Гарри наклонился вперёд. Квиррел принялся бормотать что-то неразборчивое, но Снейп его прервал.
— Ну что, узнал, как пройти мимо Хагридова страшилища?
— Н-но… С-с-север, я же…
— Я бы не пожелал тебе иметь такого врага, как я, Квиррел, — сказал Снейп, делая к нему шаг.
— Я… Я п-понятия н-не имею…
— Брось. Ты прекрасно знаешь, что я хочу сказать.
Громко заухала сова, и Гарри чуть не свалился с дерева. Когда ему удалось снова обрести равновесие, Снейп говорил:
— … твои дурацкие фокусы. Я жду.
— Н-но… Я и вп-правду н-не…
— Ну, что ж, — перебил его Снейп. — Придётся нам в скором времени продолжить эту беседу — когда у тебя будет время достаточно подробно обдумать этот вопрос и решить наконец, с кем ты заодно.
Он набросил капюшон себе на голову и широкими шагами покинул опушку. Уже совсем стемнело, но Гарри хорошо видел, что Квиррел остался стоять на месте, как будто окаменев.
— Гарри, где же ты был? — пискнула Гермиона.
— Мы победили! Ты победил! Мы победили! — орал Рон, гулко хлопая Гарри по спине.
— А я Малфою фингал поставил, а Невиль в одиночку пытался отколотить Краббе и Гойла! Он, правда, всё ещё не очухался, но мадам Помфри говорит, что всё будет в порядке. Ну, мы им и вломили, этим Слизеринам! Тебя все заждались в общей комнате, у нас там пир горой, Фред и Джордж стащили из кухни пироги и ещё много всякого.
— Да плевать мне сейчас на это, — сказал Гарри почти беззвучно. — Пойдём, найдём пустой кабинет — я вам такое расскажу…
Прежде чем захлопнуть дверь, он убедился, что в комнате не притаился Брюзга, а потом поведал им, что он услышал и увидел в лесу.
— Мы всё правильно поняли, это и в самом деле философский камень, а Снейп пытается заставить Квиррела помочь ему его достать. Он допытывался, не знает ли Квиррел, как пробраться мимо Пушистика… И говорил что-то про фокусы… Наверное, кроме Пушистика, там ещё что-то есть для безопасности — уйма наговоров, не иначе, а Квиррел, должно быть, напустил какие-то чары против Чёрных сил, и Снейпу надо через них пробиться…
— Не хочешь ли ты сказать, что камень в безопасности только до тех пор, пока у Квиррела хватает смелости противостоять Снейпу? — встревоженно спросила Гермиона.
— Ну, всё — к ближайшему вторнику его там не будет, — сказал Рон.
Глава четырнадцатая. Норберт, норвежский гребнеспин
Однако Квиррел, похоже, оказался храбрее, чем они думали. Шли дни, потом недели, Квиррел бледнел, худел, но, судя по всему, не сдавался. Проходя мимо запретного коридора на третьем этаже, Гарри, Рон и Гермиона всякий раз прижимались ухом к двери, чтобы убедиться, что Пушистик всё ещё рычит, сидя на своём месте. Снейп продолжал шнырять по школе в своеобычном (то есть мрачном) расположении духа, из чего они заключили, что камень лежит, где лежал. Когда Гарри случалось встретиться с Квиррелом в коридоре, он старался ему ободряюще улыбнуться, а Рон теперь запрещал кому бы то ни было смеяться над Квирреловым заиканием. У Гермионы, впрочем, было достаточно забот и без философского камня. Она целыми днями корпела над составлением расписания своих самостоятельных занятий, а все её конспекты были аккуратно размечены чернилами разных цветов. Гарри и Рон не стали бы слишком беспокоиться по этому поводу, но она вскоре начала заставлять и их.
— Гермиона, очнись — до экзаменов ещё далеко.
— Всего-то десять недель, — огрызнулась она. — И вовсе не «ещё далеко». Флямелю это вообще как одно мгновение.
— Нам пока ещё шестьсот лет не исполнилось, — напомнил ей Рон. — И вообще — тебе-то зачем заниматься? Ты и так всё знаешь.
— Зачем заниматься?! Ты, может, забыл, что если не сдать экзамены, то на следующий год нас не переведут? Это же так важно! Мне стоило начать готовиться ещё месяц назад — что это на меня нашло, сижу тут, прохлаждаюсь…
К сожалению, учителя вели себя так, как будто были во всём согласны с Гермионой. На весенние каникулы им назадавали столько домашней работы, что толком повеселиться, как в Рождество, они так и не успели. Да и попробуй тут расслабиться, когда рядом Гермиона бубнит себе под нос двенадцать применений крови дракона, или отрабатывает движения палочкой. Хотя и со стонами, и преодолевая порой неудержимую зевоту, но всё же Гарри и Рон проводили бо́льшую часть свободного времени в библиотеке с Гермионой, продираясь через свои уроки.
— Мне этого ни за что не запомнить, — не выдержал как-то Рон, швыряя перо на пол и мечтательно поглядывая на окно библиотеки. На улице стоял чудный денёк, впервые за долгое время погода наладилась. На небе цвета незабудок не было ни облачка, и в воздухе висело сладкое предчувствие грядущего лета.
Гарри, который уже некоторое время пытался найти в «Тысяче чудодейственных трав и грибов» упоминание о бадьяне, оторвал глаза от книги, только когда услышал, как Рон вскричал:
— Хагрид! А ты зачем в библиотеке?
Хагрид вдвинулся в их поле зрения, пряча что-то за спиной. В своём неизменном брезентовом плаще он как-то не вязался со строгим окружением.
— Да так, поглядеть просто, — сказал он таким нарочито беззаботным голосом, что им сразу стало интересно, в чём тут дело. — А вы тут что поделываете, шалопаи?
Он внезапно посуровел.
— Уж не ищете ли всё Флямеля, а?
— Его-то мы нашли уже давным-давно, — сказал Рон значительно. — А ещё мы знаем, что пёс охраняет — философский ка…
— Тс-с-с! — Хагрид быстро оглянулся, не подслушивает ли кто. — Ты чего так разорался — думать надо, о чём говоришь!
— Кстати говоря, мы тут кое о чём тебя спросить хотели, — начал Гарри, — про то, что ещё стоит на пути к камню помимо Пушистика…
— Тс-с-с! — снова зашипел Хагрид. — Вы вот что — заходите ко мне сегодня ввечеру. Что я вам скажу, того обещать не стану, имейте в виду — ученикам про это дело и вовсе знать не положено. Ах ты ж! Они все теперь подумают — это я проболтался…
— Ну, тогда до встречи, — сказал Гарри.
Хагрид пошлёпал прочь.
— Что это он там за спиной прячет? — сказала Гермиона задумчиво.
— Ты думаешь, это что-нибудь про камень?
— Пойду, посмотрю, из какого он раздела пришёл, — сказал Рон, радуясь, что появился повод бросить занятия. Спустя минуту он появился снова, с целой стопкой книг подмышкой, и грохнул их на стол.
— Драконы! — прошептал он. — Хагрид читал книжки про драконов! Глядите: «Породы драконов Великобритании и Ирландии». А вот «Из яйца да в полымя — руководство по уходу за драконом».
— Хагриду всегда хотелось завести себе дракона, он мне сам сказал, когда мы ещё только познакомились, — вспомнил Гарри.
— Но это же против правил, — сказал Рон. — Разведение драконов запрещено Колдовской Конвенцией 1709 года[45], это всем известно, потому что дракона на заднем дворе от муглей просто так не спрячешь. К тому же они не приручаются — их держать опасно. Вы бы поглядели, какие у Чарли ожоги — от диких, румынских.
— Но в нашей стране диких нет, правда? — спросил Гарри.
— Конечно, есть, — ответил Рон. — Уэльские зелёные обыкновенные и Гебридские чёрные[46]. Представляю, сколько в Министерстве работы — их удерживать. Если кто из муглей их видит, на них приходится чары накладывать, чтобы они забыли.
— Так что же всё-таки у Хагрида на уме? — сказала Гермиона.
Спустя час они все вместе стучались в дверь хижины школьного егеря, и с удивлением обнаружили, что занавески на окнах плотно задёрнуты. Прежде чем впустить их, Хагрид осторожно осведомился, кто пришёл, и быстро захлопнул за ними дверь, как только они переступили через порог.
Внутри было невыносимо жарко. Несмотря на то, что день выдался тёплый, в камине вовсю полыхал огонь. Хагрид заварил чай и предложил всей компании бутербродов с бельчатиной, от которых они отказались.
— Ну — хотите мне вопрос задать, или как?
— Да, — сказал Гарри твёрдо. Он не видел смысла ходить вокруг да около. — Мы хотели узнать, не мог бы ты нам рассказать, что ещё, кроме Пушистика, охраняет философский камень.
Хагрид нахмурился.
— И не просите, — сказал он. — Перво-наперво, я и сам не знаю. Второе — вы и так слишком много чего разведали, так что ежели бы даже я и знал, всё равно не сказал бы. Камень, он здесь неспроста. Из Гринготта его, почитай, почти что спёрли — это вы, небось, тоже докумекали? И вообще, мне, к примеру, невдомёк, как вы про Пушистика пронюхали.
— Ну что ж, Хагрид, я отлично понимаю, что у тебя могут быть причины нам не рассказывать, но я ни за что не поверю, что происходящее в школе может каким-то образом пройти мимо тебя, — начала Гермиона тёплым, вкрадчивым, почти льстивым голосом.
Хагрид дёрнул бородой; видно было, что он улыбается.
— Нам просто интересно, кто именно занимался безопасностью камня, — продолжала Гермиона. — Интересно, кому ещё Дамблдор доверяет помочь ему в таком важном деле, кроме тебя.
Услышав это, Хагрид выпятил грудь. Гарри и Рон восхищенно посмотрели на Гермиону.
— Ну, ежели вы так просто… Может, в том большого вреда и не будет… Значит, так. Пушистика он у меня одолжил… Потом учителя чары напустили… Профессор Спраут, профессор Флитвик, профессор Макгонагелл… — загибал он на пальцах. — Профессор Квиррел… Дамблдор самолично руку приложил, ясно дело. Стойте-ка… Кого-то я ещё… Ах, да — профессор Снейп.
— Снейп?!
— Ага… Вы что, неужто опять всё про то же? Слушайте сюда — Снейп помог камень сохранить, не станет же он теперь его красть, в самом деле!
Гарри догадывался, что Рон и Гермиона думали в точности то же самое, что и он. Если Снейп участвовал в зачаровании камня, то ему ничего не стоило узнать, каким образом остальные учителя его оберегают. Он, должно быть, знал всё, что нужно — за исключением, казалось, наговора профессора Квиррела, и того, как пройти мимо Пушистика.
— Но ведь ты — единственный, кто знает, как можно пройти мимо Пушистика, правда, Хагрид? — сказал Гарри взволнованно. — Ты никому не говорил, даже учителям, верно?