уру «златопуста».
Пир прошёл без происшествий, а вот после него Дамблдор учудил неожиданный фокус. После произнесения напутственной речи он хлопнул в ладоши, и по залу пронеслась светящаяся волна заклинания, которое… незаметно взяло каплю крови каждого из присутствующих. Исключением стали только я, Гарри, Гермиона и Драко. Я бы, может, даже не понял, что произошло, но моё развитие как мага уже дошло до такого уровня, когда я мог с одного взгляда считать структуру заклинания и понять, что оно делает и как. Это был не совсем «шаринган», но где-то близко.
Причина подобного поступка директора была очевидной. Он готовился к будущим «несчастным случаям» с василиском, и ему нужен был образец ДНК для создания клонов погибших учеников. Так он сможет наклепать кучу клонов и предъявлять их в качестве «исцелённых» учеников. По всему выходило, что Дамблдор в курсе «сценария» второго курса и собирается сделать всё для его воплощения в реальность.
Меня в этом плане тоже всё устраивало. Конечно, нужно будет внести несколько несущественных изменений, но на общую канву событий это повлиять не должно. Ближайший год я собирался потратить на углублённое изучение рунической магии, и свободного времени у меня будет не так уж много.
Первая ночь в Хогвартсе прошла спокойно. Поттер, конечно, бухтел, что я оставил его на растерзание Филчу, а сам свалил. Но я предоставил контраргумент, что Гарри сам бросил вызов завхозу, а я не подписывался открыто воевать с персоналом школы. О том, что вообще-то вся эта история с «внезапным» появлением завхоза была срежиссирована мной ещё за неделю до нашего прибытия, я упоминать не стал. Зато какой отличный получился повод сослать Поттера в официальное рабство Филчу-культиватору. Теперь ни у кого не возникнет вопросов о том, чего это завхоз гоняет победителя тёмного лорда с утра до вечера.
В первый же учебный день состоялась знаковая лекция по травологии с мандрагорами. Но перед этим состоялась ещё более знаковая моя первая встреча с Луной Лавгуд. На пиру к ней даже близко подойти было сложно, так как ученики Равенкло тусовались в другом конце зала. А в первый день травология у первого курса Равенкло была как раз перед нами. Поскольку у нас в это время была история магии, то мне не составило труда уйти чуть пораньше и появиться перед теплицами как раз в тот момент, когда оттуда высыпала стайка первокурсников.
— Привет, ты Луна Лавгуд? — Обратился я к единственной блондинке в потоке детишек.
— Да… — Протянула та «загадочным» голосом.
— А я Дункан Маклауд со второго курса Гриффиндора.
— У тебя очень страшные мозгошмыги. — Тут же поделились со мной важной информацией.
— А то! Специально таких вывожу. — Похвастался я. — Чтобы чуть что, они вцеплялись в мозги окружающих и потрошили их, выедая напрочь. Кстати, вон идут Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. Про их мозгошмыгов что скажешь?
Луна повернулась к приближающейся к нам парочке и задумчиво уставилась на них.
— Дункан, ты куда убежал? — Возмутилась Грейнджер, которой на пару с Поттером пришлось бежать за мной по коридорам.
— Знакомьтесь, это Луна Лавгуд.
Гермиона с удивлением посмотрела на меня, на Луну, опять на меня и опять на Луну. После этого глаза у неё прищурились, и она воззрилась на новую знакомую испытующим взором, будто пытаясь проделать в ней дыру взглядом.
— Твои мозгошмыги слишком прямые. — Выдали Гермионе правду прямо в глаза. — Они похожи на гвозди и постоянно пытаются всё прибить.
— Что? Какие мозгошмыги? Ты о чём вообще? — Невербальная реакция Гермионы напоминала последствия удара под дых. Она резко перестала понимать, что происходит.
— А у тебя мозгошмыги постоянно воспламеняются и смешно пищат про превозмогание, после чего перегорают и превращаются в угольки. — Выдали диагноз Поттеру.
— Чего? — Тот тоже словил остановку внутреннего диалога из-за неспособности обработать информацию.
— Весьма похоже на правду. — Согласно покивал я, окидывая взглядом двух рассадников мозгошмыгов.
— Да что за мозгошмыги? — Возмутилась Гермиона, как только смогла отвиснуть.
— Это такие невидимые существа. Они летают в воздухе, пробираются через ухо в голову и откладывают там личинки, которые вызывают разжижение мозгов. — Объяснила Луна.
Как раз к этому моменту к нам подошёл Малфой. Видимо, слова про откладывание личинок перемкнули у него в голове с содержимым первого просмотренного в жизни фильма, так что он задал вполне логичный вопрос.
— Откладывают личинки чужих?
— Это Драко Малфой. — Представил я его девочке, которая с интересом принялась вглядываться в нового знакомого.
— Мозгошмыги действительно не от мира сего, а потому их можно считать подвидом чужих. Они пришлые. — Кивнула она.
На английском слово «alien» переводится не только как «чужой», но и как «пришелец». Так что ответ можно было считать довольно правдивым, но вот то, как этот ответ воспринял белобрысый, явно сильно отличалось от того смысла, что вкладывала в эти слова Луна.
— И много тут этих мозгошмыгов? — Поёжился Драко.
— Мелких много. Но они неопасные. А вот если их раскормить, то могут возникнуть проблемы, и всё выйдет из-под контроля. Но у тебя с этим всё в порядке. Твои мозгошмыги подчинены королеве мозгошмыгов, так что они сами регулируют свою численность.
— К-к-королеве? — Ажно начал заикаться Малфой.
Но продолжить эту увлекательную беседу нам не дал староста Равенкло.
— Лавгуд, не задерживай нас. Пошли на следующий урок.
— Всего хорошего, Луна. Давай, поговорим после ужина. — Улыбнулся я девочке.
— Пока. Рада была с вами познакомиться.
Лавгуд сделала книксен и побежала вслед за толпой своих одноклассников.
— Она какая-то ненормальная. — Выразила общее мнение Гермиона.
— Ну, эт нормально. — Отмахнулся. — С волшебниками всегда так. Нормальные по меркам маглов волшебники — это сквибы. А великие волшебники были все как один ненормальными психами. Профессиональная деформация, так сказать.
— И чего ты в ней нашёл? — Обиженно надулась Гермиона, смотря вслед Луне.
— Он будущий гарем собирает. — Сдал меня с потрохами Поттер.
— Что? Гарем?!! — Возмутилась Гермиона, после чего резко сдулась и покраснела, опустив взгляд.
— Не беспокойся, Гермиона, для тебя место в моём гареме всегда найдётся. — Обнадёжил я её с коварной улыбкой на лице.
— Дурак! — Отвернулась она, изображая обиду.
— А почему эта Лавгуд может видеть мозгошмыгов, а я нет? — Задал терзающий его вопрос Малфой. Судя по особо бледному цвету лица, он месяц не спал из-за кошмаров про чужих. И новость о том, что тут кругом водятся мелкие чужие, которые откладывают личинки в мозги, заставляла его нервничать.
— Да, почему? — Тоже заинтересовался Поттер. Он втайне гордился своим «магическим зрением», которого не было у окружающих. И новость о том, что он не видит чего-то магического, уязвляла его гордость.
— Ну, тут есть два фактора. — Начал я лекцию. Гермиона, хоть и дулась, но тут же достала тетрадь и приготовилась конспектировать. — Во-первых, они обитают на плане бытия, который сильно отличается от нашего. То есть там всё настолько по-другому, что человеческое сознание не может воспринять информацию с этого плана, а потому откидывает её. То есть глазами вы их, может, и видите, но ваше сознание отфильтровывает информацию о мозгошмыгах вместе со всем остальным информационным мусором, который не в силах обработать.
Тут открылась дверь в теплицу, и профессор Спраут пригласила учеников внутрь.
— А во-вторых? — Не сдавался Малфой.
— А во-вторых, обитают эти мозгошмыги слишком далеко от нас. Представь себе два параллельных листа бумаги, между которыми расстояние пять сантиметров. Мозгошмыги не могут перепрыгнуть это расстояние, так что в нашем мире они почти не проявляются. И мы тоже их не видим и не слышим, так как толку от этого восприятия почти всегда ноль. Впрочем, иногда наши планы бытия сближаются, и тогда самые крупные из мозгошмыгов могут перебираться к нам. И вот тогда их уже достаточно просто увидеть, хотя они всё ещё остаются не совсем материальными существами. А самые ушлые из астральных тварей могут прыгать туда-сюда, то появляясь в нашем мире, то исчезая. Всё, лекция окончена. У нас тут травология, между прочим.
Троица моих подопечных оглянулась и заметила, что окружающие смотрят на них как на ненормальных психов. Спраут тоже с интересом прислушивалась к моим словам, но вопросов задавать не стала.
— Итак, детишки, сегодня мы будем учиться пересаживать мандрагору…
После окончания урока Малфой опять вернулся к теме мозгошмыгов.
— Дункан, а как тогда эти мозгошмыги разжижают мозги, если они в другом мире живут? — Спросил он, пока мы шли на следующий урок.
— Мир у них тот же самый, в котором живём и мы. План другой. Они… ну, как соседи за стенкой. Вроде, они сами по себе живут, но какое-то взаимодействие с ними всё равно есть. Обычно, это взаимодействие слишком слабое. Но это для нас оно слабое. А для мозгошмыгов даже такого взаимодействия хватает, чтобы получать от нас энергию для существования. Но если их скапливается слишком много в одном месте, они как бы продавливают ткань реальности и приближаются к нам. Чем больше их собирается, тем больше энергии они сосут из человека. А самые откормленные мозгошмыги пытаются к нам перебраться, чтобы отожраться на халяву.
На этом тема с мозгошмыгами была закрыта, и больше о них меня никто не спрашивал. А то я уже задолбался выдумывать характеристики выдуманных мозгошмыгов, описывая поведение обычных астральных лярв. В целом, я склонялся к тому, что именно этих астральных паразитов Луна и видела. Её сознание хитрым образом обрабатывало информацию с астрального плана, выдавая визуальные «наводки» на зрительное восприятие в мозгу.
Подобный способ восприятия информации магами и экстрасенсами был широко распространён. Происходило так из-за того, что маги обрабатывали информацию об астральном плане в зрительной коре головного мозга. Вот их и «торкало» от такого всякими глюками, которые визуально были неотличимы от материальных объектов. А вот я предпочитал обрабатывать информацию другими отделами мозга, отвечающими за пространственное восприятие и построение объёмной картины мира. В результате, мне сложно было описать, как все эти астральные твари «выглядят», но зато я мог более подробно воспринимать их астральную «начинку».