До форта было рукой подать. Со стороны города толком защищен он не был. Так, небольшой вал, преодолеть который под силу даже мальчишкам. Ни рва, ни отвесных стен…
– Бегом!
Раз скрытность больше не могла нам помочь, оставалось надеяться на быстроту и натиск.
Мой отряд был составлен лишь из моряков «Глостера», которых я уже знал и которые, в свою очередь, знали меня.
Мы с разгона перенеслись через показушный вал и оказались во дворе укрепления. Отовсюду выбегали солдаты. Почти все неодетые, большей частью без оружия.
Сразу видно, нормативов на одевание здесь пока не сдают. Зря. Любая российская часть моего подлинного времени уже была бы готова дать отпор невесть откуда взявшемуся противнику.
Латы за сорок пять секунд надеть! Хорошая бы фраза могла быть в Средневековье! Жаль, я опоздал. Погонял бы охламонов с золотыми шпорами.
Нынешних противников мы именно гоняли. Безоружные, они бестолково носились взад и вперед, не понимая, в какой стороне спасение. Кому-то досталось прикладом по шее, кого-то убили. Война. Но в основном в плен взяли невредимыми. Легкость победы не позволила морякам озвереть. Просто так рубить и колоть не будешь…
Город был захвачен довольно легко. Утром на горизонте объявилась наша эскадра. Еще за день до нападения мы с Сорокиным на бригантине прошлись в виду берега. Согласно международным нормам, свой флаг капер обязан поднимать лишь перед боем. Вот мы и прогулялись под чужим. Точнее – под голландским.
И все-таки люди были не те. Мои прежние орлы четко придерживались всех требований нашего взаимного соглашения. Эти – нет. Пришлось повесить двоих за насилие. Порою для некоторых аргумент – только вид болтающегося в петле соратника. Стоит дать поблажку и потом ни за что не удержишь.
Убийство я еще мог бы простить. Попробуй докажи, кто на кого напал. Насилия над женщиной – нет. Надо – купи шлюху. Этого товара в избытке в любые времена.
Уже в обед мы погрузили на корабли выкуп. После чего внушительный отряд под моим командованием двинулся вглубь суши.
Ни о какой единой форме речь у моряков не шла. Оружие тоже было разномастным. Поэтому на регулярную часть мы походили мало. Зато четыре упряжки из конфискованных лошадей тащили захваченные орудия. Те, что оказались полегче. Да и вообще, колонна выглядела внушительно. Жители должны четко убедиться, что перед ними прошел авангард армии вторжения.
На самом деле для демонстрации пришлось снять с кораблей почти всех, оставив самый минимум, чтобы могли управиться с парусами.
Но это британцам знать ни к чему.
Наш рейд длился всего лишь два дня. Я опасался, как бы англичане не среагировали слишком быстро. Отрежут нас от берега или нападут на эскадру, и все. Во враждебной стране с достаточно густым населением партизанить не получится. Мы же толком местности не знаем. И смысл…
Точка рандеву была намечена заранее. Погрузка прошла без эксцессов в виду маячивших на горизонте эскадр, зато наверняка во все стороны скакали гонцы, предупреждали о высадившихся французах.
После этого нам удалось с боем захватить парочку подвернувшихся британских фрегатов. Правда, при этом призы сильно пострадали. Ремонтировать их не было ни людей, ни времени. Пришлось всех пленных высадить на берег, а корабли элементарно сжечь.
Теперь путь лежал в Шотландию. Маячила надежда, что горцы выступят против узурпатора престола. Может, и выступили бы. Кто знает? Нам узнать было не суждено.
Англо-голландская эскадра повисла на хвосте внезапно. И на этом закончилось наше везение. Сражаться с регулярным флотом, втрое превосходящим по вымпелам и бог весть во сколько раз по числу пушек, при риске, что враги могут получить подкрепление…
Мы были с наветренной стороны. Да что толку, когда атаковать просто глупо?..
Берега Шотландии виднелись на горизонте. И гораздо ближе горизонта маячили чужие корабли.
С самого выхода я потратил массу времени, добиваясь сплаванности эскадры. Жан Барт дал мне лучших капитанов. Но сколько потребовалось времени, чтобы заставить их признать мое главенство! Это же не военный флот с его дисциплиной!
Убедил. Не сразу, но убедил. Рации имелись только на двух моих кораблях. Тщательно скрываемые от всех непосвященных – мало ли какой груз порою находится на корабле?
Для остальных существовали флажные сигналы. Собственно, их еще в мире не было, разве что самые простейшие, однако мы еще в архипелаге разработали целую систему, и простейшие командировки «ветеранов» на каждый из чужих кораблей здорово помогали в походе.
И уж вдвойне – теперь. Костя на «Лани» руководил бригантинами, я – фрегатами. Поэтому отряд не рассыпался во время бегства, хотя мы вынужденно шли на расстоянии друг от друга. Для постоянного лавирования требуется место. Хотя бы чтоб не таранить своих.
А вечер все не наступал. Наверно, потому, что был нам нужен.
…Но у природы свой неизменный цикл. Человек воспринимает время субъективно. Порою день тянется до бесконечности. Потом оглянешься – как быстро прошла жизнь!
Солнце, столь долго издевавшееся над нами, устало от суеты и быстро покатилось за недоступный для нас берег. Небо стало темнеть, потом чернеть, и любопытствующие звезды с праздным интересом поглядывали на развернувшееся под ними действо.
Все необходимые распоряжения я передал заранее. Конечно, можно сигналить фонарем. Любой свет будет заметен издалека. Даже свет свечи, собственно и являющейся подобным фонариком. Но очень ли надо, чтобы он был заметен?
Дистанцию между собой и преследователями мы увеличили, насколько смогли, еще перед самыми сумерками. И фрегаты, и бригантины, отобранные для рейда, отличались мореходными качествами, явно превосходя идущие за нами британские и голландские посудины. По силе огня – дело другое. Но часто успех решают не пушки, а удачный маневр.
Единственный сигнал с флагмана, и семь кораблей погрузились во мрак. Ни единого огонька не светилось на палубах. Пусть появился реальный риск столкнуться, бесславно погибнуть в пучине, однако какая война обходится без риска?
Я не мог видеть происходящее, однако знал, что сейчас вся моя немногочисленная эскадра легла в поворот. Но только не в ту сторону, в какую думали наши противники.
Земля, скрывающаяся прямо по курсу, нервирует. Малейший просчет, и смерть будет неизбежной. Даже в неравном бою шансов уцелеть значительно больше, чем при столкновении с рифами.
Самые глазастые матросы старательно пытаются высмотреть что-либо по носу. Слух напряженно пытается уловить плеск сталкивающихся с камнями волн. А тут еще идущие в такой же тьме товарищи. Того и гляди, какой-нибудь свой же фрегат налетит, ударит в борт, и тогда все.
Я тяну до последнего. До того момента, когда уже становится невмоготу. Берег должен быть рядом. Только ночь безлунная, и разглядеть что-либо практически невозможно.
Пора!
Фрегат легко ложится в поворот. Теперь ветер дует нам в спину, и главным становится проскользнуть между Шотландией с одной стороны и англо-голландским флотом – с другой.
Костя тоже повернул. Но о судьбе остальных ничего не знаю. Огней по-прежнему не зажигаем. Видимости никакой. Кто, где, куда – ничего не известно. Одна лишь надежда на лучшее да понимание, что хотя бы двух опасностей пока избежали: рифов и столкновения. Если они не ждут нас впереди.
– Бриты идут. – Жан-Жак сумел углядеть далеко слева огонек.
Наши противники с опасностью считались, а с нашим существованием – нет. Наверняка боялись лишь одного – не упустить небольшую эскадру в ночной темноте. Не ведая, что мы расходимся с ними на контргалсах.
Во многих знаниях многие печали… Зачем же портить людям настроение раньше времени?
Неведение тоже не приносит радости. В Косте я уверен и без кратких сообщений по радио. А вот где остальные корабли…
Точка встречи определена заранее. Все равно нас неизбежно разнесет по морю, и мы вряд ли утром окажемся вместе. Кого-то отнесет течением и ветром. Может, и меня. Я же не корчу из себя великого мореплавателя. И даже Валеры со мной нет.
Интересно, как там они? Судя по количеству преследователей, дорога стала менее опасна. Однако флот у союзников большой. Таких эскадр могут сформировать с десяток.
Или не особенно могут? Ведь приходится какое-то количество кораблей держать в Средиземном и Карибском морях. А основные силы стоят, карауля эскадры Турвиля.
Собственно, на это и был рассчитан мой план. Узнав о возможной высадке, союзники будут вынуждены строже следить за основными силами французского флота. Тут уж не до конвоев. Выделенные против последних корабли должны быть перенацелены на мой авангард. А там – как повезет.
Пока везло.
Без связи плохо, однако сигналить я не решался. Стоит какому-нибудь не в меру глазастому британцу или голландцу заметить огонек, и весь маневр накроется медным тазом.
Лишь спустя два часа, когда, по всем расчетам, наши преследователи должны были оказаться далеко за кормой, я приказал послать короткий сигнал. Ответом были три огонька. Остальных мы не дождались.
Но и три неплохо. Мы свернули чуть мористее, чтобы хотя бы отдалиться от опасного берега. Идти сразу стало веселее. Команды смогли повахтенно отдохнуть. Я и сам поспал пару часов. Хоть как командующий флотилией был в ответе за все, однако дурная от усталости голова еще никому и никогда не помогала.
Отдых на войне не роскошь, а необходимость.
Ближе к утру мы стали более активно обмениваться сигналами. Но уже не с тремя кораблями, а только с двумя. И лишь еще позже вдали замаячил приветливый огонек. Судя по выдуманным нами позывным, не хватало двух фрегатов и бригантины. Еще не так плохо для ночного плавания. Тем более оставалась надежда, что пропавшие самостоятельно подойдут к точке рандеву. Капитаны там опытные. Вряд ли запаникуют, оставшись одни.
Потом в положенное время тьма стала сменяться сумерками. Не короткими, как на уже привычном юге, а неторопливыми, северными.