Много жалоб и слез. Я как теннисный мячик
Отражаю себя от прозрачного тыла
Что зовется столом. Я запомнил как стыла
На плите коммунальной волшебная греча.
Я отдал бы себя всем кто хочет но вечен
Мой восторг и печаль под покровом дудука
Знала б ты как тогда я хотел твою руку
Искупать в ласках гордых в коварстве севана
(Знала б ты как тогда я хотел…)
Одиночество, одиночество есть нить подъемного крана
На котором висит поплавок из бетона
И ломает Литейный на пустыне бездомность.
Одиночество есть водка без наслажденья.
Лучше кофе вино и безвкусные деньги
Заработать их не составляет усилий —
Просто выйти и спеть. Запеленутый в силу
Голос мой дарит годы бессмертному залу
Одиночество есть. И таится в вокзалах
Эмигрантом скулит на коленях – обратно.
Но я больше не верю. Никому. Только брату.
И не смей меня звать шифром, азбукой Морзе
Я ушел навсегда. Всё предельно серьезно.
Салютую. Пока. Посошком сказки Грина
Одиночество есть. Буду ждать терпеливо
Плюс итог. Одиночество – фрак вдет в петлицы.
Четкий абрис лица. Загнут угол страницы.
И зима как наждак по лицу будто в драке.
Одиночество есть человек во фраке…
Одиночество есть человек во фраке…
Одиночество есть…
Патагония
Где-то уже весна и будет лето
И я с тобой туда уеду
Плюс, разумеется, моря
От нее всего можно ожидать. Но чего я не мог знать, ложась спать в тот вечер, что смогу заснуть в горизонтальном положении теперь лишь в трущобах Буэнос-Айреса.
Где-то в полночь раздалось пищанье, сопровождающее приход на телефон очень коротких сообщений.
Смс-ка была от Джульетты.
«Не ложись пожалуйста, тебе через два часа надо вылетать».
– Смешно. Звонки отключил, а где вибра на смс отключается – не понял, – подумал я, переворачиваясь на другой бок.
Глянул на часы. Полночь. Норм – до подъема еще почти 8 часов. Не страшно.
Взбив подушку, чтобы быстрей уснуть, я закрыл глаза и стал считать до тысячи.
Через 10 минут раздался подозрительный писк пришедшей смс-ки.
– Наверное баланс на нуле, – попытался я мысленно приободрить себя, хотя в глубине души уже знал, что это опять Джульетта.
“Вставай, возьми паспорт, сейчас приедет такси”, – гласило сообщение.
Я бросил взгляд на экран телефона – пятнадцать пропущенных звонков. Набрав, и не успев даже сказать «алё», я услыхал:
– Дуй в Буэнос-Айрес, билет тебе уже заказали в Пулково, через Испанию, там пересадка, долетишь до Буэнос-Айреса, там на автобус сядешь, до Патагонии, название города не помню, скину в смс. Там где-то на центральной площади.
– Дуй? А вот х-й!
«Ей помощь нужна. А у нас ни у кого нет виз. Это в Аргентине».
– Ты сумасшедшая. Какая помощь?
«Не знаю, там на месте узнаешь? Конкурс какой-то».
– Какой конкурс? Как Две звезды? Где это? Сколько туда лететь?
«Некогда. Короче, я бронирую билет тебе и быстро гостиницу ищу, дуй в аэропорт, приземлишься, лови смс с отелем».
– Охренеть, вы за меня все решили?!
«Ты в команде или нет?»
– Да в команде, в команде я. Черт бы тебя побрал.
«Паспорт не забудь свой заветный. Спускайся, такси уже внизу».
– Ну ты крутая.
«Я не крутая, я ответственная».
Упав в такси, я попытался осмыслить происходящее.
Вспоминал родителей, которые желали мне хорошего будущего. А я не поступил в Технологический и теперь полечу к черту на куличики, потому что кому-то нужно помочь. Что держит меня здесь? Ведь меня никогда не повысят даже до барабанщика.
– Да, ты точно этого хотел, – думал я, вспоминая детскую жажду приключений, «бесцельно прожитые годы», Жюля Верна и «Копи царя Соломона». – Кто я в этом мире? И чего лично я хочу? Играть на инструментах я не умею, а изучать программирование не хочу. Тогда как жить? И где?
В аэропорту было предрассветно, то есть серо и почти страшно, ведь предыдущий день ты еще не закончил, но оказался в дне новом, и этот новый, я даже не успел о нем подумать с утра, ибо утра не было. Я не успел его расчертить, а значит, он таил в себе неведомые опасности и преграды.
Приземление не стало примечательным. Все аэропорты похожи друг на друга. Словно крепости-аванпосты всеобщей уравниловки, из стекла и металла, в котором нет места живому колориту.
Телефон приземлился со мной, пропутешествовав в багажном отделении джинсов и через 5 минут он словил смс, в которой было указано, куда ехать.
Такси в Бунос-Айресе оказались не желтыми, как в Питере, а черными, но с желтой крышей.
Я успел подумать, что черный цвет не вяжется с той жарой, что была на улице.
Показав таксисту название отеля с экрана телефона я заметил его неодобрительную ухмылку, и мы двинулись в путь.
Из Москвы все отели кажутся Кемпинскими.
Сам центр города был красив, мы проехали мимо какой-то площади, на которой стояла стелла точь-в-точь как в Питере на площади Победы.
Мы двигались в сторону окраин, дома становились проще, улицы уже. Наконец, приехали на место.
Вокруг находились разноцветные многоэтажные лачуги, окна в которых были зарешечены. Будто кучу строительных вагончиков поставили друг на друга, раскрасив в различные яркие цвета.
«Отель» оказался полузаброшенной каморкой за пределами Буэноса. Хотя заплатить господину Кемпинскому я все равно бы не смог. Заплатив сто песо на «ресепшене», который представлял собой какой-то стол, я закрыл дверь лачуги и предпочел провалиться в омут сна, дабы не думать о том, где нахожусь и как сюда попал.
Утро не принесло облегчения, но дало возможность глотнуть кофе с круассаном в ближайшем кафе. Мулат в синей футболке любезно нарисовал на клочке папируса, как добраться до нужного городка.
Подъехал двухэтажный автобус. Заняв место наверху, я уставился в лобовое стекло и принялся глазеть на окружающую действительность, которая не таила в себе чего-либо загадочного или опасного.
Через пару часов начало клонить в сон.
Переезд на автобусе был еще более мучительным, чем два перелета. Заснуть я не мог и только проваливался в полудрему, как что-то привлекало внимание и выводило из сна – иногда это были горы какого-то странного сиреневого цвета, иногда отвесные скалы и озера, от красоты которых захватывало дух. Один раз у дороги валялся труп какого-то животного, похожего на лошадь.
Спасал дешевый кофе Зато теперь про меня нельзя сказать, что «ничего не может измениться».
Когда кофе потребовал свободы, пришлось спуститься на первый этаж.
На двери туалета висела устрашающая бумажка с надписью, которую гугл перевел как «Только писать».
Стемнело. Ночью навалил вдруг дикий холод, В России и Европе таких перепадов не бывает. Слава богу, на креслах были одеяла, замотавшись в них, как в кокон, удалось немного согреться.
Утром мы въехали в нужный городок. Автобус притормозил на старой площади, где вдоль домов стояли продавцы фруктов. Я прошел метров сто до нужного адреса. Я сразу понял, в каком она доме. В том, у которого было открыто окно, а из окна доносилась трель аккордеона.
Поднявшись на второй этаж, я постучал в старую деревянную дверь. Трель умолкла.
Дверь распахнулась, и я увидел ее – с растрепанными волосами, в синей футболке и каких-то шлепанцах.
До сих пор удивляюсь – почему на меня нахлынуло то чувство, будто вернулся домой из долгого путешествия? Ведь я никогда не был дальше от дома, чем в то мгновение.
– Салют. Спасибо, что не бросил. Я подумала, что теряю хватку.
– Хватку? Какую хватку?
– Хватку выйти навстречу неизвестности. Полной неизвестности.
– И что теперь?
– Теперь мне надо выступить. Но здесь ни бельмеса по-русски никто не понимает. В общем, по-английски тоже.
– А при чем здесь я?
– Помогать будешь. Тебе только виза не нужна из наших. Что-то с организаторами перетереть. Я аккордеон купила. На площади, в Буэносе у Диего. Классный, правда? – и смотрит своими глазищами.
Злость угасла, в центре циклона всегда тишина.
– Да, вроде ничего такой. А что надо делать? – спросил я.
– Сейчас нужно по-быстрому выучить несколько песен. С едой поможешь. Ноты распечатать. Иначе я не выиграю. Конкурс вообще смешной – скорее на выносливость. Местная традиция, очень красивая. Мне Диего как рассказал, я сразу поняла – мое. Его кроме местных и не знает почти никто. Съезжаются бандеонисты, это в общем местный аккордеон. В первый день надо показать, что ты вообще умеешь танго играть. Плевое дело, тут все правда на бандеонах играют, аккордеон местный. Второй день – аккомпанируешь парам в танце. Всех выстраивают на площади, по кругу, ну и запускают пары – тех кто хочет танцевать танго. Шпарят все на площади, кто сколько сможет, люди танго под это все вытанцовывают – причем танцует народ всех возрастов, съезжаются из окрестных городков и деревень. Кто дольше всех продержится из бандеонистов, тот и выиграл.
– А если никто не сломается? – спросил я.
– Тогда тот, у кого танцоров больше рядом остается в момент, когда солнце скроется целиком. Нехило, да?
– Вроде как да. Получается, кто больше понравится танцорам, они его как бы выбирают танцем? Где им лучше танцевать?
– Точняк. То, что мне сейчас нужно. У меня как раз месяц был научиться, убиваю двух зайцев. Еще и песен напишу на аккордеоне новых. Я-то уже кое-что умею, – и гордо тряхнула челкой. Хотя у меня и не бандеон, но я попросила Диего позвонить организаторам, и они обещали подумать и скорее всего нас допустят.
– Слушай, а есть такая вероятность, ну хотя бы небольшая, что мы проиграем на первом этапе и уедем домой?