Перси и Фред беспомощно переглянулись и… отвели взгляд. Они точно знали, что ещё одного Уизли среди них нет. А вот Поттер в своём гневе даже не вспомнил про мелкую Узлиху. Он всегда считал её пустым местом, за что прямо сейчас и расплачивался. В прямом смысле этого слова. Потому что именно в этот момент Джинни Уизли прикручивала кошелёк Поттера к лапе совы, которую она собиралась отправить Уизлихе-старшей.
— Да можно подумать, у тебя в кошельке было что-то ценное. — Подал голос Рон Уизли.
— Так это был ты?!! — Подскочил к нему Гарри. — Где мой кошелёк?!!
С этими словами он начал медленно зажаривать Рона молниями, одновременно исцеляя его. Значительный опыт самоисцеления позволял превозмогатору точно контролировать нанесение и исцеление ран. Так, чтобы боль была максимальной, а угроза для жизни несущественной.
— А-а-а-а-а-а!!! Я не трогал твой кошелёк! Это не я. — Завизжало рыжее недоразумение.
— Тогда кто? Я буду пытать вас здесь до тех пор, пока все вы трое не признаете, что это вы украли мой кошелёк!
— Ладно-ладно, это я украл твой кошелёк. — Тут же признался Перси.
Постановка вопроса была такова, что Поттера уже не интересовала правда. Ему нужно было признание, чтобы оправдать перед самим собой творящийся беспредел.
— Ты!!! — Ещё один поток молний прожёг тело старосты Гриффиндора. — Куда ты дел мой кошелёк??? Говори!
Уровень истерики в голове Гарри вполне соответствовал потерянной им сумме. А вот троица рыжих всё никак не могла понять, за что с ними так обходятся.
— А-а-а-а! Я не брал твой кошелёк! — Попытался пойти на попятный Перси.
— Ты сам признался. Верни деньги, тварь!
— Какие деньги!!! — Не менее истерично завизжал старший Уизли.
— Тридцать миллионов галеонов!
Названная сумма была настолько поразительной, что Перси тут же замолк, несмотря на терзающую его агонию.
— Где мой кошелёк?! Где мои деньги, ворьё?! — Надрывался Поттер, поливая молниями всю троицу разом.
— Никогда! Слышишь? Никогда я не скажу тебе, куда дел твои деньги! — Заорал Фред Уизли, смотря на Поттера неожиданно здравым взглядом. Видимо, шоковая терапия смогла пересилить то заклинание, которое наложил на него Дамблдор после смерти Джорджа Уизли.
— Ты расскажешь мне всё! Я буду пытать вас вечность. Вы всё мне расскажете! — Истерил Поттер, размазывая слёзы и сопли по лицу. — Всё расскажете!!!
Я ещё пару минут понаблюдал за этой сценой, а потом огорошил выбившегося из сил Поттера.
— Они ничего тебе не расскажут. Потому что твой кошелёк украла Джинни Уизли. И она уже отправила его своей матери. Плакали твои денежки, Гарри.
Глаза Перси Уизли после этих моих слов наполнились торжеством. Он осознал, что страдал не зря.
— Что? Какая Джинни Уизли? — Беспомощно посмотрел на меня Поттер.
— Та самая. Мелкая, рыжая и вонючая. На год младше тебя. Сейчас учится на первом курсе Гриффиндора.
— Эта… эта… эта сука! Я уничтожу её!!!
— Нет! — Воскликнул Рон.
— Да!!! — Возопил Гарри, окончательно слетая с нарезки. — Я уничтожу всех вас. Всю вашу поганую семейку. Всех!
С этими словами он перешёл от использования молний к использованию огня. Поток адского пламени облизнул стену пыточной, оставив от троицы рыжих предателей крови только пепел и раскалённые добела цепи.
— Где эта рыжая сука? Я убью её! — Закричал культиватор и бросился прочь.
Я осмотрел место преступления и направился вслед за ним. Следов присутствия рыжих тут не осталось. И только странные полосы от молний на стене говорили о том, что здесь что-то произошло.
Судьба Уизлихи-младшей после того, как её нашёл Поттер, была незавидной. Он полчаса пытал её почти убивая, а потом возрождая, а под конец спалил своим фирменным приёмом. Мелкая предательница крови визжала и ревела, но не желала раскаиваться в содеянном. Гарри под конец уже и сам стал противен себе из-за того, как он поначалу упивался её страданиями. Замкнувшись в себе, он пошёл наводить порядок в спальне, проигнорировав уроки по Истории Магии и Травологии. А вот когда он выбрался в главный зал на ужин, его ожидало глубочайшее потрясение.
Вся четвёрка Уизли вполне живая сидела за столом и жрала как не в себя. А в их глазах, когда они посмотрели на охреневающего Поттера, читались неприкрытые глумление, презрение и насмешка. Гарри ажно затрясся от охватившей его ненависти. Но тут его взгляд упал на стол преподавателей, где он заметил Филча, и весь гнев как рукой сняло. Вместо него сознание Мальчика-Который-Выжил затопила чистая и незамутнённая ненависть к Уизли.
— Гарри, что с тобой? — Насела на Поттера Гермиона, когда он всё-таки взял себя в руки и сел за стол.
— Это всё Уизли. Они украли все мои деньги.
— Что? — Гермиона так удивилась от этого откровения, что пронесла ложку мимо рта и заляпалась овощным рагу. — Все?
— Да, все. — Печально подтвердил пострадавший.
— Все тридцать миллионов? — Прошипела заучка не хуже василиска.
— Да. — Ещё более печально кивнул Поттер, после чего исподлобья глянул на рыжее семейство.
— То есть ты теперь нищеброд?
Поттер дёрнулся так, будто его проткнули насквозь копьём.
— Да. — Горько признался тот.
— Надо рассказать об этом директору! — Заявила заучка непререкаемым тоном.
— Зачем? Чтобы он тоже посмеялся надо мной? — Зло ответил превозмогатор. — Или чтобы он забрал деньги у Уизли и оставил их себе?
Гермиона так и не смогла найтись с ответом на этот вопрос.
— Но нужно же что-то делать. — Обеспокоенно посмотрела на своего друга Грейнджер. — Нельзя оставлять это так.
— Да. Нельзя. — Согласился Поттер, сжимая кулаки. — Это война.
Он поднял взгляд и посмотрел на четвёрку рыжих, обещая им адские муки. Подняв правую руку, Гарри пустил по ней несколько разрядов молнии, а потом молча провёл большим пальцем по горлу. Уизли после этого резко перестали улыбаться и поторопились покинуть столовую.
С этого дня отношения между семейством Уизли и Гарри Поттером перешли на новый уровень. Следуя заветам Дамблдора «не попадаться», Гарри подкарауливал рыжих, похищал их, а потом часами пытал, в конце обязательно убивая. Уизли пытались сопротивляться, но силы были неравны. Что могли противопоставил жалкие школьники обезумевшему культиватору, окончательно павшему на тёмную сторону Силы? Даже «псевдо-Филч» теперь обходил его дальней дорогой, потому что Поттер начал участвовать в битвах с ним, не жалея собственной жизни. Нет, шансов победить у него так и не было, а вот шансы сдохнуть раньше времени были вполне реальными.
Рыжие попытались было жаловаться директору, но тот «неожиданно» встал на сторону Избранного. Впрочем, скажу прямо, тут не обошлось без моего вмешательства. Когда Поттер проводил очередной сеанс пыток Джинни, воскресший Перси побежал к Дамблдору и потребовал спасти свою сестру из лап свихнувшегося маньяка. Директор прихватил Снейпа и в компании старосты направился в подземелья, где… они встретили меня, подпирающего дверь в пыточную.
— Что тут происходит? — Взял на себя роль «плохого полицейского» Снейп.
— Милые бранятся — только тешатся. — Усмехнулся я, открывая дверь и демонстрируя сцену безжалостного избиения мелкой Уизли. Каждый удар Поттера ломал ей кости или наносил другие увечья. — Слышали такую поговорку: бьёт — значит любит. Вот это как раз про наш случай. Это любовь! — Обрисовал я картину происходящего.
Перси от такой постановки вопроса дар речи потерял, а заодно впал в ступор, вызванный заклинанием паралича, которое я на него наложил.
— Вот как? Любовь? — Огладил свою бороду Дамблдор. — Что ж, тогда всё хорошо. Всё идёт по сценарию. Ведь так?
Я согласно кивнул.
— Вот и хорошо. Лимонную дольку? — Улыбнулся он мне.
— Спасибо. Возьму одну. — Кивнул я в ответ, принимая угощение. Надо будет на досуге исследовать её химический и магический состав. Интересно же, что туда директор добавляет.
На этом инспекция завершилась, преподавательский состав степенно удалился, а обездвиженное тело Перси я закинул в пыточную и закрыл за ним дверь.
Снейп, конечно, от такого решения директора охренел, но возмущаться не стал. Особой любви к рыжим он не испытывал, а идти против решения своего начальства посчитал нецелесообразным. А когда через пару дней зельевар задал мне прямой вопрос и узнал о горе Поттера, то даже он согласился, что за такое убить мало. А вот запытать до смерти пару сотен раз — самое то.
Свалившиеся на рыжее семейство тяготы прижизненного существования не сломили их. Ведь их поддерживала мысль о том, что где-то там — в Норе, их ждёт кошелёк, наполненный бессчётным количеством галеонов. Более того, зная об ожидающих их муках, но вместе с тем уверовав в свою неуязвимость, Уизли наоборот начали всё больше и больше гадить Поттеру. При всяком удобном случае они так и норовили спереть у него что-то, а потом уничтожить этот предмет у него на глазах. Пытки и смерть уже не пугали рыжих камикадзе, а других способов воздействия на них Поттер не знал. Или правильнее будет сказать, что он настолько зациклился на чувстве ненависти, что от одного вида рыжих ему срывало крышу, и останавливался он только когда все Уизли «кончались», изодранные в клочья.
Меня всё это «боевое безумие», признаться, не радовало. Но как остановить его, не сломав Поттера окончательно, я не знал. Так что оставалось только ждать, пока тот «перебесится». И уже после этого можно было попытаться переключить внимание «тёмного лорда» на другого противника. Что интересно, Гарри не делал попыток напасть ни на кого другого, кроме Уизли. Тех он банально не считал за людей, а потому и относился к ним как к разновидности чужих. Это была подсознательная реакция на уникальную энергетику предателей крови. Даже с закрытыми глазами Поттер мог отличить людей от «нелюдей», нападая только на последних.
Это тайное противостояние Поттера и Уизли не было единственной проблемой в школе. Чужие обнаглели настолько, что начали нападать на большие группы учеников. А в конце марта они и вовсе вломились на урок истории магии и сожрали там всех учеников до единого. Посещаемость уроков катастрофически упала, потому что многие из учеников банально не успевали добежать от одного класса до другого, как их отлавливали и пожирали живьём. Даже учителей не миновала сия судьба. К началу апреля в «оригинальном теле» остались только Дамблдор и Снейп. Макгонагал всё ещё пыталась обнаружить «неопровержимые доказательства» нападений на учеников, но каждый раз, когда она на эти доказательства натыкалась, те пожирали её с отменным аппетитом. А после воскрешения всё, что она могла вспомнить, — это ощущение от удара по затылку.