Приземистый, тучный монах говорил:
— Как говорится, забудем и простим, нам следует дать ему ещё один шанс…
— Мой дорогой Монах, разве мы не дали Брюзгу ровно столько шансов, сколько он заслужил? Он позорит всех нас, да он, по сути, вообще не является привидением… а вы что здесь делаете?
Призрак в камзоле с пышным воротником неожиданно заметил ребят.
Никто не ответил.
— Да это же первокурсники! — улыбнулся им Толстый Монах. — Ждёте сортировки, верно?
Несколько человек молча кивнули.
— Надеюсь увидеть вас в Хуфльпуфе! — пожелал Монах. — Я и сам там когда-то учился.
— Не задерживайтесь, — произнёс резкий голос. — Церемония сортировки начнётся с минуты на минуту.
Профессор Макгонаголл вернулась. Призраки один за другим выплыли из комнаты сквозь противоположную стену.
— Так, теперь постройтесь, пожалуйста, в линию, — велела первокурсникам профессор Макгонаголл, — и следуйте за мной.
Чувствуя, как ноги наливаются свинцом, Гарри встал в линию перед Роном, за мальчиком с волосами песочного цвета; они поплелись прочь из комнаты, пересекли вестибюль и через двойные двери прошли в Большой Зал.
Гарри и представить себе не мог такого удивительного и потрясающе красивого места. Зал освещали тысячи и тысячи свечей, парящих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми уже сидели остальные ученики. Столы были уставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. Около дальней стены стоял такой же стол, за которым располагались учителя. Профессор Макгонаголл провела их туда, и они оказались лицом к другим ученикам, спиной к преподавательскому столу. К ним были обращены сотни лиц, в дрожащем свете свечей напоминающих бледные фонари. Среди учеников мелькали серебристые силуэты призраков. Гарри посмотрел вверх, — главным образом для того, чтобы избежать устремлённых на него взглядов; потолок был бархатисто-чёрным, усыпанным звёздами. Слышно было, как Гермиона шепчет:
— Он так заколдован, чтобы выглядеть в точности как настоящее небо. Я читала об этом в книге «Хогвартс: История».
Трудно было поверить, что здесь вообще есть потолок, и Большой Зал не располагается прямо под открытым небом.
Гарри быстро перевёл взгляд на профессора Макгонаголл, — та молча поставила перед новичками четырёхногий табурет. На табурет она водрузила колдовскую островерхую шляпу: залатанную, потрёпанную и ужасно грязную. Тётя Петуния в жизни не позволила бы держать такую в доме.
«Может, надо достать из неё кролика», подумал Гарри, уже на грани паники. Заметив, что все в зале пристально смотрят на шляпу, он тоже уставился на неё. На несколько секунд воцарилась полная тишина. Затем шляпа шевельнулась. У кромки появилось отверстие наподобие рта, и шляпа запела:
— Не спорю, некрасива я,
Но вид обманчив мой —
Умнее шляпы в мире нет,
Ручаюсь головой.
Пусть новомодны котелки,
Цилиндры — без заплат,
Но всё же не сравниться им
С разумнейшей из шляп.
Я по достоинствам твоим
И помыслам сужу,
Примерь меня; и в тот же миг
Я путь твой предскажу.
И колледж коль твой — Гриффиндор,
Ты мужествен и смел,
Ведь благородством Гриффиндор
Снискать почёт сумел.
Коль прямодушен, верен ты,
То в Хуфльпуф тебе —
Как на подбор, там все честны,
Настойчивы в труде.
А древний мудрый Равенклав
Пытливый разум чтёт,
Там знаний алчущий всегда
Пристанище найдёт.
Иль станешь в Слизерине ты,
Быть может, «в доску свой» —
Там жаждут цели хитрецы
Достичь любой ценой.
Смелей же, надевай меня!
Бояться — ни к чему;
Безрука я, зато умна —
Тебя не подведу.
Шляпа умолкла, и зал взорвался аплодисментами. Она поклонилась каждому из четырёх столов и вновь замерла.
— Так нам нужно будет всего лишь примерить эту шляпу! — прошептал Рон Гарри. — Я убью Фреда, он-то мне заливал, что нам придётся бороться с троллем.
Гарри вяло улыбнулся. Да, примерять шляпу было куда проще, чем колдовать; но ему всё равно было неуютно оттого, что все будут на них смотреть. К тому же, ему казалось, что Шляпа требует слишком многого, — сейчас он не чувствовал себя ни храбрым, ни особенно сообразительным, ни что там ещё. Вот упомяни Шляпа колледж для тех, кого от волнения мутило — это бы ему как раз подошло.
Профессор Макгонаголл выступила вперёд с длинным свитком пергамента.
— Я называю ваше имя, вы садитесь на табурет и надеваете Шляпу, — пояснила она. — Аббот, Ханна!
Розовощёкая девочка с белокурыми хвостиками опасливо вышла из шеренги, надела Шляпу, которая сразу же съехала ей на глаза, и села. Короткая пауза, и…
— ХУФЛЬПУФ! — возвестила Шляпа.
За крайним справа столом раздались одобрительные крики и аплодисменты; Ханна направилась туда. Гарри заметил, как Толстый Монах радостно машет ей.
— Боунз, Сьюзен!
— ХУФЛЬПУФ! — вновь провозгласила Шляпа; Сьюзен поспешила к своему столу и устроилась рядом с Ханной.
— Бут, Терри!
— РАВЕНКЛАВ!
Теперь зааплодировали за вторым столом слева; кое-кто поднялся с места, чтобы пожать Терри руку.
«Бруклхёрст, Мэнди» тоже отправилась за стол «Равенклава», но «Браун, Лаванда» первой оказалась в «Гриффиндоре», и крайний слева стол разразился приветственными криками; Гарри видел, как свистят братья-близнецы Рона.
«Булстроуд, Милисенту» определили в «Слизерин». Возможно, у Гарри разыгралось воображение после всего, что он услышал об этом колледже, но слизеринцы казались ему неприятными людьми. Ему было уже по-настоящему плохо. Он вспомнил, как на уроках физкультуры в старой школе их распределяли по командам. Гарри всегда выбирали последним, — не потому, что плохо играл, — просто все хотели угодить ненавидевшему его Дадли.
— Финч-Флетчли, Джастин!
— ХУФЛЬПУФ!
Гарри заметил, что иногда Шляпа сразу же выкрикивала название колледжа; но с некоторыми ребятами ей приходилось поразмышлять. Так, Шеймас Финниган, мальчик с шевелюрой песочного цвета, стоявший в шеренге рядом с Гарри, просидел на табурете почти что целую минуту, прежде чем Шляпа наконец отправила его в Гриффиндор.
— Грейнджер, Гермиона!
Гермиона чуть ли не бегом ринулась к табурету и нетерпеливо нахлобучила Шляпу.
— ГРИФФИНДОР! — объявила Шляпа. Рон застонал.
Внезапно Гарри, словно током, ударило мыслью (как обычно и бывает, когда сильно нервничаешь): что, если его вообще не определят ни в один из колледжей? Что, если он целую вечность просидит на этом табурете со съехавшей на глаза Шляпой, пока профессор Макгонаголл не сорвёт её с его головы и не скажет, что, должно быть, здесь какая-то ошибка, и ему лучше вернуться в поезд?
Направляясь к табурету, Невилл Лонботтом, потерявший-жабу-мальчик, споткнулся и чуть не упал. Шляпе пришлось основательно поразмыслить. Когда же она наконец выкрикнула: «ГРИФФИНДОР!», Невилл, не сняв её, так и побежал к своему столу; под взрывы хохота ему пришлось вернуться и передать Шляпу «МакДугал, Морак».
Малфой с важным видом выступил вперёд, когда прозвучало его имя, и его желание моментально осуществилось: едва коснувшись головы Малфоя, Шляпа завопила:
— СЛИЗЕРИН!
Малфой, явно довольный собой, присоединился к своим приятелям — Крэббу и Гойлу.
Оставалось не так уж много ребят, ожидающих сортировки. «Мун»… «Нотт»… «Паркинсон»… потом пара девочек-близнецов — «Патил» и «Патил»… «Перкс, Салли-Энн»… и, наконец…
— Поттер, Гарри!
Гарри выступил вперед, и по всему залу внезапно зазвучал шёпот, словно тихое шипение пламени:
— Она сказала, Поттер?
— Тот самый Гарри Поттер?
Последним, что увидел Гарри, перед тем, как Шляпа сползла ему на глаза, было множество ребят, — они вытягивали шеи, пытаясь рассмотреть его получше. В следующий миг его взгляд уже упирался в чёрную изнанку Шляпы. Он ждал.
— Хмм, — произнёс ему в ухо тихий голос. — Трудно. Очень трудно. Вижу, колоссальная отвага. К тому же, неплохой ум. Есть талант, ах, ну и конечно — жажда проявить себя… любопытно… Так куда же мне тебя определить?
Гарри вцепился в края табурета и подумал: «Только не в Слизерин, не в Слизерин».
— Не в Слизерин, да? — переспросил голос. — Уверен? Знаешь, ты можешь стать великим, у тебя есть все задатки, а Слизерин поможет тебе в этом, без сомнения… нет? Ну, если ты уверен… тогда, пожалуй, ГРИФФИНДОР!
Последнее слово шляпа выкрикнула на весь зал. Гарри снял шляпу и на ватных ногах побрёл к столу Гриффиндора. Он испытывал такое облегчение оттого, что его всё же выбрали, и притом не отправили в Слизерин, что практически не замечал, что аплодировали ему громче всех. Перси-префект поднялся и энергично пожал ему руку, а близнецы Уизли вопили: «С нами Поттер! С нами Поттер!»
Гарри сел напротив привидения в камзоле, которого видел совсем недавно. Призрак похлопал его по руке, — ощущение было странным, довольно неприятным, — как если бы кисть окунули в ведро с ледяной водой.
Теперь ему был хорошо виден Главный Стол. С краю, ближе к Гарри, сидел Хагрид, — он уловил его взгляд и поднял вверх большие пальцы. Гарри улыбнулся в ответ. А в самом центре Главного Стола, в большом золочёном кресле, сидел Альбус Дамблдор. Гарри мигом узнал его, благодаря карточке из шоколадной лягушки. Серебристая шевелюра Дамблдора единственная во всём Зале сияла так же ярко, как и силуэты привидений. Гарри заметил и профессора Квиррелла, нервного молодого человека из «Дырявого котла». В фиолетовом тюрбане он смотрелся довольно-таки экстравагантно.
Всего четверых ребят до сих пор не распределили. «Томас, Дин», темнокожий мальчик, ростом ещё выше Рона, присоединился к Гарри за гриффиндорским столом. «Тёрпин, Лиза» оказалась в Равенклаве, и пришла очередь Рона. Лицо его было нежно-салатового оттенка. Гарри на удачу скрестил пальцы под столом, и в следующий миг шляпа провозгласила:
— ГРИФФИНДОР!