— Ты не видал Захру?
— Нет, господин. Я не сторож твоей жене. Вот если пропадет коза, тогда с меня и спрашивай. Но о твоей жене я ничего не знаю.
Вождь поднял на ноги воинов и бросил их на поиски пропавшей жены. Искали-искали воины, но ничего, кроме следов верблюда в песках, не нашли. Вернулись они домой, рассказали об этом вождю.
— О проклятье! — воскликнул тот. — Она убежала! Седлайте моего верблюда!
Воины тотчас оседлали верблюда. Вождь собрался, как подобает, взял оружие и вскочил в седло. Стражникам он сказал:
— Со мной никто не поедет! Достаточно того, что вы нашли в песках следы верблюда. Я пойду один по этому следу!
Вождь так и сделал. Тем временем Шаамба прибыл к колодцу, снял с верблюда поклажу, достал тафаравт[28] и обратился к Захре:
— Сейчас я спущусь в колодец и буду тебе подавать воду, а ты напои нашего верблюда.
Он проворно спустился в колодец и начал черпать воду. Женщина осталась стоять около колодца, глядя на дорогу, которая привела их сюда. Тут она заметила вдали всадника на верблюде. Воду, которую ей продолжал передавать Шаамба, она выливала на землю.
— Захра! — позвал он ее из колодца. — Верблюд еще не напился?
— Нет, нет еще.
Шаамба продолжал черпать воду и передавать ее Захре. А вождь тем временем подъехал к ним. Спрыгнув с верблюда, он перегнулся через край колодца, в котором находился Шаамба, и закричал:
— Будь ты проклят, вор Шаамба! Ты пришел в наш край, украл женщину и вздумал ее увезти! Ты не боишься ахаггарцев, но среди них еще есть мужчины, которые могут постоять за себя!
— На все воля всевышнего! — безропотно ответил Шаамба, покорный судьбе.
Потом он обвил свою шею веревкой, к которой был привязан тафаравт, и почти бездыханного его вытащили из колодца. Вождь крепко связал юношу и бросил под лучами раскаленного летнего солнца. Верблюда его он зарезал и начал жарить мясо. Потом вождь и Захра придвинули Шаамбу вниз лицом ближе к костру, дабы на его спине можно было складывать жареное мясо. Злодеи наелись досыта, но не спешили трогаться в путь, а стали ждать, когда спадет жара. К заходу солнца ахаггарец пошел за своим верблюдом, который пасся поодаль.
Связанный Шаамба попросил Захру:
— Дай мне глоток воды.
— Нет, не дам.
— Почему? Ты не боишься всевышнего? Все мои страдания из-за тебя. Ты забыла, что мы одного племени?
Она с опаской протянула ему воду.
— Чего ты боишься? Я же не дикий зверь!
— Я боюсь не тебя, я боюсь, как бы ахаггарец не увидел, что я тебя пою водой.
— Ахаггарец далеко, — успокоил ее Шаамба, — подойди ко мне ближе.
И как только она приблизилась, изловчившись, вцепился зубами в ее руку. Он потребовал, чтобы она его развязала немедля, иначе он отгрызет ей руку.
— Отпусти руку, я развяжу тебя! — взмолилась женщина.
— Нет, не отпущу, пока не развяжешь.
Взяв его кинжал свободной рукой, Захра разрезала веревки, которыми он был опутан.
Шаамба вскочил на ноги, огляделся по сторонам. Ахаггарец все еще был далеко. Тогда Шаамба проворно схватил доспехи вождя, взял его оружие и спрятался неподалеку. Как только вождь ахаггарцев приблизился, ведя на поводу своего верблюда, Шаамба выстрелил. Он наповал сразил врага, потом отрубил ему саблей голову.
Шаамба принес голову вождя Захре и сказал:
— Если бы не страх перед всевышним, я и с тобой поступил бы точно так же.
Однако он не причинил ей зла. Оседлав верблюда, он погрузил поклажу, усадил женщину рядом с собой и тронулся в путь, не забыв захватить голову ахаггарца.
Наконец Шаамба и Захра прибыли в родные места. Люди их племени вышли им навстречу.
— Мы считали тебя умершим, ведь прошел целый год с тех пор, как ты уехал.
— Да… Эта женщина хотела убить меня, но господь не допустил этого, — сказал Шаамба.
— Расскажи, как такое могло случиться, — попросили удивленные соплеменники.
Достал Шаамба из мешка голову врага, показал его вещи, верблюда, а также рассказал обо всем, что приключилось.
Выслушав его рассказ, братья Захры сказали:
— Ты настоящий мужчина и поступил, как подобает мужчине!
И они предали смерти свою сестру-изменницу.
Как сын каида женился
Перевод с французского И. Попова
Один каид — правитель города — выбрал для своего сына жену. Вечером, после свадьбы, сын вошел к новобрачной и спросил:
— Кому принадлежит твоя голова?
— Моему отцу и моей матери, — ответила она.
— Уходи, я развожусь с тобой.
Отец выбрал ему другую невесту. Вечером, после свадьбы, сын задал молодой жене тот же вопрос:
— Кому принадлежит твоя голова?
— Моему отцу и моей матери.
— Ты мне не нужна, развожусь с тобой.
Так повторялось четырежды — ни одна из четырех невест не ответила так, чтобы понравиться жениху. В конце концов отец рассердился и поклялся больше не вмешиваться в дела сына.
Прошел год. Мать молодого человека обратилась к мужу:
— Муж мой, ты слишком суров к нашему сыну. Если ты не подыщешь ему жену, мы можем остаться без наследников.
Муж на это возразил:
— Я поклялся не вмешиваться в его дела и на том стою. Не могу я теперь преступить собственную клятву.
— Если ты не можешь нарушить слово, то, может быть, поговоришь с кем-нибудь из своих знакомых, узнаешь, у кого есть дочери на выданье, пусть сын сам выберет жену. Вот и получится, что не ты его женишь, а он сам женится, самостоятельно.
Каид отправился на базар и переговорил с одним своим знакомым, с другим, пока ему не указали на человека, у которого было семь дочерей на выданье: шесть красавиц и одна дурнушка. Вот к этому-то человеку и направил каид своего сына.
— Я хочу жениться на одной из твоих дочерей, — сказал молодой человек.
— Пойдем ко мне, — сказал отец семи дочерей, — и ты их увидишь.
Но прежде чем покинуть базар, сын каида сказал отцу семи дочерей:
— Вот тебе четыре франка, купи мне на них лошадь.
Тот согласился и пошел к торговцам лошадьми.
— Послушайте, — обратился он к ним, — я хотел бы купить лошадь за четыре франка.
На него посыпалась брань:
— Ты что, с ума сошел?! Где найти такого глупца, который продал бы лошадь всего за четыре франка.
Так и вернулся ни с чем отец семи дочерей к сыну каида.
— Ну, где же лошадь? — спросил тот.
— Меня засмеяли, нет, мол, такого глупца, который продал бы лошадь всего за четыре франка.
— Тогда купи мне тень за восемь су.
Сыну каида хотелось испытать сообразительность будущего тестя. Пошел тот опять в торговые ряды:
— Братья, не продаст ли мне кто тень за восемь су? Но ему ответили дружным смехом:
— Кто же станет, к примеру, вырывать дерево, чтобы продать тебе его тень за восемь су? Ступай-ка отсюда прочь!
И опять пришлось отцу семи дочерей вернуться ни с чем.
— Ну, где же тень?
— Никто не захотел вырывать дерево, чтобы продать мне его тень за восемь су.
Отправились они к дому будущего тестя. По дороге жених и говорит:
— Давай или ты меня понесешь, или я тебя, так нам будет легче одолеть подъем на этот холм.
— Сынок, — ответил будущий тесть, — я уже в годах, а ты молод. Мне не пристало нести тебя на руках, а тебе не под силу.
Дома будущий тесть собрался резать петуха на угощение.
— Давай я зарежу, — предложил жених.
Будущий тесть согласился. Жених ловко отрубил петуху голову, а потом отрубил лапы и положил их в капюшон своего бурнуса. Когда петуха сварили, жених вызвался разделить его меж всеми членами семьи. Голову он положил старику, грудку — его жене, ножки — сыновьям, крылья разделил между дочерьми, но и себя не забыл. Жениху поставили новую тарелку, но он вдруг заявил, что есть не станет с этой тарелки, она, мол, треснутая. Домочадцы по очереди разглядывали тарелку, но никакого изъяна не нашли. И тогда сын каида попросил:
— Постелите мне постель, я валюсь с ног от усталости.
Постелили ему постель, он лег и вскоре захрапел — притворился спящим, чтобы услышать, что будут говорить домочадцы.
Будущий тесть принялся рассказывать дочерям и жене все, о чем они говорили с сыном каида, и заключил свой рассказ так:
— Не помню, чтобы я когда-нибудь в жизни встречал столь странного человека.
Дочери принялись толковать поведение сына каида каждая по-своему, но так ничего и не смогли объяснить. Тогда в разговор вступила дурнушка:
— Отец, если сестры не побьют меня, я сейчас тебе все объясню.
— Объясни, объясни! — молвил отец.
И дурнушка сказала вот что:
— Отец! Когда этот человек дал тебе четыре франка, чтобы ты купил на них лошадь, он всего лишь имел в виду башмаки. А когда сказал: «Купи мне тень за восемь су», — то имел в виду соломенную шляпу. А слова: «Или ты меня понесешь, или я тебя, так нам будет легче одолеть подъем», — надо понимать так: «За беседой дорога покажется легче». Зарубив петуха, он положил его лапы в капюшон. Это надо понимать так: «Если я найду здесь ту, которая мне подойдет, хорошо, ну, а коли нет, ноги, которые принесли меня сюда, унесут и отсюда». Когда он делил петуха, тебе он дал голову, потому что ты глава семьи; грудку он дал маме, потому что она основа семьи, на ней лежат все заботы и трудности; ноги он отдал братьям — это наша опора; крылья он отдал сестрам — они выйдут замуж и упорхнут из дома. Про тарелку он сказал, что она с трещинкой. Эти слова надо понимать так: наша старшая сестрица с виду хороша, да характером дурна. Ей ведь и, правда, на язычок не попадайся, оттого, наверное, ее первый муж и отправился на тот свет.
Тут сын каида скинул одеяло и сказал:
— Вот такая хозяйка и нужна мне в дом!
И он заявил, что женится на дурнушке. Дома отец спросил его:
— Ну как, выбрал себе жену?
— Да, отец!
Вскоре сын каида послал двух слуг с подарками для невесты. Подарков было много, каждой вещи по паре. По дороге слуги присвоили себе ровно половину, так что невесте досталось каждой вещи по одной. Кроме дурнушки, сидевшей за вязанием, в доме никого не было.