Чувствуя, будто ноги у него налились свинцом, Гарри встал за светловолосым мальчиком, Рон встал за ним, и они вышли из комнаты, снова прошли через прихожую, а потом, через двойные двери, вошли в парадный зал.
Гарри никогда и представить себе не мог, что возможно на свете такое странное великолепие. Зал был освещён многими тысячами свеч, висевшими в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели остальные ученики. Столы были уставлены тускло отблёскивающими золотыми блюдами и кубками. Во главе зала стоял ещё один стол, за которым сидели учителя. Профессор Макгонагелл подвела первоклассников к этому столу, так что они оказались лицом к ученикам, а учителя были у них за спиной. Сотни лиц глядели теперь на них, похожие на бледные лампады в дрожащем свете свечей. Там и сям среди учеников сияли туманным серебром призраки. Чтобы не смотреть в это множество глаз, Гарри поднял голову и увидел бархатную черноту, усеянную мириадами звёзд.
Сбоку послышался шёпот Гермионы:
— Потолок зачарован, чтобы выглядеть так же, как небо над крышей. Я в книжке читала — «Хогвартс, исторические очерки».
Было невозможно поверить, что над ними и в самом деле был потолок, и что Большой Зал не был просто открыт небесам.
Гарри быстро опустил глаза и успел заметить, как профессор Макгонагелл поместила перед ними четырёхногий табурет. Сверху на табурет она положила островерхую колдовскую шляпу. Шляпа была старая, в заплатах, местами просетившаяся и невероятно грязная. Тётя Петуния ничего подобного и близко к дому бы не подпустила.
«Наверное, нужно достать из неё кролика», — подумал ни с того ни с сего Гарри. Он заметил, что все глаза теперь были устремлены на шляпу, и тоже стал на неё смотреть. Несколько секунд в зале стояла полная тишина.
Вдруг шляпа дёрнулась. Дыра в ней близко к тулье раскрылась наподобие рта, и шляпа запела:
Встречают по одёжке,
А я вот так скажу:
Я съем себя без ложки,
Коль вам не угожу.
Блестят цилиндры чёрные,
Полметра в вышину;
Разборная, отборная —
За пояс их заткну.
Всё, что творится в голове,
Разборной Шляпе ясно.
Тебе я место подберу
И объявлю пригласно.
Средь Грифиндоров смелых
Найдёшь друзей себе.
Роднит их благородство,
Бесстрашие в борьбе.
Попасть ты можешь в Хафлпаф
Где не в чести притворство.
Всего там выше ценят труд,
Терпенье и упорство.
В старинном Равенкло важны
Талант и жажда знаний.
Способности и быстрый ум
Для них дороже званий.
А Слизерин зато живёт
С коварством по соседству.
Всегда для Слизеринов цель
Оправдывает средства.
Так надевай меня! Не трусь!
Подставь затылок свой!
Я разобрать тебя берусь,
Я — шапка с головой!
Все сидящие в зале шумно зааплодировали, едва шляпа успела закончить свою песню.
Шляпа поклонилась по очереди всем четырём столам и снова замерла.
— Только шляпу надеть — и всего-то! — прошептал Рон. — Ох, уж этот Фред — всё убеждал меня, что придётся бороться с троллем!
Гарри слабо улыбнулся. Конечно, надеть шляпу было не в пример легче, чем говорить заклинания, вот только если бы он мог примерить её как-нибудь так, чтобы остальные не видели… Песня шляпы требовала от него слишком многого; Гарри сейчас не ощущал себя ни очень храбрым, ни достаточно умным, ни каким-нибудь ещё особенным. Вот сказала бы шляпа что-нибудь про колледж для тех, кому сильно не по себе — это бы ему было в самый раз.
Профессор Макгонагелл выступила вперёд, держа в руках длинный свиток пергамента.
— Когда я назову ваше имя[22], выходите вперёд, надевайте шляпу и садитесь на табурет для Разбора, — сказала она. — Аббот, Ханна!
Девчонка с белобрысыми хвостиками вывалилась из линейки, нацепила шляпу, которая тут же накрыла её до подбородка, и села. Секунда замешательства, и…
— ХАФЛПАФ! — крикнула шляпа.
Самый правый стол загикал и захлопал, и Ханна отошла, чтобы занять место за столом Хафлпафа. Гарри увидел, как призрак Толстого Монаха приветственно машет ей рукой.
— Боунс, Сюзанна!
— ХАФЛПАФ! — снова крикнула шляпа, Сюзанна помчалась к столу и села рядом с Ханной.
— Бут, Терри!
— РАВЕНКЛО!
На этот раз захлопали за вторым столом слева; несколько учеников Равенкло привстали, чтобы поприветствовать Терри.
«Брокльхерст, Мэнди» тоже оказалась во Равенкло, а «Браун, Лаванда» стала первой новой ученицей Грифиндора. Самый левый стол буквально взорвался от криков; Гарри разглядел, что близнецы Уизли свистели в два пальца.
Затем «Бульстрод, Миллисент» попала в Слизерин. Может, это Гарри просто почудилось, но после всего, что он слышал о Слизерине, он подумал, что и с виду они были не очень приятные.
Теперь Гарри было уже и вовсе нехорошо. Он вспомнил, как выбирали команды на уроках физкультуры в его старой школе. Его всегда выбирали последним, и не потому, что он плохо играл, а просто чтобы Дадли не подумал, что с Гарри кто-то водится.
— Финч-Флечли, Джастин!
— ХАФЛПАФ!
Гарри заметил, что одним шляпа объявляла колледж сразу, а для других медлила с ответом. «Финниган, Шеймус»[23], светловолосый мальчик, стоявший рядом с Гарри, просидел на табурете почти полную минуту, прежде чем шляпа определила его в Грифиндор.
— Грейнджер, Гермиона!
Гермиона бегом подбежала к табурету и уверенно насунула на себя шляпу по уши.
— ГРИФИНДОР! — прокричала шляпа. Рон застонал.
Гарри пронзила ужасная мысль. Ужасные мысли это любят, когда очень волнуешься. А что, если его не Разберут? Что, если он так и будет сидеть и сидеть на табурете, пока профессор Макгонагелл не сдёрнет с него шляпу и не объявит, что произошла какая-то ошибка, и пусть он садится в поезд и отправляется обратно?
Когда вызвали Невиля Лонгботтома, мальчика, потерявшего жабу, он по дороге к табурету споткнулся и растянулся на полу. С Невилем шляпа не торопилась. Когда она наконец крикнула «ГРИФИНДОР», Невиль затрусил к столу, так её и не сняв; ему пришлось возвращаться под всеобщий хохот, чтобы шляпу смогла надеть «Макдугал, Мораг».
Малфой выступил вперёд, когда назвали его имя, и сразу же получил то, чего хотел — не успела шляпа коснуться его головы, как она завизжала: «СЛИЗЕРИН!». Малфой присоединился к своим приятелям Краббе и Гойлу, весьма довольный собой.
Неразобранных оставалось всё меньше и меньше.
«Мун»… «Нотт»… «Паркинсон»… две девочки-близняшки, «Патил» и «Патил»… Потом «Перкс, Салли-Энн»… и, наконец —
— Поттер, Гарри!
Гарри вышел к табурету, и тотчас же по залу побежал шёпот, будто маленькие шипящие огоньки зажглись:
— Как она сказала? Поттер?
— Уж не тот ли самый Гарри Поттер?
Последнее, что увидел Гарри, прежде чем шляпа упала ему на глаза, был полный зал учеников, выворачивающих шеи, чтобы получше его рассмотреть. Он уставился в чёрную подкладку и ждал.
— Хмм, — сказал тоненький голос тихонько ему в самое ухо. — Непросто. Очень даже непросто. Смелости вдоволь, это понятно. Ум ясный. Талант — да ещё какой… И желание проявить себя, весьма сильное, вот интересно-то… Куда же тебя поместить?
Гарри вцепился в краешек табурета и твердил про себя: «Только не Слизерин, только не Слизерин…»
— Значит, вот как? Только не Слизерин? — повторил тихий голос. — А ты уверен? В тебе есть задатки великой силы, всё, что надо, уже прямо здесь, у тебя в голове, а Слизерин очень помог бы тебе встать на дорогу к величию, ты уж не сомневайся… Всё равно нет? Ну, что ж, если уверен — тогда пусть будет ГРИФИНДОР!
Гарри услышал, что последнее слово шляпа прокричала на весь зал. Он снял шляпу и на дрожащих ногах пошёл к столу Грифиндора. Когда он понял, что его Разобрали и что он не в Слизерине, у него словно гора с плеч свалилась; он даже не заметил, что его приветствуют громче всех. Префект Перси поднялся и с чувством тряс его руку; близнецы орали: «Нам достался Поттер! Нам достался Поттер!»
Гарри уселся напротив призрака в жабо, которого они видели в маленькой комнате. Призрак похлопал его по плечу; у Гарри возникло жуткое ощущение, как будто его окатили ведром ледяной воды.
Теперь он наконец мог разглядеть Верховный Стол. С ближайшего к нему края сидел Хагрид, который заметил взгляд Гарри и поднял сразу оба больших пальца. Гарри широко улыбнулся в ответ. В центре стола, в большом золотом кресле, сидел Альбус Дамблдор. Гарри сразу же узнал его — он был в точности похож на свой портрет на карточке, которую Гарри вытянул из шоколадной жабы в поезде. Серебристые волосы Дамблдора соперничали своим сиянием с призраками. Рядом с ним сидел профессор Квиррел, нервный молодой человек из «Дырявого Котла». На нём почему-то был большой лиловый тюрбан.
Разобрать осталось всего четверых[24]. «Томас, Дин», чернокожий мальчик ещё выше ростом, чем Рон, присоединился к Гарри за столом Грифиндора. Равенкло получил «Терпин, Лизу», и настала очередь Рона. Он был бледно-зелёным с лица. Гарри скрестил под столом пальцы[25], но шляпа уже провозгласила «ГРИФИНДОР!». Гарри изо всех сил хлопал вместе со всеми, пока измученный Рон не рухнул на соседний стул.
— Отлично, Рон, молодец, — напыщенно сказал Перси Уизли, сидевший напротив Гарри. «Забини, Блэз» был определён в Слизерин, профессор Макгонагелл свернула пергамент и унесла Разборную Шляпу.
Гарри поглядел на стоявшее перед ним пустое золотое блюдо. Только теперь он почувствовал, как он голоден. Тыквенные слойки казались далёким воспоминанием.