Вот увидишь. Отвезём мы тебя на Кингс Кросс, так и быть. Твоё счастье, что мы и так в город собирались, ради тебя я бы не поехал.
— А зачем вы собирались в Лондон? — спросил Гарри, пытаясь поддержать беседу.
— Дадли в больницу нужно, — проворчал дядя Вернон. — Этот чёртов хвост удалять, перед Смельтингом.
На следующее утро Гарри проснулся в пять, и заснуть уже не смог — для этого он был слишком взволнован и обеспокоен. Он встал и нацепил свои джинсы. Ехать на станцию в школьной мантии он не хотел; переоденется в поезде. Потом он ещё раз проверил Хогвартский список, чтобы убедиться, что всё в порядке, подёргал замок на Ядвигиной клетке, и стал шагать по комнате из угла в угол, коротая время до того, как поднимутся Дурсли.
Два часа спустя тяжёлый сундук Гарри был погружен в багажник машины дяди Вернона, тётя Петуния уломала Дадли сесть назад вместе с Гарри, и они отправились.
К вокзалу Кингс Кросс они подъехали в половине одиннадцатого. Дядя Вернон шваркнул сундук на тележку и вкатил её в здание вокзала. Гарри едва успел подумать, что для него это было непривычно любезно, но тут дядя Вернон встал, как вкопанный, лицом к перрону, с ехидной ухмылкой на лице.
— Ну, дорогой мой, вот мы и пришли. Девятая платформа — десятая платформа. Твоя должна быть посерёдке, да вот жалость какая — её, кажется, не успели построить.
К сожалению, он был совершенно прав. Над ближайшей платформой висел большой пластиковый знак с цифрой девять; чуть подальше была платформа номер десять, а между ними не было ничего.
— Желаю тебе приятно поучиться, — сказал дядя Вернон ещё ехиднее и удалился.
Гарри обернулся и увидел, как Дурсли сели в машину и укатили. Все трое хохотали, потешаясь над ним.
Гарри прошибло потом. Что же теперь делать? На него уже начали обращать внимание из-за Ядвиги. Придётся у кого-нибудь спросить.
Он остановил проходившего мимо контролёра, но упомянуть платформу девять и три четверти не осмелился. Контролёр никогда о Хогвартсе не слышал, а когда Гарри не смог ему объяснить, в какой части страны Хогвартс находится, начал терять терпение, как будто Гарри нарочно притворялся непонятливым. В отчаянии Гарри спросил, откуда отправляется одиннадцатичасовой поезд, но контролёр сказал, что такого поезда нет. В конце концов контролёр сердито отошёл, бормоча что-то про потерянное время. Гарри изо всех сил старался не впасть в панику. Если верить большим часам над расписанием, у него оставалось десять минут, чтобы найти Хогвартский поезд, а он всё ещё понятия не имел, где его искать; он стоял посреди вокзала совершенно один, с огромным сундуком, который ему было едва под силу приподнять, полными карманами волшебных денег и большой совой.
Наверное, Хагрид забыл сказать ему какой-нибудь секрет, вроде третьего кирпича слева в стене, скрывающей Диагонов переулок. Он уже подумывал достать свою волшебную палочку и постучать ею по кассе между девятой и десятой платформой.
Как раз в это время за его спиной прошла группка людей, и он уловил обрывок их разговора.
— … и конечно же, полным-полно муглей…
Гарри мигом повернулся. Сказала это, похоже, полная женщина, обращаясь к четырем мальчикам с пламенно-рыжими волосами. Каждый из них толкал перед собой тележку с сундуком, и у них была сова.
С бьющимся сердцем Гарри со своей тележкой последовал за ними. Они остановились; встал и он, на почтительном расстоянии, но всё же так, чтобы их было слышно.
— Ну, кто помнит номер платформы? — спросила женщина.
— Девять и три четверти! — запищала девчушка, тоже рыжая, которая держала её за руку. — Мам, я тоже хочу…
— Помолчи немного, Джинни, ты ещё не доросла. Ну, что ж, Перси, иди первым.
Мальчик, который на вид был старше остальных, направился к платформам. Гарри внимательно следил за ним, стараясь не моргать, чтобы ничего не упустить, но как только мальчик дошёл до решётки, разделяющей платформы девять и десять, его скрыла толпа вновь прибывших туристов, а когда рюкзак последнего из них наконец убрался с дороги, мальчик исчез из виду.
— Теперь ты, Фред, — сказала полная женщина.
— Никакой я не Фред, я Джордж, — сказал мальчик. — О женщина, и ты ещё зовёшь себя матерью? Неужели не видно, что я — Джордж?!
— Извини пожалуйста, милый.
— Да ладно, мам, я на самом деле Фред. Это шутка, — сказал мальчик, отходя от неё.
Другой мальчик — его близнец — крикнул ему вслед, чтобы тот поторапливался, и это, похоже, подействовало; не прошло и двух секунд, как он тоже пропал. Но куда?
Третий брат бодро подошёл к решётке… вот он уже был почти рядом с ней… и вдруг он рядом с ней не был.
И вообще нигде не был.
— Извините, пожалуйста, — обратился Гарри к полной женщине.
— Здравствуй, мой милый, — сказала она. — Первый раз в Хогвартс? Рон тоже новичок.
Она указала на последнего, самого младшего из своих сыновей. Тот был высокий и тощий, весь в веснушках, с большими руками, большими ногами и длинным носом.
— Да, — сказал Гарри. — Но вот, понимаете… понимаете, я не совсем знаю, как мне…
— Попасть на платформу? — закончила она за него добрым голосом.
Гарри кивнул.
— Не беспокойся, — сказала она. — Нужно просто идти к решётке между девятой и десятой платформой. Только не останавливайся, и самое главное, не бойся о неё удариться. Если волнуешься, иногда помогает немного разбежаться. Хочешь, иди следующим, а Рон за тобой.
— Э-э… Ладно, — сказал Гарри.
Он развернул тележку и поглядел на решётку. С виду она была довольно прочная.
Он пошёл к решётке. На него натыкались люди, спешащие к платформам девять и десять. Гарри ускорил шаг. Сейчас он в эту решётку как врежется… Вот шуму-то будет… Он налёг на тележку и затрусил ещё быстрее. Решётка всё ближе и ближе… останавливаться уже поздно, тележка неудержимо тянула его вперёд… вот сейчас… Он зажмурился и приготовился налететь на решётку.
Но ни на что не налетел. Он продолжал бежать… и открыл глаза.
Алого цвета паровоз стоял у платформы, забитой людьми. Над головой висела табличка: «Хогвартс — Экспресс — 11:00». Гарри оглянулся и увидел на месте решётки фигурную чугунную арку с надписью «Платформа девять и три четверти». Кажется, получилось.
Над гомонящей толпой вились клочья дыма, вылетавшего из трубы паровоза. Между ногами там и сям тёрлись разномастные кошки. Совы приветствовали друг дружку недовольным уханьем, перекрывая галдёж и скрип тяжёлых сундуков.
Первые несколько вагонов уже были до отказа забиты отъезжающими учениками. Некоторые вывешивались из окон, болтая со своими родными; другие дрались из-за мест. Гарри толкал свою тележку вдоль платформы в поисках свободного местечка.
Он прошёл мимо какого-то круглолицего мальчика, который жаловался пожилой женщине:
— Бабушка, я опять жабу потерял!
— Ах, Невиль! — вздохнула женщина.
Кучка ребят окружила темнокожего мальчика с волосами, заплетёнными в мелкие косички.
— Ну ладно, Ли, ну, ну дай посмотреть!
Мальчик приподнял крышку небольшой коробки, которую он держал в руках, и оттуда высунулась длинная мохнатая нога. Ребята вокруг него завизжали.
Гарри продирался сквозь толпу, пока не нашёл пустое купе почти в самом хвосте поезда. Первым делом он положил туда Ядвигу, а потом принялся заталкивать свой тяжеленный сундук[18]. Он пытался втащить его вверх по ступенькам, но едва мог оторвать его от земли. Сундук дважды пребольно свалился ему на ногу.
— Помочь?
Это был один из рыжих близнецов, за которыми он проходил сквозь решётку.
— Если можно, — запыхавшись, ответил Гарри.
— Эй, Фред! Жми сюда! Помогай!
С помощью близнецов сундук был наконец водворён в угол купе.
— Спасибо, — сказал Гарри, отводя волосы со вспотевшего лба.
— Ой, что это? — сказал вдруг один из близнецов, указывая на шрам-молнию.
— Чтоб я провалился, — сказал другой. — Это ты?
— Это он и есть, — сказал второй. — Правда ведь, ты он и есть? — добавил он, глядя на Гарри.
— Кто? — спросил Гарри.
— Гарри Поттер, — сказали близнецы хором.
— А. Да, это он, — сказал Гарри. — То есть, это я.
Братья уставились на него, и Гарри почувствовал, что краснеет. На его счастье, сквозь открытую дверь влетел чей-то голос:
— Фред! Джордж! Где вы там?
— Сейчас, мама.
Бросив последний взгляд на Гарри, близнецы соскочили с подножки.
Гарри сел к окну так, чтобы его почти не было видно, но сам он мог смотреть на рыжеволосую семью и слышать, что они говорят. Их мать как раз вытаскивала из кармана носовой платок.
— Рон, у тебя что-то на носу.
Младший из братьев попытался увернуться, но она ловко ухватила его и принялась оттирать кончик его носа.
— Ма-ам! Ну хва! — отбивался он.
— Ахти, малюточка Ронечка чем-то измазал носик! — сказал один из близнецов.
— А ты заткнись, — сказал Рон.
— Где Перси? — спросила мать.
— Сейчас придёт.
Появился старший из мальчиков. Он уже переоделся в разлетающуюся чёрную Хогвартскую мантию, на груди которой Гарри заметил блестящий серебряный значок с буквой «П».
— Мама, долго не задержусь, — сказал он важно. — Я буду впереди, префектам[19] отвели два отдельных купе…
— Ах, Перси, ты у нас, оказывается, префект? — удивлённо спросил один из близнецов. — Что же ты нам раньше-то ничего не сказал?
— Погоди-ка, я что-то подобное припоминаю, — подхватил второй. — Говорил он как-то раз…
— Двадцать…
— В минуту…
— Всё лето…
— Помолчите вы, — сказал префект Перси.
— И почему это Перси досталась новая мантия? — не унимался один из близнецов.
— Потому что он — префект, — гордо сказала мать. — Ну иди, милый мой, желаю тебе хорошей четверти. Как доберётесь, пришли сову.
Она поцеловала Перси в щёку, и тот умчался. Потом она обернулась к близнецам.