Ар-теро же хранили в своей памяти практически всю историю этого мира до и после падения драконов, поэтому тварюшка в зеркале была мне хорошо известна, а раз известна, то менее страшна и опасна.
Вместо положенного бегства с криками «ой-спасите-помогите» я скептически хмыкнула – ну кто догадался повесить зеркало в читальном зале библиотеки? – показала девочке неприличный жест и… позвала драконища.
Нет, могла бы, конечно, и сама справиться. Зеркальницы – всего лишь мелкие духи, питающиеся взглядами недовольных своим отражением людей. Развоплотить такого – плевое дело! Но зачем напрягаться, если ко мне приставлен аж сам Эрг Гай Кьяри?
– Госпожа гарпия, надеюсь, вас убивают, иначе сами пойдете объяснять Белозерскому…
Что и почему я должна была объяснить ректору, так и осталось загадкой. Не дав блондинистому великану договорить, рассерженная зеркальница отделилась от своего места обитания и пошла в наступление. Застигнутый врасплох, Кьяри поднял голову и красивой ласточкой полетел в сторону ближайшего стеллажа, уходя с линии атаки.
Спустившись вниз, я прочистила горло и грозно рявкнула:
– Эй, охламоны! Драку смотреть будете?
Группа нарисовалась в считаные секунды, словно только и ждала этого предложения. Встав на нижние полки стеллажей, укрепленных магией, библиотекари с не меньшим интересом выглядывали из-за спин учащихся. Среди их полысевших от нехватки свежего воздуха и света голов виднелась макушка профессора Хельмерга. Надо же, и он тут!
– Итак, задача со звездочкой! – бойко начала я. – Кто угадает, с чем столкнулся наш декан… Господин Кьяри, притушите огонь! Это же библиотека! И как уничтожить данное существо?
Чертыхнувшись, декан сбросил с ладоней зарождающееся пламя и проявил всю глубину своей противоречивой натуры, то есть кинул на меня убийственный взгляд и закрыл щитом, затем повернулся к парящей у зеркала призрачной девочке и «ласково» рыкнул:
– Иди-ка сюда, прелесть моя.
«Прелесть» благоразумно плюнула в сторону дракона сгустком магии и потянулась руками, в попытке сделать ментальный захват. Тем временем моя группа сгрудилась у невидимой черты щита и начала перебирать варианты:
– Дух?
– Угу, святой и прекрасный! – усомнился зверолюд. – С виду очень похожа на вытьянку.
Где-то за спиной зашушукались зеленоглазка со своей подругой:
– Это к-к-которая воет и к-к-кусается?
– Это которая тоскующая непогребенная душа, что просит упокоить ее кости. Жертва несчастного случая или намеренного убийства, чье тело не прошло обряд погребения, – оттараторила живая энциклопедия этой группы по имени Жетон.
Драконище не стал заморачиваться с классифицированием атакующей его сущности, решив сперва прикончить тварь, а уже потом разбираться, что и кто напал на госпожу гарпию в хранилище пыли и книг. Но при соприкосновении с мишенью универсальное заклинание развоплощения издало неприличный звук и рассеялось. Зеркальница мерзко расхохоталась и взлетела.
– Если дух не развоплотился при атаке универсалкой, то… – подстегнула я умственный процесс.
– У него есть материальная привязка! – закончил разноголосый хор.
А потом Кьяри-младший вытянул руку, указав на стену, и проявил чудеса сообразительности:
– Зеркало светится.
Любого другого я бы похвалила, дракон – обойдется.
– Плохо, Кьяри!
На меня покосились и сын, и отец, отбивающий атаку зеркальницы.
– Ваше внимание остановилось на процессе, но не на его свойствах. Какого цвета свечение мы наблюдаем?
Теперь зеркало изучало все собравшееся сообщество, даже драконище успел кинуть беглый взгляд в ту сторону, прежде чем горным козликом перепрыгнуть через стол, уходя от ледяных объятий зеркальницы.
– Фиолетовое, – уверенно заявил Ронни Дуглас Кьяри и нахмурился: – Но при чем тут свет? Достаточно разбить зеркало…
– Кьяри – вы дальтоник? – уточнила я, испытывая особое удовольствие от того, что могу задирать сразу двух драконов.
– Это темно-пурпурный, – тихонько подсказал кто-то из девочек.
А я окинула группу сердитым взглядом:
– Ну же, охламоны, хотя бы изобразите умственные потуги! Кьяри, а ну не трогайте зеркало! У нас тут учебный процесс в самом разгаре. Думайте, господа студенты, думайте. Вспомните уроки агрономии, представьте себе сорняк на грядке.
И тут неожиданно для всех, даже для меня, ожил ледяной демон:
– Темно-пурпурный – это холодный оттенок фиолетового, значит, перед нами не просто зеркало, а предмет портального типа, – заговорил Камаль, холодя воздух своим дыханием. – Зеркальница, а я подозреваю, что это именно она, способна перемещаться через любые отражающие поверхности. Агрономы же знают, что рвать только верхушку сорняка бесполезно – траву надо вырывать с корнем. Значит, госпожа Браун пытается подсказать нам, что уничтожение этого зеркала ничего не даст. Сущность исчезнет из библиотеки и появится где-то еще, мы же по глупости разобьем полезный артефакт.
– Вот! – воскликнула я. – Молодец, Черный Плащ. Наконец-то хоть кто-то начал соображать головой, а не бицепсами!
Камаль нервно одернул свой балахон, а обладатель упомянутых бицепсов развернул ко мне корпус и уничтожил взглядом. Послав в ответ самую широкую улыбку, на которую была способна, я хлопнула в ладоши и напомнила:
– Надеюсь, все усвоили урок, а теперь бегом на поиски утраченных источников! Практикум никто не отменял, а часики-то тикают.
Стеная и перешептываясь, группа дружно развернулась в направлении общего читального зала. Среди спин библиотекарей на миг мелькнуло лицо профессора Хельмерга. Поймав мой взгляд, старичок показал кулак с победно поднятым большим пальцем и скрылся в боковой секции.
Угрюмый Кьяри, словно актер, которого покинула публика, за пару пассов поймал и заключил зеркальницу в магическую сеть, стряхнул с костюма налипшую во время поединка грязь и направился ко мне, разглядывающей померкшее зеркало.
Подошел, навис, загораживая обзор широкими плечами.
– Гарпия.
Честно говоря, я даже не поняла: комплимент это или оскорбление, так меня встревожило внезапно вспыхнувшее подозрение.
– А как давно здесь висит это зеркало?
Ярко-зеленые глаза дракона зажглись той же мыслью. Эрг Гай Кьяри медленно кивнул, давая понять, что понял, и скрылся в портале.
– Господин ректор, она отрицательный минус нашего факультета! – рычал недовольный оборотень.
Я закатила глаза. Уж как только меня не склоняли, но до такой словесной эквилибристики не додумались.
– Наша Академия славится на весь материк…
Слушать далее завывания профессора Фаркаса «о великих предках-основателях» и прочую патетическую ересь я не стала. И начала присматриваться к другим участникам этого разговора в кабинете ректора.
К слову, могли не экономить и обставить кабинетик получше, а то страшно высокопоставленных драконов приглашать. Вон как прогнулось днище дивана под весом господина Кьяри. Того и гляди прорвется, и окажется достопочтимый декан на полу, чтоб ему всю жизнь с отбитым копчиком ходить.
Мне, как и Юлае, скромной преподавательнице по грезам, пришлось занять скрипучие стулья для посетителей, а вот милый старичок Хельмерг сладко похрапывал в кресле у выхода. И даже рычание Фаркаса ему не мешало.
А тот возмущался так, словно я ему на хвост случайно наступила.
Вообще-то на кафедре темных искусств работало семь человек, но почтить своим присутствием внеплановое собрание смогли только мы. Риттер скончался, а профессор Анна Сминт просто проигнорировала приглашение.
Насчет последней поговаривали, что в юности этот божий одуванчик давала жару всем, но с возрастом и четвертым внуком решила немного остепениться. Как по мне, то профессор Сминт как-то не так трактовала понятие «остепениться», потому что молодой любовник и увлечение мотогонками в это понятие никак не входили.
А оборотень все продолжал топтаться по моей репутации.
– Мы должны поддерживать славное имя нашей Академии Светлых и Темных исукусств, вековые традиции, преподавательскую этику… Но эта!..
И меня обожгли злым взглядом.
– Она подрывает наши методики преподавания.
Правильно! Предать меня, негодяйку крылатую, педагогической анафеме!
– После ее потоковой лекции третьекурсники отказались писать конспекты, а старшие группы вообще не явились на занятие, оставив записку «прочтем в учебнике»!
Припомнила свои прошлые лекции. Ничего противозаконного и попирающего преподавательские методики вроде бы не делала. Так чего Фаркас косится, как сокол на добычу?
– Достаточно, господин Фаркас. Я все понял, – наконец прервал словесный поток Галактион Белозерский, вздохнул и потер переносицу.
– Все свободны. Эрг и госпожа Браун, задержитесь на пару слов.
Преподавательница по грезам охотно вскочила со своего места и подхватила под локоток проснувшегося Хельмерга. Фаркас выходил последним, с таким нескрываемым злорадством на лице, словно ректор попросил задержаться нас не на пару слов, а перечислил сотню-другую способов расправы над ар-теро.
– Господин ректор, а в этой Академии весь преподавательский персонал такой злопамятный и узколобый? Честное слово, если так и дальше пойдет, то лучше верните меня обратно в камеру.
– С превеликим удовольствием, – хмыкнул дракон. – Хоть сейчас портал открою…
– А ну-ка хватит! – Ректор хлопнул в ладоши, обошел стол и строго глянул сперва на дракона, потом на меня. – Эрг, вы поговорили?
Я заинтересованно оглянулась. Драконище, по-прежнему продавливающий диванчик тяжестью своего непомерного эго, скрестил руки на груди и упрямо отвернулся.
Что сие значило, мог догадаться только сильный менталист и ректор.
– Понятно, – заключил Белозерский. – Знаете что, я сейчас выйду из кабинета и дам вам ровно час на то, чтобы наладить рабочие отношения. Выскажите друг другу все, что думаете. Можете даже подраться, если так уж приспичит… Все ясно?
– Это лишнее, – поморщился Кьяри, но ректор его уже не слушал.