нах опять сквозь материю хлюпает. И сама ты вон как побледнела, несмотря на всё ваше природное здоровье.
«Сродни бычьему» — хотел добавить гном, но предусмотрительно удержал при себе таковое сравнение в адрес и так настрадавшейся девицы.
— Пошли, — сцепив зубы и явно нехотя согласилась заказчица необычного клинка, плавно перетекая в стоячее положение из сидячего. — Только расскажи сперва, что делать будешь. Как рану пользовать собираешься и чем обрабатывать…
_________
— … таким образом, в ране всё почистил. Те ткани, что начали отмирать, аккуратно удалил. — Взопревший и слегка усталый Бронкс, не выпуская из рук чаши с местным горячим чаем, сидел прямо на полу, поскольку на кушетке только что пришла в себя Нургуль (орчанка всё же соизволила представиться перед операцией). — Слава яйцам, там совсем немного было. Зашил аккуратно, бальзам наложил. Если держать в голове ваше орочье бычье здоровье, то не удивлюсь, коль ты и плясать уже сможешь.
— Плясать пока поостерегусь, — прислушалась к себе на мгновение фемина. — В ребре, кстати, трещина, не перелом! Поэтому пожрать бы? — она вопросительно подняла глаза на гнома, который тоскливо обозревал лужи крови на полу своего обиталища.
— Сейчас, — в который раз вздохнул он и потянулся к столу, на котором уже подготовил пяток яиц, половинку курицы, краюху хлеба и несколько луковиц. — Вот, что есть.
— … С П А С И Б О. — С набитым ртом изрекла Нургуль ещё через пять минут. — Я во сне ничего не рассказывала из непотребного?
— К сожалению, нет, — желчно оскалился Бронкс, признаваясь себе, что устраивать операционную из комнаты отдыха было не лучшей его идеей.
Впрочем, и выбора особого не имелось.
— Что со мной было? — помолчав, спросила гостья.
Поворачивая перед собой остатки скелета курицы и так, и эдак, словно пытаясь высмотреть кусочек незамеченного мяса.
— О-о-о, вот ты где притаился! — довольно заявила она самой себе через миг и с хрустом впилась то ли в тонкую косточку, то ли в немалый хрящ.
— Рваная рана, от жопы до плеча, — пожал плечами Бронкс. — Именно в такой последовательности. На пол тебя сбили сперва, а потом когтем снизу вверх и провели. Видимо, ты головой вперёд лежала. Да ряшкой вниз.
— Не сбили. Там полы хитрые, я на каблуках была, — нехотя призналась Нургуль. — Каблук между напольных кубиков затесался, сама и растянулась. А потом примерно как ты говоришь.
Продолжать в подробностях она не стала.
— Я так понимаю, в кабак тебя звать сейчас не самая лучшая мысль? — проявил обычно никак не свойственную ему тактичность Бронкс вкупе с немалой проницательностью.
— Да не то чтобы, — задумчиво повела плечом гостья. — Дела просто кое-какие есть. О, и правда не болит почти… а долго я спала?
— Ровно два часа. Настой опиумного мака, специально для инвазивных иссечений, в медицине войска в комплекте к операционному набору идёт. — На всякий случай, представитель подгорного народа не стал уточнять, о каком именно войске речь. — Так-то, с нашим инструментом, любой второй боец такую рану и обработать, и зашить сможет. Однако, бывают такие повреждения, что природного терпения у оперируемого не хватает, боль терпеть. Вот такого страдальца лучше в сон, как тебя, погрузить; чтоб он не дёргался и ему же самому помогать не мешал.
— Ничего себе, как у вас дело поставлено, — ради вежливости подивилась фемина, хотя по ней абсолютно точно было видно: детали её волнуют мало. Несмотря на то, что армию в словах Бронкса она угадала безошибочно. — Отчего мне помочь решил? — В этом месте она упёрлась в гнома взглядом пристально и не мигая.
— Дура, что ли? — искренне оскорбился гном такой недогадливости, вылупляясь встречным взглядом в переносицу девицы. — К одинокому мужу в лавку заявляется раненная длинноногая брюнетка, на голову выше самого! — Бронкс деловито сжал кулак и теперь по одному отгибал от него пальцы в такт собственным словам. — Не имеющая ни унции жира в виде лишнего веса, с титьками что мой бицепс… такими же изрядными и твёрдыми, имею ввиду! — пояснил он в ответ на подозрительно поднявшуюся бровь собеседницы. — Ещё и с хуманскими квадратными деньгами на связке. А связка у девицы висит на животе, который из-за мышц вместо стиральной доски использовать можно — такие же кубики. Ты дура, что ли?! Кому ещё тогда помогать в этом мире?!
— Да деньги эти в Орк-ленде наравне с местными испокон ходят! — отчего-то обратила внимание только на финансовый аргумент девица, неуместно задумавшись. — Даже соглашение же есть между монетными дворами? Сколько монеты какой из дворов на тот год чеканить будет? Поскольку торговые палаты стран дела, почитай, совместно ведут?
— Я понимаю, что такое сообщающиеся сосуды в экономике, — проворчал Бронкс, отчасти уязвлённый отсутствием внимания к своей мужественной персоне. Тему он затронул исподволь и аккуратно, но надежды на женскую благодарность пока себя не оправдали. — Видимо, таможенный режим у вас тоже друг другу благоприятствующий тогда.
— Точно, — улыбнулась орчанка. — Слушай, карапуз, я тебе благодарна. Правда. — С этими словами она поднялась, стремительно парой шагов приблизилась к Бронксу и, схватив пальцами его уши, звонко чмокнула в лоб. — И что смотришь на меня, как кот на лягушку, тоже вижу. — Она уже накинула на плечи данную гномом рубаху, но не застёгивала её; оттого некая часть женской анатомии привлекала внимание Бронкса сейчас много сильнее, чем ему самому бы хотелось. — Но давай я тебе лучше монетой приплачу? Не до утех сейчас. Правда…
Она ещё раз искренне обняла Бронкса, да так, что его лицо оказалось полностью скрытым на какое-то время в разрезе её рубахи.
— И спасибо, что не спрашиваешь ни о чём, — серьёзно продолжила она. — АЙ! БОЛЬНО ЖЕ! — Нургуль с силой оттолкнула гнома от себя, резко отстраняясь. — САМ ЖЕ ШИЛ ТОЛЬКО ЧТО!..
— Прости, — запоздало повинился Бронкс, украдкой глядя на свои ладони.
Он уже привык к тому, что орчанки, несмотря на весьма строгие декларируемые правила, накоротке позволяли и себе, и ему гораздо больше свободы в тактильном аспекте, нежели даже родные женщины-гномки (формально взгляды имевшие посвободнее).
Оттого, когда фемина в порыве благодарности ткнула его носом меж своих молочных желез, он, не задумываясь, опустил свои ладони на её же ягодицы.
Одна из которых была изрядно порвана и недавно сшита им самим.
— Кстати… У тебя шрам может остаться, — с извинением в голосе припомнил он. — Не знаю, как у вас орков с регенерацией, но там все слои кожи были задеты. Я старался, но не уверен, что совсем без следов получится…
— Да и хрен с ним, — легкомысленно отмахнулась девица. — На спине же, не на морде. А зад точно заживёт, поверь… — Она явно имела сказать больше, чем произнесла, но в подробности почему-то не углубилась. — А чего ж мне теперь одеть?
На вытянутых руках она держала свои штаны, от запёкшейся крови ставшие колом.
— На меня не смотри! — твёрдо предупредил гном. — Во-первых, без штанов по улице домой не пойду, а запасных в мастерской не держу…
В следующий момент воздух сотрясся, а в воздухе словно зазвенели колокольчики — смех орчанки был заливист и донельзя приятен.
Так, что даже гном против воли к нему присоединился.
— Да твои штаны мне, малыш, если только руку замотать, — без ложной стеснительности откровенно врубила дочь кочевого народа, отсмеявшись. — Вот и думай теперь, делать что… это я себе, не тебе…
— На час задержишься, — пожал плечами Бронкс.
После чего прошёл к столу, сгрёб с него скатерть и повязал её на талии новой знакомой:
— Меньше меня голой жопой отвлекать будешь. — Сварливо добавил он, шлёпая орчанку по здоровой ягодице.
Дальше Нургуль в непритворном изумлении увидела, как за неприметной дверцей, в самом конце мастерской, обнаруживается небольшая помывочная.
— По-хорошему, тебя тут зашивать надо было, — недовольно проворчал Бронкс, набирая в маленький тазик воды из солидной бадьи, наполненной доверху. — Так бы сейчас чуток на пол побрызгал — и ничего от крови оттирать не надо…
После этих слов он с тоской поглядел на топчан, стоявший у стены и выполнявший роль операционного стола час назад. И на пол под ним.
— Да, неловко получилось, — вздохнула дочь кочевого народа. — Ну-у, я полы могу помыть, если ведро и тряпка найдутся? — с явным сомнением в голосе произнесла она, неестественно выпрямляя спину и будто бы прислушиваясь к возникшим ощущениям.
— Тебе с твоей жопой пока лучше поменьше на четвереньках ползать или наклоняться, — пробормотал Бронкс, уверенно погружая штаны орчанки в тазик. — Молчу про ребро уже.
Дав порткам девицы основательно намокнуть, он протопал затем к верстаку, достал из-под него коробочку с каким-то порошком и, вернувшись в помывочную, щедро сыпанул в тазик.
— … теперь только высушить, — с удовлетворением заявил он минут через пятнадцать, разглядывая на вытянутых руках абсолютно чистую одежду посетительницы.
— Спасибо. Должна буду, — твёрдо молвила орчанка; и по тону было понятно, что ввиду она имеет нечто большее, чем дежурная сиюминутная благодарность первому встречному.
— Да ладно, давай лучше дружить, — бесшабашно махнул рукой в воздухе Бронкс, развешивая её штаны напротив специального отверстия возле плавильни, из которого, при его желании, можно было наладить поток теплого воздуха.
Ещё через пару минут огонь в печи запылал, а гном заметил:
— Пятнадцать минут и будут сухими.
— У тебя тут прямо как тайная база оборудована, — покачала головой девица, признавая неожиданные достоинства происходящего. — Видимо, старше ты восемнадцати лет всё же.
На эти её слова Бронкс только весело заржал:
— Да, чуть постарше буду, — в последний момент он не позволил себе углубиться в излишнюю и ненужную точность. — Слушай, но мы же самого главного не обговорили? Клинок-то тебе когда нужен?
— Чем раньше, тем лучше.
— Жди тогда, — вздохнул гном и на полминуты исчез в передней комнате.