Мои перепончатые пальцы!
— А чего мы ждём? Поднимайте флот, авиацию, да бомбите их, Владислав Владимирович. Это же у Царя там линкоры.
— Данила, ты слишком оптимистичен. Линкоры — это, конечно, хорошо, но они подходят только для прибрежных операций. А здесь глубина материка.
— Сверху тоже никак?
— Бомбардировка с истребителей? Хорошая мысль, только у них там силовые поля. С кораблей бы их накрыть, тогда был бы шанс достать.
— Что ж, понятно. Но это всего лишь временные неудобства, Владислав Владимирович. Я всё устрою. Эти монахи недолго останутся вне зоны досягаемости. Так что приготовьте всё, что плавает, летает и стреляет.
— Как скажешь, конунг, — отвечает он, и я чувствую, что отложил трубку с явным облегчением. Любит он драму, что тут поделать.
Дом встретил меня тишиной и мягким светом, пробивающимся из-под дверей. Половина дома уже спала. У меня было сильное желание броситься в постель и забыться, но… не сегодня. Сегодня предстояла бессонная ночка, ведь иначе до утра мог не дожить весь Невинск — и это ещё в лучшем случае. Проходя мимо гостиной, я наткнулся на неожиданный сюрприз. Светка, вся такая серьёзная, сидела на диване и была полностью поглощена чтением романчика с ванильной обложкой.
— Ну-ка, что это у нас? — с ухмылкой спрашиваю, взглянув на книгу.
Светка вздрогнула, как воришка, пойманный на горячем. Лицо вспыхнуло краской, а роман тут же скрылся за подушкой.
— Ты ничего не видел! — выпалила она, нервно прижимая подушку к груди.
— Снова ничего не видел, — с улыбкой киваю. — Я же телепат, у меня это отлично получается.
Она недоверчиво хмурится, но явно облегчённо выдыхает, увидев, что я не собираюсь продолжать.
— Слушай, мне срочно нужно в Невинск, — говорю уже серьёзнее. — В Антарктике активизировались монахи. Они там готовят вторжение.
— Отлично, я еду с тобой, — Светка тут же подскакивает, глаза сверкают боевой решимостью.
— Поедешь, но не для того, чтобы сражаться. Ты будешь моим связным в Невинске. Через брачные кольца связь самая идеальная, а мне нужно держать контакт с гвардией и дружиной.
Её плечи опускаются, и решимость сменяется плохо скрываемым разочарованием.
— Но я хочу быть в деле! Бить этих фанатиков-монахов…
— Свет, — мягко перебиваю её. — Через кольца ты будешь моими глазами и ушами. Это не менее важно, чем швыряться фаерболами.
— Да уж, отмазался, — бурчит она, но соглашается. — Ладно, командир, когда выезжаем?
— Через четверть часа, — бросаю через плечо, уже направляясь в коридор.
Я нахожу Лену в соседней комнате, где она с предельной серьёзностью склонилась над стопками салфеток. Она явно старается выбрать идеальный вариант для предстоящей свадьбы. По-моему, они с Камилой чересчур углубились в детали — на собственное венчание они, кажется, потратили меньше времени и нервов. Насте повезло: такие увлечённые организаторши — настоящая находка.
Рядом, на мягком ковре, раскинулась Красивая. Гигантская кошка лежала с ленивым изяществом, наблюдая за Леной полуприкрытыми глазами.
— Лена, — тихо произношу. Она оборачивается с легким удивлением, но тут же улыбка становится шире. — Мы со Светой уходим в Невинск. Монахи сильно шалят. Ты за главную, пока нас не будет. Лакомка беременна, так что ты — самый хозяйственный человек здесь. Справишься?
— Конечно, Данечка, — заверяет благоверная.
Через пятнадцать минут я беру Светку за руку, активируя портальную статуэтку. На всякий случай заранее связываюсь с Портаклом, чтобы всё прошло гладко. Однако наш процесс подготовки внезапно прерывается — в дверях появляется Красивая. Её громкое, словно заявляющее о праве на участие, мурлыканье наполняет комнату.
— Сударыня, хотите с нами? — спрашиваю я с улыбкой, поднимая бровь.
Тигрица… кивает. Да-да, величественно и совершенно недвусмысленно.
— Ну что ж, хорошо, — подмигиваю Светке. — Коснись сударыни. Видимо, госпожа Красивая соскучилась по тигрятам.
Светка тянется к спине Красивой, но та, с характерным тигриным изяществом, хлопает её хвостом по руке.
— Она не хочет, Даня, — удивленно говорит блондинка.
Тигрица подходит ко мне и, не дожидаясь приглашения, прижимается боком к моему бедру.
— Так тоже сойдет, — соглашаюсь, удерживая статуэтку одной рукой, а другой крепко сжимая Светкину ладонь. Для перемещения вместе с кем-то нужен тактильный контакт.
В следующую секунду активация завершена, и нас переносит прямо во двор Невинского замка.
Во дворе у стелы нас встречает Портакл. Он зевает с таким беззаботным видом, будто его только что разбудили от полуденного сна.
— Все твои командиры уже в сборе, менталист, — лениво сообщает он, едва прикрывая рот рукой.
— Отлично, оставь стелу активной. Скоро она снова пригодится.
Со Светкой направляемся в замок. Внутри, в штабной комнате, царит то, что я бы назвал «организованным хаосом». Булграмм облокотился на стену с суровым выражением лица, Ледзор Одиннадцатипалый обдувает руки морозным дыханием, а Студень сосредоточенно указывает на карту, закреплённую на стене.
Змейка же, занимает самое необычное место — она лежит на столе, с ленивым удовольствием изгибаясь. На её чешуйчатых губах застыли капли чая.
— Пахнет мятой, — замечаю, войдя в комнату.
— Прости за бардак, Филинов, — внезапно раздаётся голос Фирсова. Он кивает на опрокинутую чашку и добавляет с едва заметной улыбкой: — Змейка оценила наш мятный чай… скажем так, слишком хорошо.
М-да, а ведь Горгоны тащатся от мяты, как кошки.
— Окей, но больше никакого чаепития на штабных столах, — бросаю взгляд на изгибающееся тело довольной Змейки. — Милая, могла бы ты освободить поверхность?
Хищница недовольно шипит, но всё же соскальзывает на пол, продолжая облизываться.
— Студень, твой отчёт, — перевожу взгляд на карту.
Студень кивает, указывая пальцем на точку на карте.
— Здесь, по данным разведки, собрались монахи с големами, — его голос ровный, но в интонациях слышится напряжение. — Красные метки обозначают монашеские Обители. Как раз между ними монахи и устроили лагерь сбора.
Глаза упираются в карту, пестрящую красными метками. Доклады продолжают звучать. Студень говорит, что армия монахов действительно неслабая. Фирсов угрюмо уточняет, что среди них замечены полукровки-дроу.
Я делаю вывод: монахи скоро перенесут своё войско в Невинск с помощью Гагера. Это становится почти очевидным. Не знаю, почему этот лорд-дроу ко мне прицепился. Вряд ли он просто злопамятный. Наверняка, союз с монахами дает ему какие-то выгоды. Может, подкинут ему пару ламп с джиннами.
— Так сколько их там? — спрашиваю.
— Три десятка големов и сотни две дроу-мутунтов. Монахов пока непонятно — они еще прибывают.
Внимательно изучаю карту, раздумывая что предпринять, наконец даю указания:
— Привести всю гвардию и дружину в полную боевую готовность, — резко бросаю, обводя взглядом присутствующих. — Булграмм, срочно перекинь сюда старшую и среднюю дружины. Фирсов, займись позициями с «Тибетом». «Бураны» держите наготове — если монахи с големами доберутся до Невинска, не скупитесь на кислотные залпы. Мы не имеем права дать им пройти в город. Всё должно быть подготовлено к возможной атаке.
— И все же их многовато, Филинов, — замечает Фирсов.
— Тогда мы примем бой и сразим их насмерть! Падем в великой битве за нашего конунга! — громогласно заявляет Булграмм, грозно сверкая глазами. Его рука сжимает рукоять меча, будто он уже видит врага перед собой.
— Успокойся, воевода, — обрываю я, не отрывая взгляда от карты. — Никаких эпических битв тут устраивать не будем. Всё сделаем проще. Пойдём только вдвоём — я и Одиннадцатипалый. Возьмём сани и отправимся в Антарктику.
Ледзор, который всё это время молча наблюдал за происходящим, облокотившись на стену, усмехается. Его голос звучит гулко, словно раскат далёкого грома:
— Хо-хо-хо! Вот это мне по душе, граф! Рванём прямиком навстречу льду и ветрам! — его улыбка становится шире, а в глазах загорается холодный азарт.
Сказать, что я готов, — значит ничего не сказать. Но прежде чем успеваю ответить, меня отвлекает «ррр!» — Красивая выдала своё мнение. Её голос заполнил комнату, привлекая внимание всех присутствующих.
Я оборачиваюсь к тигрице: она сидит, гордо подняв голову, её глаза сверкают решимостью. Я задерживаю на ней взгляд и, озвучивая первую мысль, говорю:
— Сударыня, к сожалению, вы не можете сопровождать меня. Ваше бесстрашие и сила не вызывают сомнений, но, увы, вы не обладаете способностью к ментальной невидимости.
Красивая недовольно мурчит, её хвост резко раскачивается из стороны в сторону, глаза полны чего-то… странного. И тут я замечаю это. Она словно растворяется. Не физически, нет. Но её присутствие как будто исчезает на ментальном уровне. Я не чувствую её мысли. Пустота. Хотя если попытаться проникнуть глубже, едва заметный след всё же прослеживается, но это возможно, если ее видеть перед собой или знать, что она рядом.
— Хм, — я хмыкаю, скрестив руки на груди. — Сударыня, вы полны сюрпризов. Хорошо, вы идёте с нами.
Тигрица оскаливается, явно довольная собой, полосатый хвост плавно подёргивается. Но в этот момент из угла комнаты раздаётся низкое, гортанное:
— Хочччу ссс мазака, — растягивает слова Змейка, её голос звучит одновременно умоляюще и настойчиво, как будто это вопрос уже решён.
Я лишь качаю головой:
— Нет, Мать выводка. Ты останешься здесь. Будешь охранять Свету и свой выводок. Если что-то пойдёт не так, и големы нападут на Невинск, тебе придётся защищать Невский замок. Это не просьба, а приказ.
Змейка вздыхает, но не спорит.
— Значит, решено, — подвожу итог, бросая взгляд на карту. — Мы идем втроем, чтобы действовать быстро и без лишнего шума. Ледзор, готовь сани. Красивая, следуй за мной. Остальным — занять оборону и быть готовыми ко всему. Пока меня не будет, слушайтесь приказов Светланы Дмитриевны. Она — мой голос в моё отсутствие. Не сомневайтесь в её словах.