— А что там было, мы вам не скажем, так что не суйте свои носы, куда вас не звали, а то как бы чего не случилось, — заявил сегодня вечером заместитель главного гоблина по работе с прессой.
— Хагрид! — сказал Гарри. — Этот взлом в Гринготте, он случился в мой день рождения! Может быть, в то самое время, когда мы там были!
Теперь у Гарри не осталось никакого сомнения — Хагрид нарочно отводил глаза.
Хагрид крякнул и предложил ему ещё пряник. Гарри перечитал заметку. «Сейф, который попытались взломать, был опустошён и запечатан утром того же дня».
Хагрид опустошил сейф семьсот тринадцать, если можно было назвать это «опустошением», то есть забрал оттуда невзрачную коробочку. Не её ли искали грабители?
Гарри и Рон брели обратно к замку, чтобы успеть к ужину, с полными карманами пряников, от которых у них не хватило сил отказаться. Гарри думал о том, что ни один из уроков на этой неделе не наводил его на такие серьёзные размышления, как этот чай у Хагрида. Неужели Хагрид случился в банке и выхватил коробочку как раз вовремя? И где она могла быть теперь? И что это Хагрид знает о Снейпе, но не хочет с ним этим поделиться?
Глава девятая. Полночная дуэль
Гарри никогда бы не подумал, что встретит когда-нибудь сверстника более невыносимого, чем Дадли — до тех пор, пока не познакомился с Драко Малфоем. К счастью, первогодки-Грифиндоры со Слизеринами ходили только на зелья, так что Малфоя им приходилось терпеть всего раз в неделю. К несчастью, вскоре они заметили объявление, приколотое к доске в общей комнате Грифиндора, при чтении которого у них вырвался общий тяжёлый вздох. В четверг начинаются уроки полётов; Грифиндор и Слизерин стояли в расписании вместе.
— Только этого-то мне и не хватало, — мрачно сказал Гарри. — Всю жизнь мечтал свалиться с помела[30] у Малфоя на виду.
А он так хотел наконец научиться летать — сильнее всех остальных волшебных наук.
— Во-первых, ещё не факт, что ты свалишься, — резонно заметил Рон. — И потом, Малфой, конечно, любит болтать про то, как он здорово летает, но я так думаю, что это всё трёп.
Малфой и в самом деле часто рассказывал о своих полётах. Он во всеуслышание жаловался, что первоклассникам несправедливо запрещают играть за свой колледж в квиддич и пространно хвастался о многочисленных похождениях, которые неизменно заканчивались тем, как он в последний момент уходил от жутких муглей, гнавшихся за ним на вертолёте. Впрочем, он был не один такой — если послушать Шеймуса Финнигана, так он всё своё детство провёл, шныряя на помеле. Даже Рон прожужжал всем уши тем, как он однажды чуть не врезался в дельтаплан на старой метле Чарли. Рон уже успел серьёзно повздорить с Дином Томасом, с которым они спали в одной палате, о футболе. Рон никак не мог взять в толк, что же может быть интересного в игре, где только один мяч и никто не летает. Гарри как-то застал Рона за тем, как тот тыкал в плакат команды «Уэстхам», который висел у Дина над кроватью, пытаясь заставить игроков двигаться.
Невиль никогда в жизни не держал в руках помелo — бабушка его и близко к ним не подпускала. Про себя Гарри не мог не согласиться с мудростью подобного решения — Невиль уже успел попасть в невероятное количество переделок, даже твёрдо стоя на обеих ногах.
Гермиона Грейнджер волновалась перед первым полётом, пожалуй, не меньше Невиля. Научиться летать, вызубрив какую-нибудь книгу, было невозможно — хотя, это и не помешало ей попробовать. В четверг за завтраком она выдавала лётные советы, почерпнутые из библиотечной книжки «Квиддич — многовековая история»[31] в таких количествах, что просто уши вяли. Невиль смотрел ей в рот, отчаянно пытаясь поймать что-нибудь, что помогло бы ему удержаться на помеле, но все остальные очень обрадовались, когда лекция Гермионы была прервана пришедшей почтой.
После записки Хагрида для Гарри ничего не приходило, и Малфой, естественно, не упускал случая это подметить. Филин Малфоя постоянно доставлял ему из дома коробки сладостей, которые он злорадно открывал прямо за Слизеринским столом. Сипуха притащила Невилю небольшую посылку от бабушки. Он радостно вскрыл её и показал всем стеклянный шарик, наполненный изнутри белёсым дымом.
— Это напоминатель! — объяснил он. — Бабушка знает, что я всегда всё забываю, а эта штука — она для того, чтобы напомнить, когда что-то надо сделать. Нужно взять её вот так, и если она покраснеет — ой…
Невиль обеспокоенно следил, как напоминатель наливается алым.
— … значит, что-то забыл…
Невиль изо всех сил пытался вспомнить, что же именно он забыл, но тут Драко Малфой, проходя мимо стола Грифиндора, выхватил у него из рук напоминатель. Гарри и Рон разом вскочили. Они давно ждали подходящего случая сцепиться с Малфоем, но профессор Макгонагелл, у которой на всякие перебранки нюх был острее, чем у всех остальных учителей, была тут как тут.
— В чём дело?
— Профессор, Малфой у меня напоминатель отобрал!
Ощерившись, Малфой быстро швырнул напоминатель на стол.
— Уж и посмотреть нельзя, — сказал он и удалился, сопровождаемый Краббе и Гойлом.
В половине четвертого Гарри, Рон и все остальные Грифиндоры сбежали по парадной лестнице, спеша на свой первый урок полётов. День выдался чистый и ветреный, и трава стелилась у них под ногами, когда они спускались с горки по направлению к ровной, аккуратно подстриженной лужайке на другом конце участка напротив запретного леса, качающего тёмными ветвями в отдалении.
Пресмыкайсы уже прибыли. На земле рядком лежали двадцать мётел. Гарри наслушался жалоб Фреда и Джорджа о том, что школьные помела или начинали трястись, если подняться слишком высоко, или постоянно заворачивали влево.
Вскоре подошла и учительница, мадам Хутч. У неё были коротко остриженные седые волосы и жёлтые, как у ястреба, глаза.
— За чем тут дело стало? — резко осведомилась она. — Разберитесь в линейку, встаньте каждый рядом с помелом. Давайте, давайте, поскорей!
Гарри посмотрел вниз на свою метлу. Она была старая, прутья торчали из неё во все стороны.
— Вытяните правую руку над помелом, — скомандовала мадам Хутч, — и скажите «Оп»!
— ОП! — закричали все вразнобой.
Метла Гарри тут же прыгнула ему прямо в руку, но он был одним из немногих, кому это удалось. Метла Гермионы Грейнджер лениво перевернулась на земле, а у Невиля даже и не шелохнулась. Может быть, мётлы, как лошади, чувствовали, когда наездник испуган, подумал Гарри — в голосе Невиля явно слышалась дрожь, по которой можно было заключить, что ноги от земли ему отрывать не хочется.
Потом мадам Хутч показала им, как залезать на мётлы так, чтобы не съезжать, и прошла вдоль линейки, осматривая и поправляя хватку. Гарри и Рон с удовлетворением услышали, как она втолковывала Малфою, что он всё это время держался за метлу совершенно неправильно.
— А теперь, когда я дам свисток, оттолкнитесь от земли, да покрепче, — сказала мадам Хутч. — Держите метлу ровно, поднимитесь метра на два и сразу же легонько наклоните метлу к земле, чтобы вернуться. По моей команде… Раз… Два…
Но тут Невиль, весь в растрёпанных чувствах из-за необходимости покинуть твёрдую опору, от волнения толкнулся ещё до того, как мадам Хутч поднесла к губам свисток.
— Назад! — закричала она, но Невиль поднимался отвесно вверх, как пробка из бутылки: четыре метра… пять… шесть… Гарри увидел его белое от ужаса лицо, глядевшее на удаляющуюся землю; Невиль ахнул, руки его соскользнули и…
ТР-РАХ! Раздался глухой удар, что-то жутко хрустнуло, и Невиль, как мешок, рухнул лицом в траву. Помело продолжало подниматься, всё выше, выше, потом плавно взяло курс на запретный лес и исчезло из виду.
Мадам Хутч подбежала и наклонилась над Невилем, и лицо её было ещё белее, чем у него.
— Рука сломана… — бормотала она. — Ну, пойдем, пойдём… Всё в порядке, вставай…
Она обернулась к остальным ребятам.
— Никому с места не двигаться! Мне надо отвести его в медицинский кабинет. Мётлы оставьте, где лежат, а не то вылетите из Хогвартса — не успеете произнести «квиддич»! Ну, пойдём, милый.
Невиль, залитый слезами, поковылял прочь, придерживая одну руку другой. Мадам Хутч осторожно вела его, обняв за плечи.
Не успели они скрыться, как Малфой расхохотался.
— Ну и рожа у него была! Вот ведь куль с соломой!
Остальные Пресмыкайсы присоединились к нему.
— Заткнись, Малфой! — не выдержала Парвати Патил.
— Ах-ах, за Лонгботтома заступаемся! — вмешалась Панси Паркинсон, Пресмыкайская девочка с жестковатым лицом. — Никогда бы не подумала, Парвати, что тебе так нравятся маленькие жирненькие рёвушки.
— Глядите-ка! — сказал Малфой, быстро нагнувшись и выхватывая что-то из травы. — Это та фигня, которую Лонгботтому бабуля прислала!
Он поднял руку, и напоминатель сверкнул на солнце.
— Дай его сюда, Малфой, — спокойно сказал Гарри.
Все сразу же прекратили говорить и окружили их. Малфой усмехнулся.
— Я лучше оставлю его где-нибудь, чтобы Лонгботтому было проще найти. Как насчёт… На этом вот дереве?
— Дай сюда! — закричал Гарри, но Малфой уже вскочил на помело и взмыл в воздух.
Он и вправду неплохо летал. Удерживая помело вровень с верхушкой раскидистого дуба, он завопил:
— Эй! Поттер! Если сможешь, отними!
— Не смей! — вскричала Гермиона Грейнджер. — Мадам Хутч сказала никуда не двигаться! Из-за тебя нас всех накажут!
Но Гарри её не слушал. В голове у него громко стучала кровь. Он взобрался на метлу, сильно оттолкнулся и пошёл вверх; ветер свистел у него в ушах, мантия развевалась и хлопала — и с диким восторгом он понял, что наконец-то нашёл что-то, что у него выходило само по себе, без учёбы и зубрёжки. Летать было легко. Летать было чудесно. Он слегка потянул помело на себя, чтобы взять чуть выше, и до него донеслись взволнованные крики девочек на лужайке и довольное уханье Рона.