Ох, не верю я тебе… Но придется оставить в покое, потому что из тебя и клещами ничего не вытянешь, а допросить этого гада я не могу. Но тема окончательно не закрыта!
На удачу Агнии, к этому моменту домой вернулся отец с елкой, и допрос относительно ее личной жизни перенесся сам собой. В Москве Агния могла себе позволить разве что хиленькое искусственное деревце или букет из живых веток, поэтому настоящая ель, пахнущая лесом, смолой и морозом, стала целым событием.
Собственно, ей и доверили украшать дерево. Мама чуть позже присоединилась, а отец, понаблюдав за ними, отправился закреплять гирлянду на окне.
– Скотч не забудь! – напомнила Инна.
– И мрачное выражение лица, с которым ты все время работаешь! – хихикнула Агния.
– Вернулась, язва, – пробурчал отец. – С двух сторон атака! Кто бы мне запас нервов увеличил в два раза?!
И это тоже что-то родное, домашнее, привычное. Вообще, праздничное настроение появилось только в доме. В городе, заселенном сохиновскими, его не было, несмотря на все гирлянды, игрушки, хлопушки и красные колпачки. Не в мишуре ведь дело, по большому счету, а в атмосфере!
Агнии нравилось разворачивать стеклянные игрушки, аккуратно упакованные в бумагу, и размещать их на ветках. Можно снова сделать вид, что она ребенок, а проблем не существует вообще.
Правда, игра эта продлилась ровно до тех пор, пока взгляд ее случайно не упал на темную зеркальную плитку, которой был оформлен камин. Отражению было плевать на праздники, оно безжалостно показывало молодую женщину, которая за ребенка ну никак уже не сойдет. Но зачем-то пытается!
Ничего не изменилось с тех пор, как она решила уехать в Москву – как будто она с восторгом цирковой лошадки пробежалась по кругу и вернулась на точку старта. Она снова с родителями, в Москве ее никто не ждет, своей квартиры нет, работы постоянной тоже нет…
Хотя нет, кое-что все-таки стало другим. Из позитивного – у нее есть имя, которое что-то да значит в Москве, есть репутация. Есть хорошие друзья, готовые помочь! Из негативного – шрамов набралось и на теле, и на сердце. Агния не была склонна к напыщенным описаниям, но здесь от них не уйти.
Она все еще старалась улыбаться, но какая-то неуловимая легкость исчезла. Возможность начать новый год «с чистого листа» вызывала у девушки серьезные сомнения. Хорошо хоть, что сам праздник не сегодня, а то бы мать точно почувствовала неладное!
К вечеру стало совсем тоскливо – в это время депрессия традиционно усиливала свои позиции. Такое ощущение, что она солнечного света боится, честное слово! Чтобы отвлечься, Агния отправилась с фотоаппаратом на задний двор, заниматься полнейшей – с профессиональной точки зрения – ерундой: снимать снежинки.
Погода этому способствовала. К вечеру метель прекратилась, снег падал крупными пушистыми хлопьями, которые свет фонариков, установленных вдоль забора, окрашивал в золотистый цвет. В таких условиях кажется, что мир вдруг стал тихим-тихим, потому что снегопад сглаживает звуки…
В общем, отвлекающий фактор просто замечательный. Фотограф – он ведь тоже художник, увлекаться умеет. Вот и Агния понимала, что от сделанных снимков не будет толку, но все равно растворилась в них, потому что они удачно избавляли от мрачных и, соответственно, дурацких мыслей.
В реальный мир ее вернуло осторожное прикосновение к плечу. Агния инстинктивно вздрогнула, но по-настоящему не испугалась. Она понимала, что прошло уже немало времени, и мама, должно быть, перешла в активную фазу «защиты деточки от мороза».
Девушка обернулась, мысленно прикидывая, чем бы оправдаться, но слова оказались не нужны. Потому что перед ней стояла далеко не мама – перед ней стоял Даниил.
Именно стоял, а не сидел в инвалидном кресле. Сам! То, что он опирался на тонкую трость, нисколько не портило картины. Это ведь даже не костыли!
Агния вспомнила, что у него действительно была вторая операция, и Дашка упоминала, что все прошло удачно. Но одно дело – слышать об этом, другое – видеть своими глазами. Она настолько свыклась с мыслью, что мужчина не способен ходить, что теперь принять новую правду оказалось не так просто.
И все же шок прошел, и разум, вооруженный обидой, резво перешел в нападение. Он подкинул болезненные воспоминания, заставив девушку отступить назад, увеличивая расстояние между ними.
– Зачем ты приехал? – холод, сквозивший в голосе Агнии, легко перекрывал мороз, исходящий от снега.
– Что, настолько не рада меня видеть? – усмехнулся Даниил. Зеленые глаза были далеки от веселья.
Ой дура-а-ак… Агнии едва удавалось сдержать желание наплевать на собственные обиды и просто обнять его, прижаться к нему всем телом, чтобы все у них было как раньше. Но память подсказывала, что лучше не доверять так слепо. Один раз уже попробовала, а к чему это привело?
Но он же все-таки приехал!
Она собиралась оставаться равнодушной до конца – как минимум за то, что ей пришлось пережить. Но отказываться от разговора? Да ни за что на свете!
«Все-таки люблю его, – обреченно признала девушка. – Вот попала!»
– Повторяю вопрос: зачем ты приехал?
– Хотел увидеть тебя.
– И как, посмотрел?
– Агния, я… Я не умею просить прощения.
– Многообещающее начало! – хмыкнула она.
– Не усложняй, а?
Нет уж! «Не умею просить прощения» – это не аргумент. Сложно найти человека, который этим сомнительным искусством владеет виртуозно! Подобная просьба – это шаг через свою гордость, и в случае Даниила шаг получится большой!
– Что-то мне верится с трудом, что у тебя резко уменьшился словарный запас. Дани, ты психолог. Я прекрасно знаю, что на судах ты толкал такие речи, что присяжные в итоге рыдали в три ручья и чуть ли не на коленях умоляли подсудимого простить их, грешных. Что мешает сейчас? Теряешь хватку!
– Не сравнивай одно с другим. Успех в адвокатуре – это, зачастую, художественное вранье. Но тебе я врать не хочу, а говорить правду… Пытаюсь, вообще-то!
Агния решила сжалиться:
– Слушаю.
– Я совершил ошибку, – голос Даниила и правда звучал не так гладко, как обычно. Тембр все тот же, мягкий и вкрадчивый, но нет присущей ему уверенности. – Тогда, с Ксюхой… Я не думал, что ты увидишь, и не думал, что это будет важно. Тот раз не имел никакого значения.
– В это я еще могу поверить. Меня интересует другое: был ли смысл затягивать с извинением? Что, решил сделать перерыв, а потом соскучился по любимой игрушке?
Агния стремилась сказать это как можно небрежней, чтобы, если получится, причинить боль. Кажется, удалось.
Обычно эмоции Даниила было проблематично угадать, он прекрасно владел собой. Сегодня – нет. То ли намеренно раскрывается, то ли слишком растерян, чтобы держать маску.
– Я не хотел извиняться тогда, потому что мне казалось, что этого будет мало. Ты и так делала одолжение, что жила с калекой, так теперь еще и такое добавилось… Я хотел прийти к тебе и просить прощения. Опуститься на колени, увы, не получится, и не только из-за моей нелюбви к таким засаленным жестам, но и из-за того, что подобные трюки даются мне тяжело. Но я все равно рад, что могу стоять перед тобой. После того как ты ушла, я попросил Гарика перенести операцию на более ранний срок. Он, понятно, сопротивлялся…
Еще бы! Георгий Саркисян, талантливейший хирург, считал Даниила чуть ли не главным своим достижением за время карьеры. Перенос операции увеличивал возможность неудачи.
– Но в итоге он сдался, – продолжил Даниил. – Понял, что чем раньше я пройду через это, тем раньше смогу тебя вернуть. Я не имел права второй раз просить тебя об одолжении ждать и надеяться, что все пройдет хорошо. И я не хотел, чтобы ты видела восстановительный период – это слишком унизительно. Программу реабилитации я тоже ускорил, и это дает результат. По прогнозам Гарика, я должен был самостоятельно ходить ближе к концу января, а я уже здесь.
Агния не сомневалась, что такой итог получился не из-за удачи, а благодаря феноменальному трудолюбию Даниила. Если ему что-то надо, он себя жалеть не будет.
И все равно, она бы хотела быть рядом, а не оставлять его одного в такой ситуации!
– Я смотрю, без меня ты справился прекрасно.
– Я справился ради тебя. Я не мог ждать до конца января, без тебя тяжело.
Он попытался коснуться ее щеки, но Агния оттолкнула руку. Он, конечно же, понял все неправильно – истолковал как презрение. А в ней даже короткое прикосновение электричеством отзывалось, как изображать бесчувственную Снежную королеву, если он так близко?!
– Если объективно посмотреть, оправдываться мне нечем, – негромко произнес он. – По всем статьям виноват. И в том, что оттолкнул тебя, и в том, что отпустил. Если ты думаешь, что наши общие знакомые не заклеймили меня за это позором, то ты их плохо знаешь! Но они не понимают того, что, надеюсь, поймешь ты. Я не хотел нового «Подожди, пока я выздоровею». Я не хотел сочувствия с твоей стороны. Если быть вместе, то по-настоящему, безо всяких скидок на ожидание! Может, я не прав, не знаю. Я во всех этих делах сердечных хреново разбираюсь. И не привык, и логики нет. Я знаю точно только одно: я тебя люблю. Кстати, не самое приятное состояние, когда тебя нет рядом! Поэтому я очень прошу тебя вернуться. А заставить не могу, имеешь полное право отказаться… Но ты не отказывайся, а?