Вампиры? Карга? У Гарри кружилась голова. Хагрид тем временем отсчитывал кирпичи в стене над мусорным ящиком.
— Три наверх… два вправо… — бормотал он. — Ага! Ну-ка, Гарри, посторонись.
Он три раза дотронулся до стены кончиком зонта.
Кирпич, по которому он стучал, вдруг задрожал… зашевелился… в середине его появилось небольшая дыра… она росла, ширилась… и вот они уже стояли перед проёмом, увенчанным аркой, достаточно широким даже для Хагрида, а на той стороне вилась и исчезала за поворотом улочка, мощёная булыжником.
— Добро пожаловать, — сказал Хагрид, — в Пендикулярный переулок[14].
У Гарри был такой ошарашенный вид, что Хагрид не удержался от улыбки. Они вступили под арку. Гарри оглянулся и успел увидеть, как проход исчез, снова уступив место сплошной стене.
Яркое солнце играло на боках котлов, аккуратно выложенных перед дверью ближайшего магазина. Вывеска над ними гласила: «КОТЛЫ — всех размеров — медные, бронзовые, оловянные, серебряные — складные — с самоперемешиванием».
— Ну да, этого мы тебе тоже прикупим, — сказал Хагрид, — только сперва деньги взять надо.
Гарри хотелось срочно завести себе ещё по меньшей мере четыре пары глаз. Они шли вдоль по улице, и он крутил головой во все стороны, стараясь ухватить всё разом — магазины, разложенные перед ними товары, покупателей… Полная женщина вышла из двери под вывеской «Аптека», качая головой и повторяя себе под нос:
— Печень дракона по семнадцати сиклей за унцию, совсем обалдели…
Послышалось низкое приглушённое уханье — они проходили мимо затемнённых окон «Совешника Глазенапа», где были обещаны «совы бурые, ушастые, полярные; филины, сипухи, неясыти». Несколько мальчишек — ровесников Гарри прилипли к витрине с помелами. «Смотри», — сказал один, — «вон Нимбус Две Тысячи — самое быстрое…». Вокруг продавали и покупали мантии, телескопы, странные серебряные приборы, которых Гарри никогда раньше не видал; в витринах громоздились бочки мышиных селезёнок и щучьих глаз, балансировали неровные стопки книг с заклинаниями, лежали гусиные перья и свитки пергамента, стояли пузырьки с зельями и лунные глобусы…
— Гринготт, — произнёс Хагрид.
Они стояли перед снежно-белым зданием, возвышающимся над окрестными лавками. Рядом с его парадной дверью, сияющей начищенной медью, в алой ливрее, расшитой золотом, стоял…
— Вот это он гоблин и есть, — негромко подтвердил Хагрид, поднимаясь по белокаменным ступеням. Гоблин был на голову ниже Гарри. У него было смуглое хитрое лицо с острой бородкой; Гарри успел разглядеть длинные пальцы и ступни. Когда они входили внутрь, он низко поклонился. Они прошли в первые двери и остановились перед вторыми, на этот раз серебряными, над которыми была выбита надпись:
Входи же, странник, но смотри —
Не всё твоё, что здесь внутри.
Кто незаслуженно берёт,
Того в конце расплата ждёт.
Сокровищ полон наш подвал,
Но не ищи, чего не клал.
Тебя предупреждаем строго
Оставить алчность у порога.
— Я же говорю — рехнуться, — сказал Хагрид.
Двое гоблинов с поклонами провели их через серебряные двери, и они оказались в мраморном зале неимоверных размеров. На высоких табуретах за стойками сидело не меньше сотни гоблинов. Они царапали что-то в толстенных гроссбухах, взвешивали на медных весах монеты и разглядывали в лупы драгоценные камни. По стенам зала хлопали бесчисленные двери, впуская и выпуская посетителей, которых сопровождали другие гоблины. Хагрид и Гарри направились к стойке.
— Доброе утречко, — обратился Хагрид к незанятому гоблину. — Нам бы денег достать, из сейфа Гарри Поттера.
— Ключ у вас с собой, сэр?
— Где-то был.
Хагрид принялся выворачивать карманы на стойку перед гоблином. Горсть плесневелых собачьих сухариков высыпалась прямо на гроссбух. Гоблин поморщился. Гарри смотрел, как соседний гоблин взвешивал груду рубинов — огромных и красных, как горячие уголья.
— Вот он, — сказал наконец Хагрид, держа перед собой маленький золотой ключик. Гоблин внимательно оглядел его.
— Подходит.
— А ещё у меня тут письмо, от профессора Дамблдора, — важно промолвил Хагрид, выпячивая грудь. — Насчёт сами-знаете-чего, в хранилище семьсот тринадцать.
Гоблин прочёл письмо.
— Отлично, — сказал он, отдавая его Хагриду. — Вас проводят к обоим хранилищам. Крюкохват!
Крюкохват оказался ещё одним гоблином. Хагрид распихал собачьи сухарики обратно по карманам, и они вслед за Крюкохватом направились к одной из дверей, ведущих из зала.
— А что это за сами-знаете-что в хранилище семьсот тринадцать? — спросил Гарри.
— Никак не могу сказать, — загадочно прошептал Хагрид. — Страшная тайна. По поручению из Хогвартса. Дамблдор мне доверил. Ежели кому расскажу — вмиг без работы останусь.
Крюкохват придержал для них дверь. Гарри, который ожидал снова что-нибудь мраморное, к своему удивлению оказался в узком каменном коридоре, освещённом чадящими факелами. Коридор круто опускался вниз, а по полу были проложены рельсы, как для узкоколейной железной дороги. Крюкохват свистнул; по рельсам к ним подъехала небольшая вагонетка. Вся компания разместилась в ней (Хагрид влез с трудом), и вагонетка снялась с места.
Долгое время они неслись через лабиринт расходящихся и сходящихся извилистых тоннелей. Гарри пытался запомнить дорогу — налево, направо, направо, налево, посередине, направо, налево, но скоро сбился. Вагонетка выбирала ветки сама — Крюкохват ничем не рулил.
Глаза у Гарри слезились от студёного ветра, но он старался их не закрывать. В каком-то боковом тоннеле он увидел столб пламени и выкрутил голову назад — а вдруг это был дракон? — но было уже поздно, вагонетка промчалась мимо. Они спускались всё глубже, мимо подземного озера, меж гигантских сталактитов и сталагмитов, росших из пола и потолка.
— Я всегда путаю, — крикнул Гарри Хагриду, пытаясь перекрыть грохот вагонетки, — которые из них сталактиты, а которые сталагмиты?
— Сталагмиты — это те, в которых буква «м», — слабо ответил Хагрид. — И не приставай ко мне сейчас, мне и без тебя дурно.
Он и в самом деле выглядел позеленевшим. Когда вагонетка наконец остановилась у небольшой дверцы в стене тоннеля, он вылез и некоторое время стоял, прислонившись к стене и пытаясь унять дрожь в ногах.
Крюкохват отпер дверцу. Сейчас же вокруг них заклубилось огромное облако зелёного дыма, а когда дым рассеялся, Гарри ахнул от удивления. В открытом сейфе лежали груды золотых монет. И столбики серебряных. И кучки маленьких медных кнутсов.
— Всё твое, — улыбнулся Хагрид.
Всё — его! Поразительно! Дурсли наверняка не знали, а то бы они отобрали у него это богатство, не успел бы он и глазом моргнуть. Сколько раз они повторяли, как дорого им обходится содержать Гарри! И всё это время глубоко под улицами Лондона было схоронено целое состояние, и оно принадлежало ему.
Хагрид помог Гарри собрать несколько горстей монет в мешок.
— Золотые называются галеоны, — пояснил он. — Семнадцать серебряных сиклей на галеон, двадцать девять кнутсов на сикль — куда уж проще[15]! Ну, этого тебе на первое время хватит, а остальное пусть тебя здесь поджидает, в сохранности.
Он обернулся к Крюкохвату.
— Теперь, прошу вас, к хранилищу семьсот тринадцать, и можно на этот раз помедленнее, а?
— Скорость у нас одна, — ответил тот.
Казалось, вагонетка всё набирала и набирала ход, стремясь ещё глубже. Колёса визжали на крутых поворотах, воздух вокруг становился холоднее и холоднее. Потом они прогремели по мосту через пропасть; Гарри перегнулся через борт, пытаясь разглядеть, есть ли у неё дно, но Хагрид застонал и втащил его за шиворот обратно.
В дверце хранилища номер семьсот тринадцать не было ни ручки, ни дырки для ключа.
— Попрошу отойти, — важно произнёс Крюкохват.
Он нежно погладил дверцу своим длинным пальцем, и она попросту растаяла в воздухе.
— Если кто-нибудь кроме гоблинов Гринготта попробует сделать то же самое, его втянет сквозь дверь, и назад он уже не выберется, — сказал он.
— А вы когда-нибудь проверяете, нет ли внутри кого-нибудь? — спросил Гарри.
— Непременно. Каждые десять лет, — ответил Крюкохват, ухмыляясь.
Гарри сообразил, что в хранилище, окружённом такой невероятной секретностью, наверняка находилось что-то удивительно ценное, и с нетерпением наклонился вперёд, ожидая увидеть по меньшей мере драгоценные камни сказочной красоты — но на первый взгляд ему показалось, что внутри было пусто. Приглядевшись, он заметил в дальнем углу невзрачную маленькую коробочку. Хагрид подхватил её и засунул глубоко в недра своего необъятного плаща. Гарри ужасно хотелось спросить, что это такое, но он благоразумно сдержался.
— Ну, давай, залазь обратно в эту адскую повозку, и со мной по дороге лучше не заговаривай — может, если я помолчу, оно и обойдётся, — сказал Хагрид.
Ещё одно головокружительное путешествие в вагонетке — и они стояли на улице перед дверями Гринготта, жмурясь от яркого света. Теперь, с мешком, полным денег, Гарри не мог сообразить, куда бежать прежде всего. Даже не зная, сколько галеонов было в фунте стерлингов, он прекрасно понимал, что у него было сейчас больше денег, чем ему когда-либо доводилось держать в руках. Даже, наверное, больше, чем Дадли когда-либо держал в руках.
— Начать можно со школьной формы, — сказал Хагрид, кивая на «Ателье мадам Малкин — мантии на все случаи жизни». — Слушай, ты как насчёт пойти туда сам, а я сбегу на минуточку освежиться в «Дырявый Котёл»? Эти Гринготтские вагонетки — терпеть ненавижу.
Вид у него был всё ещё неважный, так что Гарри кивнул и вошёл в ателье один, хотя ему и было слегка не по себе.
Мадам Малкин была приземистая улыбчивая ведьма, одетая в лиловое.
— Для Хогвартса, дорогой? — перебила она Гарри, как только он открыл рот. — Не беспокойся, всё в наличии. Да вот, ещё один молодой человек сейчас в примерочной.