— То есть вы признаёте свою вину? — Как всегда пропустила всю информацию мимо ушей Макгонагал.
— Нет. Я Уизли даже пальцем не тронул. Он просто псих, который пытается привлечь к себе внимание, создавая проблемы окружающим.
— Боюсь, что мистер Маклауд прав. — Вмешалась в разговор Поппи Помфри. — У Рона Уизли явно наблюдается нервный срыв. Боюсь, он ещё не оправился от смерти своего брата.
— Ему нужна трудотерапия. — Поделился я своим опытом экстремального врачевания. — Если с утра до вечера горбатишься на тяжёлой физической работе, то времени на депрессию и психозы не остаётся. Рабов в древнем Риме так и лечили. Этой проверенной методике уже больше двух тысяч лет. Думаю, наш лесник мистер Хагрид сможет найти подход к его ранимой душе. А свежий воздух запретного леса и обитающие там гигантские пауки вселят в пациента волю к жизни.
Услышав об ожидающих его пауках, Рон затрясся от ужаса и начал выздоравливать на глазах.
— Мне уже лучше. Не надо к Хагриду. — Проблеял он, исходя потом.
— Вот как, мистер Уизли? — Улыбнулся в бороду Дамблдор. — Я рад, что вы решили встать на путь выздоровления. Надеюсь, мы поняли друг друга, и вы больше не будете спускаться в подземелья замка без острой необходимости. Также, вам стоит бережнее относиться к своей волшебной палочке.
С этими словами директор положил на тумбочку рядом с постелью Уизли его потёртую волшебную палочку.
— Минерва, надеюсь, вы поможете мистеру Маклауду ощутить дух гриффиндорской взаимопомощи. Всего доброго. — Дамблдор развернулся и направился к выходу из лазарета.
— Пойдёмте. — Махнула мне рукой Макгонагал, тоже следуя к выходу. — Мистер Маклауд, вы опять разочаровываете меня. — Начала она читать нотации, стоило двери лазарета закрыться за нашими спинами. — Вы не должны были бросать товарища одного в подземельях.
— Простите, профессор. Я не предполагал, что задача выбраться из подземелий окажется слишком сложной для Уизли-младшего. В следующий раз, когда я заведу его в подземелья и оставлю там без света и палочки, я на всякий случай буду находиться рядом, чтобы проконтролировать, что Рону не угрожает никакая другая опасность, кроме его собственной глупости.
— Мистер Маклауд! — Глаза декана сверкали огнём правосудия. — Это совсем не то, что я хотела от вас услышать. Мне придётся наказать вас. — Я с интересом уставился на Макгонагал, ожидая момента, когда она опять начнёт разговор об отработках. Увы, мои ожидания не оправдались. — Я снимаю с вас двадцать баллов.
— Словами не передать, как потеря этих баллов тревожит меня. — Ответил я самым серьёзным голосом, который смог выдавить.
— Надеюсь, что это действительно так. — Оставила за собой последнее слово декан.
Я подавил ребяческое желание высунуть язык и сказать «бе-бе-бе» ей вслед. Спустившись в главный зал, я ещё успел урвать кусок завтрака.
— Ну и чего? — Спросил Малфой, стоило мне занять своё место. Поттер тоже подобрался поближе, чтобы ничего не пропустить.
— А, фигня. — Отмахнулся я. — Сняли двадцать баллов за то, что оставил паникующего голого Уизли в подземелье без света и палочки… — Малфой не удержался и расхохотался. — …из-за чего тот облысел.
— Ха-ха, да ладно? Облысел?
— Сам увидишь, когда его выпустят. Или можешь навестить своего товарища в лазарете. Наш декан особенно напирала на то, что мы должны быть дружными и помогать товарищам в беде. Жаль нет колдокамеры. Можно было бы запечатлеть сцену твоей горячей моральной поддержки пострадавшего лысого и голого Рона Уизли.
— Ха-ха-ха… ой, не могу! Действительно, надо попросить отца, пусть пришлёт камеру. Пойду проведаю нашего общего друга. Потом скину воспоминания в думосброс крёстного.
Малфой умотал, а я остался дожёвывать завтрак.
— Макгонагал права, мы не должны смеяться над несчастьями других. — Нравоучительно сказала Гермиона, вставая у меня над душой.
— Так это не несчастье. Это глупость. А глупость — это второе счастье. Или третье? Помнится, Фридрих Шиллер сказал в своей пьесе: «Против глупости сами боги бороться бессильны». Уизли не сможет помочь ни магия, ни боги. Он сам виноват в своих проблемах. И тех, кто попытается помочь ему, он утянет на дно болота вместе с собой. Мы учимся всего ничего, но я ни разу не видел, чтобы он делал домашнее задание или тренировал заклинания. Надо полагать, он выше этого. И мой тебе совет — не давай ему списывать. Это будет худшим, что ты можешь сделать для него. Потому что он привыкнет, что все задания за него делаешь ты, потом начнёт не просто просить о помощи, а требовать её, а в конце ты вообще всё своё время будешь тратить не на учёбу, а на него. Оно тебе надо?
— Хмф!
Рыжая заучка развернулась и свалила прочь, даже не поблагодарив меня за ценный совет. Ну вот так всегда. Может, не зря она в каноне Рону отдалась? Может, он действительное её идеал мужчины — тупой бесчувственный чурбан, который в принципе не может существовать без её ежеминутных нотаций и понуканий? А что? Всё сходится. Она любит помыкать людьми, а Уизли — это идеальная цель для помыкания. Нужно будет обдумать, стоит ли вообще сводить Поттера и Грейнджер. А то она его испортит. А мне ведь из него ещё мага делать надо. Ох, не было у бабы забот, купила баба порося.
— Порось… тьфу ты, Гарри, идём на урок?
— А? Да, пошли.
Сегодня первым уроком было сдвоенное зельеварение. Ничего особенного на уроке не произошло. Мы опять варили то же зелье, я опять работал падаваном, в смысле подавал ингредиенты Симусу, а Лонгботом опять взорвал свой котёл. Хорошо хоть на этот раз Снейп успел кинуть щит, и светящаяся «кровь чужого» полностью осела на потолке. И как Невиллу это удаётся? Я сегодня краем глаза наблюдал за ним и так и не смог понять, что именно он сделал неправильно. Это была какая-то загадка. А я загадки люблю.
На втором уроке появился Уизли. Его новая авангардная причёска «лысый как колено» вызвала фурор. Народ потешался над жертвой, обсуждая его ночные приключения. Малфой смог-таки «оказать моральную поддержку» и рассказывал всем желающим в каком виде Рона достали из подземелий, и что быть лысым куда лучше того, каким он был утром. Уизли упорно молчал и только зыркал на окружающих исподлобья.
Третий день в Хогвартсе прошёл без особых происшествий. Ну, если только не считать за такое выданные нам домашние задания. Оказывается, первые пару дней учителя нас жалели, а вот сейчас взялись всерьёз. Из-за свалившейся на меня нагрузки, я нашёл время заняться дрессировкой Волдеморта только после ужина. Найдя пустой класс, я избавился от пыли на одном из стульев, уселся и начал повторять процедуру «форматирования» остатков мозгов тёмного лорда. Тот уже оказывал весьма вялое сопротивление, более напирая на жалость и стенания, чем на угрозы и проклятья.
К отбою мне удалось окончательно подавить сопротивление крестража и наладить канал доставки обезличенной магической энергии. А ещё я задумался над тем, можно ли использовать крестраж в диадеме, чтобы покуситься на запас энергии той части Волдеморта, что обитала в башке у Квиррелла? К счастью, на следующий день занятия начались с ЗОТИ, и подопытный маячил у меня перед глазами полтора часа с хвостиком. Тут уже я действовал мягче, в смысле в основном напирал на размягчение мозгов жертвы, которое та не должна была заметить раньше времени.
Остальной день прошёл в учебной суете. Рон Уизли восстановил запас волос на своей голове. Его братец Фред почти вышел из прострации. Он до сих пор не мог передвигаться самостоятельно, так что на уроки его за руку таскали однокурсники. Но улучшения уже были заметны. Пациент время от времени плакал горючими слезами, а его пылающий взгляд эти слёзы поджигал. Но на меня смотреть он всё ещё опасался. И правильно. Потому что от такой нагрузки глаза и лопнуть могут. Сами по себе, безо всякого моего вмешательства.
Следующий день был воскресеньем. Это был единственный выходной на неделе, и ученики прожигали его кто во что горазд. А вот Рон Уизли взялся за голову и приступил к выполнению домашних заданий. Ну в том смысле, какой он вкладывал в это слово. Я же развлекался чтением своей книжки по заклинаниям. Там было ещё много такого, до чего у меня не дошли руки и палочка.
После обеда я сидел на диване в гостиной Гриффиндора, когда в помещение зашёл мой должник.
— Драко, иди сюда, дело есть. — Подозвал я его.
— Чего?
— Садись, в ногах правды нет. — Малфой уселся рядом со мной, и я приступил к вербовке диверсанта. — Видишь, чем Уизли пишет домашнее задание? — Указал я ему на цель.
— Дешёвыми перьями. Это же нищие Уизли. — Скривился зажравшийся богатей.
— Это не просто дешёвые перья, Драко. Это самые дешёвые перья. Точнее, самые обычные перья из самых обычных магловских куриц. — Малфой не удержался и хрюкнул в кулак. — А что бывает, когда такими перьями пишут магические тексты?
Драко недоумённо посмотрел на меня, а потом на Уизли.
— Эх ты, темнота. В общем, если не напитывать пергамент или тетрадь своей магией, то там может начаться процесс стихийного зарождения магического артефакта. И результаты этого процесса сильно зависят от окружающей энергетики. Предлагаю помочь Уизли с трансформацией его конспектов в один из видов тёмной нечисти.
На этом Малфой опять не удержался и засмеялся, прикрывая лицо руками, чтобы не спалиться.
— Что нужно делать? — Деловито поинтересовался он, немного успокоившись.
— Нужно подкинуть в сундук Рона шкуру какого-нибудь магического животного. Лучше всего подойдёт шкура джарви. Это копеечный ингредиент, но у меня такого нет. Ты можешь сходить к своему крёстному и попросить у него одну шкурку. Скажешь, что хочешь сварить зелье. А потом надо будет разыграть небольшой спектакль, чтобы Уизли сам украл у нас шкуру и закинул в свой сундук. Так мы не только проучим его, но и окажемся невиновными, а потом ещё и пожалуемся на него декану.
— Я в деле. — Радостно потёр руки Малфой. — Что ещё нужно?
— Остальное я сам подготовлю. Как добудешь шкуру, заходи в гостиную. Тебе нужно будет сказать вот что…