Алия, так звали новую подругу, не разочаровала Бронкса ни на ноготь. Уверенно подсев к нему за стол, она первым делом отхлебнула из его же бокала. Затем явно привычным жестом позвала подавальщиц и сделала им собственный заказ, продуманности которого Бронкс уважительно кивнул.
Если коротко, Алия попросила четыре больших кружки такого же портера, что пил и сам гном; хорошо прожаренную баранью ногу, (обязательно в соусе из яблок этого года!), побольше жаренного же риса, да с овощами!
Подавальщица уже собиралась отходить от их стола, когда орчанка, рассеянно хлопнув себя по лбу, смерила своего собеседника внезапно просветлевшим и более уверенным взглядом. Далее твердо добавила к заказу:
— Ещё большую бутылку молта!..
Виски Бронкс и сам любил. Порой ему казалось, что в этом темно-коричневом благородном напитке заключается больше смысла жизни, чем во всём окружающем мире, вместе взятом.
Однако, три с половиной десятка лет жизни за спиной есть три с половиной десятка лет жизни. С высоты немалого личного опыта, гном знал: если хочешь, чтобы твоя новая знакомая осталась довольной всем без исключения, в первый день знакомства следует уметь чётко выбирать.
Или виски — или сама женщина.
«Если с виски кто-то дружен, #уй тому совсем не нужен» — гласили заветы предков, которые вообще редко ошибаются.
Кажется, в число добродетелей его новой знакомой входили не только хороший аппетит (почти как у него самого) и любовь к общению с представителями других народов. У Алии ещё явно присутствовал талант видеть мысли собеседника насквозь.
Потому что ровно в следующую секунду она, насмешливо глянув на своего более низкорослого товарища по застолью, белозубо улыбнулась:
— Не нервничай, это не вся бутылка тебе. Уж половину я точно сама осилю…
— Ты будешь пить виски?! — изумлению гнома не было предела. — Вам же Вера не велит?! Максимум — тёмный портер?!
— А то, чем ты задумал со мной заняться после того, как напьёмся — моей Верой что, прям дозволяется и поощряется? — тихонько посмеялась орчанка, склонив голову к уху гнома, чтоб никому другому не было её слышно. — Или я в твоих глазах сейчас читаю то, чего в них и близко нет? — она то ли шутила, то ли откровенно насмехалась.
Гном моментально покраснел, но хорошую мину следует соблюдать даже при плохой игре.
— Я никогда, ничем не занимался ни с одной достойной женщиной! — отчеканил он и тут же перевел дух. — Что было бы ей не по нраву, либо противно её естеству, а также отрицалось бы её собственной природой!
— Ничуть в том не сомневаюсь, — потихоньку развеселилась ещё больше в ответ орчанка, примериваясь к бокалу Бронкса повторно и отхлебывая из него ещё один добрый глоток, как бы не с четверть всего содержимого. — Знаешь, у нас, девчонок, одна шутка есть. Ну, или анекдот, по-вашему. Парень пришёл на свидание и дарит девушке цветы, преданно смотрит на неё, старается угадать любое её желание и вообще — всячески создает вокруг неё атмосферу демонстративного дружелюбия.
Поразившись сложности и витиеватости речи своей новой спутницы (кои никак не были свойственны её народу в целом), Бронкс не смог не задать следующего закономерного вопроса. Поскольку именно в этот момент принесли ещё четыре кувшина пива плюс рис, а Алия на время прервала беседу, занявшись расставлением поданного на столе.
— Так а что плохого в том, что парень старается сделать так, чтоб девушке было с ним интересно? — задумчиво пробормотал гном, придирчиво всматриваясь, не пережарен ли рис.
— А девушка ему и говорит, — весело продолжила новая знакомая, завершив женскую часть обязанностей по сервировке. — «Какая любовь, болезный?! Ишь, запел — чувства, дружба… Писюн свой давай показывай!»
В этом месте Бронкс подавился портером, который чудным образом уподобился черствой корке хлеба прямо в его горле.
Его новая знакомая сейчас собственноручно озвучила то, что лично он считал своей самой большой тайной. Небезосновательно надеясь, что другим это широко неизвестно: уж больно тема деликатная.
Точно так же, как рост среднего орка в среднем на добрую голову возвышался над головой среднего гнома, известная часть мужского организма гнома была в разы больше, чем, к-хм, хозяйство среднего орка.
Такая вот причуда Создателя.
— Не сказать, что я был бы против той темы, которую ты предлагаешь, — гном попытался рассудительно вернуть бразды правления беседой в свои руки. — Но я просто не привык к подобной откровенности со стороны дочерей твоего народа.
— Ты, что ли, поболтать со мной собираешься? И на этом всё? — иронией и юмором дочь некогда кочевого народа Бог явно не обидел. — Или поедим и выпьем здесь, — она выделила последнее слово, — а потом всё же займемся чем-нибудь более интересным? Живу совсем недалеко, — продолжала поражать собеседника убийственной откровенностью Алия. — Сама замужем три года, с мужем скучно. Муж следующие сутки занят на работе.
Последнее было логичным. В отличие от гномов, орки отдыхали в пятницу и субботу, а рабочая неделя у них начиналась в воскресенье. Гномы же, напротив, по воскресеньям посещали свои храмы, а в пятницу ещё торопились на работу.
— Не сочти, что лезу не в своё дело, но кем сейчас присмотрены ваши без сомнения очаровательные дети? — метнул второй пробный шар следом за таким удачным первым гном, мгновенно прикидывая открывшиеся детали диспозиции. — Если предположить, что мы найдём беседу друг с другом увлекательной, то она может и затянуться. А кто приглядит за вашими детьми?
Страсть страстью, но головы совсем уж терять не стоит. Если прозондировать ситуацию поглубже, хуже от того точно никому не будет. Благо, открытость и прямота орчанки этому не препятствовали.
— А нет у нас пока детей, — широко и белозубо улыбнулась подруга по застолью. — Именно что пока нет. Я из Старшего жуза, он из Младшего. И я ещё, например, не определилась, будем ли и дальше вместе жить или разбежимся. Потому пока от него не рожала, и в ближайшее время не собираюсь. Так что у нас с писюном?! — Неожиданно громко прошептала теперь уже не незнакомка гному на ухо.
Она приложила свои губы к уху собутыльника так, что из окружающих никто ничего не услышал; а самому Бронксу показалось, будто ему на ухо орут.
В довершение своего вопроса, дочь Степного народа по-братски хлопнула нового товарища по плечу. Да так звонко, что сравнимо это было с ладонью мужчины-гнома.
— Девять дюймов! — тотчас честно признался Бронкс.
Он не планировал делать особой тайны из того, что в самое ближайшее время и так должно было между ними прояснится.
Алия уважительно и многообещающе кивнула на эти слова, махнув вверх-вниз длинными ресницами над бокалом с пивом.
Бронкс решил закрепить успех:
— Могу тотчас доказать.
По заливистому смеху спутницы он понял, что пятый портер всё же чуть затуманил зеркало его сообразительности. Видимо, с последним аргументом следовало слегка повременить.
Глава 3
По-хорошему, в том разговоре он сделал всего одну ошибку. Но понял гном это лишь через половину дня, когда они с Алиёй, в очередной раз отвалившись друг от друга на белых шелковых простынях её семейного жилища, с удивлением услышали звук проворачивающегося в дверном замке ключа.
— Упс, муж пришёл, — озадаченно произнесла орчанка. — Хм, странно. Он же до утра должен быть на службе… И чего это его черти раньше времени принесли?
Бронкс отлично помнил: в кабаке род занятий мужа она называла не службой, а работой.
Скажи она слово «служба» изначально, он бы ни за что не упустил этого и поинтересовался бы в ответ: а кто это у нас муж?
Костеря себя за такую неосмотрительность, он запоздало сообразил: а ведь сутками не только подавальщики в кабаках работают.
Сейчас же, вид здоровенного старшего офицера городской стражи, сверкающего новыми погонами и вынужденного пригибаться, чтобы пройти в стандартные двери, пробудил в Бронксе целую бурю противоречивых чувств.
Обнаруженная в собственном доме картина громилу, обряженного в форму служителя закона, похоже, не просто не обрадовала, а и вовсе уязвила в самое сердце.
— Оно и понятно, — тоскливо пробормотал сам себе Бронкс, прикидывая возможные дальнейшие действия.
Откровенно говоря, перед таким выбором он ещё в жизни не стоял.
Да, ранее случались моменты, когда, казалось, с Костлявой не разминуться. Но все предыдущие разы гном в сходных обстоятельствах отвечал исключительно за себя; максимум — за таких же товарищей, которые знали, на что шли, либо вполне сами за себя могли постоять.
Сейчас же здоровенный детина, обличённый почти непререкаемой властью, именно в этот момент и в данном месте, взревев раненым в жопу диким зверем, застыл прямо в дверях. После чего принялся судорожно лапать кобуру, в которой, несомненно, находился какой-нибудь служебной самострел.
На Бронкса тут же накатило ледяное спокойствие. В те моменты, когда рисковал он сам, говорить об эмоциях ещё было уместно. Сейчас же рядом с ним, на кровати, находилась беззащитная женщина (которую, в случае беспредельных действий её супруга, тоже могло зацепить).
Сам гном, увы, был не вооружён.
Законно носить любое оружие на территории города разрешалось исключительно городской и полицейской страже.
Чисто теоретически, такие же права еще имела армия. В реальности же, врагов армии внутри города не водилось и крайне редкие патрули из армейских промышляли преимущественно тем, что ловили точно таких же, как они, пьяных служивых.
Ах, если бы муж Алии был военным, армейским! К сожалению, здоровенный громила-орк служил совсем по другому ведомству. Формально, стоя ниже армейских в государственной иерархии, на деле данный индивидуум мог даже и насмерть зашибить сейчас Бронкса без особых последствий для себя лично.
Масла в огонь подлила пронзительно закричавшая в ту же секунду Алия.
Выносить крики женщины, ещё и такой красивой, было выше сил гнома.