Еще через полчаса приехал целый взвод полиции со специальным оборудованием. Одной из вещиц, которой воспользовались коллеги, был почти игрушечный вертолет с видеокамерой, который запустили с первого этажа для обследования второго. Машинка осталась невредимой, и никто в нее не выстрелил, а оператор смог проследить по видео за всеми углами и закоулками, где могли скрываться люди.
Прикрываясь тяжеленными щитами, отряд по борьбе с терроризмом вошел на этаж, и через минуту подтвердились опасения Татаринова — нападавшие ушли.
Пока суть да дело, стало светать. Кэп видел, как грузят три трупа в белую телегу с мигалкой — результат их работы. Кавторанга видел натовские камуфляжи и натовское же стрелковое оружие. Но никаких знаков отличия, по которым можно было бы сказать, что перед ним бойцы того или иного подразделения, он не разглядел.
Приехал заспанный майор Брегг и стал таращиться во все стороны. Кэп предложил посмотреть на физиономии мертвецов и спросил, знает ли он кого-нибудь. Но майор никого не опознал и только лишь пожал плечами.
Перед началом перестрелки Дока разбудили в самый последний момент, и поэтому для него весь этот тарарам вышел абсолютно внезапным и абсолютно спонтанным.
— Хорошо, качественно храпишь, — похвалил доктора Голицын, после чего Татаринов и Диденко захохотали, а Бертолет лишь усмехнулся.
— Что вы ржете, кони?
— Спокойно, спокойно, — угомонил всех Татаринов. — Храпи громче, все нормально!
Надо же, как получается: не захрапел бы Док, так они все бы…
Вопрос о том, кто же их захотел всех на тот свет отправить, из пункта номер два превратился в пункт номер один.
Не дожидаясь, пока солнце полностью покажется над горизонтом, Татаринов связался с Москвой и доложил ситуацию. Вице-адмирал Илья Георгиевич Старостин уже был на ногах и достаточно бодрым и молодцеватым голосом поинтересовался подробностями.
Выслушав доклад о ночном бое и о двух «трехсотых», вице-адмирал набил свою трубку свежим табаком и неспешно раскурил ее. Общались они по спутнику через зашифрованный канал, поэтому говорить можно было достаточно спокойно. Татаринов ждал, пока генерал сделает одну-две затяжки для того, чтобы собраться с мыслями, и наконец услышал достаточно простой и понятный вопрос:
— Что сам думаешь?
Тут Татаринову пришлось делиться теми приключениями, которые выпали на их души до того, как начался бомонд высокопоставленных персон, с подробным рассказом освобождения детей. Не забыл он и о вчерашнем посещении полицейского участка, и о своих подозрениях насчет доктора Пинту.
— Что хочешь? — по-отечески спросил вице-адмирал — так, будто пришел с сыном в магазин электроники.
— Надо бы доктора этого… Пинту, допросить, — не слишком уверенно заявил Татаринов, что на самом деле являлось вторжением в жизнь гражданина другого государства и так далее, и так далее. — И… там у них было два русских мальчика, которые пропали. — После чего он был вынужден слушать в течение нескольких секунд тихое сопение и попыхивание.
— Ведь можешь ты, капитан второго ранга, надавить на живое, — пожаловался Старостин, затем снова замолчал на некоторое время. — Как доктора найдешь? Он наверняка уже из страны уехал.
— Так вы поможете.
— Ну да, ну да… — легко согласился Старостин. — Ты даже не представляешь, сколько нужно сделать звонков, чтобы предоставить тебе такие данные!
— Я думаю, один, — честно ответил подчиненный, и был прав. — Это же похищение людей! Да и бойцов у меня постреляли. Кто это все делает, надо выяснить!
Старостин пыхнул из трубки, и Татаринов живо представил, как клубы дыма поднимаются вверх, к потолку.
— Предположим, этот следователь — как его, Галинкаф? — нанял людей, чтобы вас убрать, а еще какие-нибудь гипотезы есть?
— Не исключено, пытались завладеть нашим оружием, — ответил Татаринов.
— Ну да, логично, — согласился вице-адмирал. — Ты там к следователю этому пока не лезь, не хватало нам еще дров наломать и схлестнуться с местной полицией. Вот тогда уже придется лауреату королевы Софи заместителю министра иностранных дел Кокареву разгребать за вами. А мы этого, сам понимаешь, допустить не можем. А то отковыряют у нас звездочки с погон и дадут другие, поменьше, хорошо, если еще и в армии оставят. Тут палку перегибать не надо.
— Да мы и не будем, только информацию дайте по доктору, — умоляющим голосом проговорил Татаринов.
— Ладно, жди, — согласился Старостин. — Вылет твой перенесу на вечер, но придется вам с военной базы убраться. Пока в нашем посольстве отсидитесь. Вдруг эти придурки не успокоятся…
— Да мы вроде успокаиваем как можем, — обиделся Татаринов. — Есть передислоцироваться в посольство!
Поручив своим людям собирать вещи, Татаринов нашел майора Брегга. Голландец предложил ему закурить и закурил сам. Мужчины стояли на территории военной базы, наблюдая за тем, как подчиненные таскают в подошедшую машину свои баулы и оборудование.
— Мне бы тут одного доктора найти, — буднично сообщил Татаринов своему компаньону, — который на вручение премии приезжал.
Брегг, в отличие от русских — вот что значит Европа, — не стал спрашивать, ни для чего нужен доктор Пинту, ни зачем нужен доктор Пинту, почему вы хотите найти доктора Пинту, — никаких подобных вопросов он не задал. Надо человеку — значит, надо.
— Улетел он, наверное, — предположил Брегг, спокойно покуривая и пуская дым в небо.
— Так, может, проверить? — ненавязчиво попросил еще раз Татаринов и посмотрел в глаза майора. Капитану второго ранга не было доподлинно известно, существуют ли в Голландии обычаи гостеприимства. Но когда Брегг согласно покачал головой, Кэп широкой улыбкой поблагодарил его. Потомок страны тюльпанов вытащил сотовый телефон и позвонил, по его словам, в Центр.
Татаринов терпеливо ждал, понимая, что этих центров очень много. И не только в мире, их много в отдельно взятом городе.
— По имеющейся у нас информации, — наконец родил Брегг, — доктор в данный момент находится по дороге в аэропорт.
— Как это здорово! — обрадовался Татаринов. — Мы успеем пообщаться с доктором, пока он еще не оказался в воздухе?
Брегг посмотрел на часы, прикинул расстояние до аэропорта и пожал плечами:
— Можем не успеть.
— Попробуем? — настаивал русский.
Длинный колебался до того момента, пока капитан второго ранга не пообещал ему поставить ящик виски.
Брегг высоко поднял брови:
— Видимо, он вам очень сильно нужен.
— Да, — согласился Татаринов, — понравилась его лекция в университете. И мне хотелось бы уточнить кое-какие детали.
Командир решил не искушать судьбу и не ждать информации из столицы, так как она могла опоздать, а если доктор исчезнет, то они концов не найдут. И всю эту историю замнут… А что ему делать со своими двумя ранеными людьми и двумя пропавшими русскими мальчишками? Да еще и растатуированный подросток, из которого или что-то вынули, или что-то в него всунули.
После того как они с майором Бреггом запрыгнули в его уже не новый «Вольво» и понеслись по трассе, Татаринов осознал, что найти человека в гигантском аэропорту не так уж и просто. Это практически невозможно. Поделившись своими соображениями с Бреггом, он услышал весьма интересный ответ:
— Скорее всего, доктор полетит через VIP-зону.
— А как же номер рейса? — снова поинтересовался Татаринов, на что Брегг отрицательно покачал головой.
— В Центре не знают.
Поскольку в дороге им предстояло провести несколько десятков минут, то командир спросил у майора:
— А что за Центр?
— Ну как же? — взмахнул руками Брегг, оторвав руки от баранки. — Административный центр, который регистрировал всех участников премии и развозил их по гостиницам. Координатор, — подобрал слово Брегг.
— А других гостей они знают номера рейсов, которыми они должны улететь? — Татаринов понимал, что он был очень назойлив, но уж очень не хотелось отпускать доктора.
Брегг еще раз созвонился и выяснил, что номера других рейсов им известны, а вот дальнейшие планы доктора Пинту оставались под вопросом, хотя время убытия из гостиницы им было сообщено.
— А почему вы решили, что доктор едет в аэропорт? — спросил Брегг.
Девушка на другом конце провода аргументировала свой ответ очень просто:
— Ему в Исландию, а в Исландию можно только на самолете улететь.
— Тоже верно, — согласился Брегг и, после того как закончил разговаривать, передал слова девушки Татаринову.
Кавторанга попросил разрешения закурить в машине и после того, как ему дали «добро», приоткрыл стекло и начал пускать дым, понимая, что он засадил в пустоту целый ящик виски.
Они на пару, как верные псы, проторчали около VIP-зоны три часа. Естественно, никакой доктор Пинту не появился. Теперь вся надежда была на Москву, и Татаринов хотел узнать, куда улетел этот сволочной доктор. Ведь наверняка есть списки рейсов и списки пассажиров, то есть они есть на сто процентов. Но будут ли они доступны Москве — это еще вопрос.
В то время как Татаринов и майор Брегг караулили доктора Пинту у VIP-зоны, сам доктор находился на приеме у королевы Нидерландов. Монаршая особа встретила ученого в своем рабочем кабинете. Когда он появился на пороге, женщина встала из-за стола и, подойдя к нему, протянула ему свою миниатюрную руку.
Высокий и худой брюнет вытаращил на властительницу глаза через огромные линзы очков и сделал не слишком ловкое движение из-за волнения, пытаясь поймать в воздухе ухоженную ручку. Когда же ему удалось это, он еле уловимо сжал ладошку и улыбнулся. Поскольку Софи почти все время смотрела на лицо доктора, она слегка отпрянула, потому что улыбка обнажила ряд желтых зубов.
Это было неприятно, но в то же время она понимала, что перед ней человек, который занимается наукой, а им можно простить нечастые походы к стоматологу и вообще некоторую запущенность собственной внешности. Королева предложила сесть облаченному в фисташковый костюм доктору в кресло напротив небольшого дивана, на котором разместилась сама.