– Есть новый анекдот про Штирлица, свежак.
Когда собиралось кольцо страждущих, Саныч начинал со смаком рассказывать:
– Ну, значит, подошел Штирлиц к сейфу, открыл его, да и вытащил из сейфа письмо Бормана. А Борман только кричал и вырывался.
Воцарялась жадная тишина, требующая развязки.
– А вы чего не смеетесь? Не дошло что ли? – вопрошал Саныч, с превосходством глядя на окружающих.
После того, как оригинальная версия просачивалась в умы окольными путями, Саныча останавливали на каждой перемене с требованиями:
– Эй, Саныч, расскажи анекдот про письмо Бормана!
Майк
И я пишу стихи всю ночь напролёт,
Зная наперёд, что их никто не прочтёт.
Зачем я жду рассвета? Рассвет не придёт.
В июне восемьдесят восьмого в перерыве между школьными экзаменами, мы пошли на
6-ой рок-фестиваль на Зимний стадион.
Сан Саныч, ярый поклонник «Аквариума» и «Зоопарка» отошел на 5 минут «за угол». В перерыве к нам подошел один из длинноволосых системщиков, коих тусовалось пока еще немало в местах, уже омываемых ритмами новой волны.
Волосатик предложил купить кассету какой-то группы с очень хорошими песнями.
– Чего за группа? – спросил Егор.
– «Зоопарк»
– Не слушаем такую… (у нас просто не было денег).
Волосатик понуро отошел. Через десять секунд к нам подскочил Сан Саныч с выпученными глазами.
Запинаясь и почти заикаясь, он стал чего-то лепетать, невнятно жестикулируя:
– А чего это…
– Что?
– Ну это… с вами… стоял…
– Да чего ты? рожай быстрее!
– Ну тут, я видел, тут… Майка.
– Да какая еще майка? Ты тридцать третьего что ли опился?
– Ну, вы идиоты что ли? Майк же к вам подходил. Что он сказал?
– Да ничего. Какую-то кассету предлагал купить. Мы его послали.
– Дебилы, вы же послали Майка…
– Ну и что? Мы пришли на «Ноль»! – гордо подняв голову, ответил Егор.
Суп
Друг познается в еде.
Галя не любила суп. Она его ненавидела. Каждое утро Галина мама уходила на работу, оставляя суп в холодильнике. Суп считался необходимым элементом питания для растущего организма. Галин долг был, придя из школы, открыть холодильник, достать суп, разогреть его на газовой плите и съесть.
Вместо этого каждый день она делала так: придя из школы, открывала холодильник, доставала суп, подходила с ним к окну, открывала окно и выливала суп.
Эта нехитрая последовательность продолжалась изо дня в день. Но случилось так, что в один из таких дней под Галиным окном проходил Сан Саныч. Действо к тому моменту вошло в привычку и выполнялось Галей автоматически, т. е. в одной руке она держала книгу, которую читала, а в другой кастрюлю с ненавистным супом.
Топая из школы, Саныч в тот день почему-то решил пройти не как обычно, по дороге, а свернуть и прогуляться вдоль дома. Сворачивая, он, конечно, не знал, что Галя уже открывала дверцу холодильника. Пройдя еще несколько шагов, Саныч замешкался, ибо у него развязался шнурок. Он присел, когда Галя доставала суп и встал, когда она уже открывала окно.
Саныч успел сделать несколько шагов, когда сверху на него обрушилась спрессованная холодная жижа так и не разогретого супа, состоящего из картошки, макарон, моркови и даже лаврового листа. Пережив первый шок от удара и холода, просочившегося за шиворот, Саныч посмотрел вверх, а потом сделал несколько шагов вперед.
– Эй, вы там! А по е-льничку за такое не хотите?! – закричал Саныч, но ответа не было. Тогда Саныч зашел в подъезд и стал звонить во все двери на седьмом, восьмом и девятом этажах. Он матерился и громко ругался, поэтому никто ему не открыл, в том числе и Галя.
После этого Саныч отправился домой стирать форму.
– Саша, ты почему сегодня без школьной формы? – урок математики начался с вопроса Марии Николаевны к Сан Санычу.
– Представляете, Мария Николаевна, иду вчера из школы, и вдруг на меня сверху ледяной суп падает. Всю форму гады испоганили.
– Ну это тебе еще повезло, что не кипяченый. Радуйся – легко отделался, – пошутила Мария Николаевна под ржание класса.
Никто не заметил, что Галя сидит пунцовая.
Только через 10 лет на концерте Гавроша Галя призналась, что это она вылила суп на Сан Саныча. Ее так проняло на «Ты город», что она подошла к Санычу и сказала ему об этом. Она всю жизнь боялась признаться, но вышло так, что Санычу уже было все равно и он не обиделся. Странные вещи порой делают с нами песни.
Школа жизни
Все знали Грега. Мне повезло, потому что с ним я учился в одном классе. У Грега не было денег на билеты, но он всегда обходился без них. ДК «Невский», Зимний стадион, Крупа, Рок-клуб, СКК, «Фонограф», ЛДМ, – он знал все залы и все чердаки, форточки, служебки, черные ходы, заброшенные дымоходы и входы для актеров, выходы во двор, дворницкие, места, куда заносят продукты в буфеты и даже лазы из подвала.
Самое главное – Грег мог незаметно пройти мимо билетеров. Это срабатывало в половине случаев. Для другой половины у Грега всегда имелись планы – основной и запасной.
На «Кино» попасть без билетов было невозможно. Но это перед концертом. Настоящий боец готовился к вылазке заранее.
В 2 часа к залу подъехала легковушка с кузовом, загруженная мороженым для кафе. Мы заботливо выгрузили металлические цилиндры с лакомством из багажника, помогая женщине-экспедитору и стали таскать их в буфет. Три-четыре ходки и мороженое расположилось в холодильнике, чтобы дожидаться участи быть поглощенным в антракте разгоряченной публикой.
Да, тяжело было продержаться последующие четыре часа в чулане со швабрами и грязной ветошью, но цель всегда оправдывала средства.
Вершиной тактической мысли Грега был проход на «Ноль» в ДК Невский. Первый ряд обороны держала милиция, которая еще снаружи отсеивала «неликвид». Дальше шли дюжие хлопцы в черном, словно сито выцепляющее рыбу поменьше. И лишь в конце стояли бабушки-пенсионерки, заботливо отрывающие корешок вожделенного билета.
ДК «Невский» – это отдельно стоящий куб, у которого окна первого этажа находятся на высоте вне досягаемости человеческого роста. Расположен он на пустыре. Других зданий рядом нет, пожарной лестницы тоже.
Зал вместил счастливчиков, и на улице осталось человек тридцать разношерстного люда – панки, алисоманы, рокабилы, в общем безбилетники априори.
«Вписки» не было. Вернее, почти не было, поскольку оставался все-таки какой-то пожарный вход в боковой части здания. Но двери были металлическими, на них висел здоровенный замок, а внутри, по слухам, дежурил наряд милиции.
– Стой здесь, – шепнул мне Грег и отошел в сторону. – Будь готов.
– К чему? – удивился я.
– Некогда, главное – не тормози в нужный момент.
– Эй, пацаны, кажется есть «вписка!» – крикнул он остальным, подозвав их в тесный кружок. Они о чем-то пошептались и отчалили за угол.
Если на стене висит ружье, то когда-то оно должно выстрелить – гласит закон драматургии. Если на рок-концерте есть запертая дверь, то недалеко должен валяться телеграфный столб – такой закон вывел в тот вечер Грег.
Обнаружив сей полезный предмет, группа меломанов под руководством Грега легко подняла его и, ускоряя шаг, пошла на таран. Первый удар сотряс двери, но они выстояли, слегка прогнувшись. Тогда меломаны отошли шагов на пять и нанесли еще один удар, посильнее предыдущего.
Всего этого я не видел, ожидая перед главным входом. Персонал лениво стоял за закрытыми дверями, покуривая и болтая о какой-то чепухе. Внезапно из глубины раздался какой-то крик, потом длинный милицейский свисток, и все бросились от дверей внутрь, оставив на входе одну «бабулю божий одуванчик».
Из раздумий меня вывел появившийся из-за угла запыхавшийся Грег, держащий в руке здоровенный кирпич. Задержавшись метрах в пяти перед входом, он с видом исполнения рутинной ежедневной работы метнул кирпич в стеклянную дверь и, дождавшись, когда все осколки упадут на бетонный пол, прошел внутрь.
Чего встал? Хочешь чтоб тебя повязали? – крикнул он, и я проскользнул внутрь мимо оцепеневшей бабули с широко открытыми глазами, направился в зал, где уже звучала со сцены «Школа жизни».
У Грега я научился главному – если хочешь оказаться на концерте, ты там будешь.
Человек в пиджаке
На шестой рок-фестиваль мы сходили еще раз. Там я впервые увидал этого странного человека.
Клоун, шут гороховый, олух, блаженный, петрушка, жердь, арлекин, посмешище, паяц, скоморох, комедиант, фигляр, юродивый…
Экзамены были сданы на хорошие оценки, и можно было расслабиться. Поехали я, Егор, Сан Саныч и Галя. Вообще-то мы пошли, как тогда говорили, «на Мост» (Калинов). Вышли из Гостинки и перешли на другую сторону Невского. Погода стояла солнечная и теплая, что для Питера редкость. Оттепель есть оттепель, а значит, светило Солнце.
У Елисеевского мы остановились купить мороженого в одном из уличных лотков на колесиках, ныне отправленных в отставку по совершенно непонятным причинам.
Галя протянула рубль женщине в белом халате и сказала:
– Нам 4 стаканчика по 15 копеек, крем-брюле.
Продавщица привычным движением открыла лючок, но достать мороженое не успела.
Ее взгляд остановился за нашими спинами. Не прекращая смотреть, она инстинктивно закрыла лоток и перекрестилась, прошептав:
– Господи, откуда берутся-то такие, куда только милиция смотрит…»
Мы тоже решили посмотреть, что там такое творится. Медленно поворачивая голову, я заметил, что множество окружающих тоже смотрят в одну точку, хотя ничего особенного вроде не происходило.
Группа людей, человек пять, проходили мимо нас. В центре шел и увлеченно что-то рассказывал высокий светловолосый человек в черном пиджаке. Все бы ничего, если б его грудь не была увешана десятками значков всех мастей. На лице были черные очки, как у кота Базилио, с висков свисали пейсы, коих тогда увидеть на улице было просто невозможно… тонкие штаны-дудочки были коротковаты, а завершали картину остроносые ботинки-гады, гордо смотрящие вперед, как ростры кораблей, готовые взлететь над расплавленным асфальтом Невского проспекта.