Светка кивает, стараясь выглядеть уверенно, будто командование — её второе дыхание. Но едва уловимый блеск волнения в глазах и лёгкая напряжённость в плечах выдают, что для неё это всё ещё новый опыт. Я медленно обвожу взглядом собравшихся, и лишь после этого разворачиваюсь к Ледзору и Красивой.
Выйдя наружу, мы встречаем приготовленные к отправке сани. Белые медведи стоят в упряжке, массивные, как движущиеся айсберги, их густые шкуры блестят под холодным светом луны. Ледзор подходит к переднему зверю, хлопает его по холке:
— Хорошие парни. Хо-хо-хо, готовы ли вы к великой прогулке?
Я поднимаюсь в сани, Ледзор залезает следом, а Красивая легко запрыгивает на своё место, устроившись с королевским достоинством. Портакл завершает активацию портала, и перед нами возникает яркая расширенная под транспорт арка, сверкающая, как гигантский ледяной кристалл.
— Поехали, — коротко командую, и медведи тут же срываются с места, унося нас прямо в сверкающий вихрь портала.
Мы оказываемся в ледяной тишине заброшенной Восточной обители. Вокруг простирается бескрайняя снежная пустошь. Стены покрыты инеем, поблескивающим в тусклом свете оставленных светильников. Я быстро осматриваюсь, оценивая не появился ли кто посторонний в крепости. Тишина, чужих сознаний нет.
— Ладно, — говорю, сдержанно, указывая на зияющий пролом в стене. — Через проход выходим наружу. Берём курс на запад. Не теряем времени.
Медведи, как хорошо отлаженный механизм, вытаскивают сани через разрушенную часть стены. Мы вырываемся на открытое пространство. Холодный ветер хлещет в лицо, снежные равнины простираются до самого горизонта, а сани несутся так плавно, что кажется, будто мы летим.
Мои ментальные щупы вытягиваются, словно струны, касаясь сознаний далеко впереди. Там, среди снегов, мерцают враждебные мысли монахов.
— Ледзор, — бросаю через плечо, оборачиваясь к напарнику, — подождём немного. Хочу пересчитать их перед тем, как лезть в драку. Ненавижу сюрпризы.
— Как скажешь, граф, — отвечает он, и его голос раскатывается гулом, словно далёкий гром. — Только дай знак, когда будешь готов, и мы засыплем их снегом по самое не хочу! Хо-хо-хо!
Медведи замедляют ход, практически замирая на месте. Я сосредотачиваюсь, глубоко вдыхая морозный воздух, и направляю ментальное щупальце в сторону врага. Сознания вспыхивают перед внутренним взором, словно звёзды на тёмном небе. Я начинаю считать, оценивая их количество и ранги, внимательно просеивая каждое, чтобы ничего не упустить.
— Поехали дальше.
— Ни слова больше, хо-хо-хо!
— Несколько слов всё-таки скажу — не используй лишнюю магию, чтобы не палиться.
— Хрусть да треск! И то верно, граф!
Сани несутся через снежную пустошь, ветер бросает в лицо белые хлопья. Ледзор управляет медведями, сосредоточенный, будто перед финальным ударом. Красивая устроилась рядом, свернувшись клубком, но её глаза, полные золота, внимательно следят за горизонтом. Я же, честно говоря, вдыхаю холодный воздух и думаю, что мои перепончатые пальцы скоро совсем отвалятся. Но легионера огневика не включаю, не хочу тратить энергию. Просто ускоряю свой метаболизм.
Покров Тьмы и ментальная невидимость делают своё дело — нас не видят и не ощущают. Медведи же выглядят вполне естественно, чтобы не привлечь лишнего внимания. В этих краях их и так полно, так что ни у телепатов, ни у сканеров они не вызовут вопросов.
Картина впечатляющая. Или устрашающая, тут уж как посмотреть. Лагерь гудит, как улей. Громадные големы, угрожающе сверкающие рунными линиями, выстроены в идеальных рядах. Между ними снуют монахи, что-то переносящие, а их лампы-джинны время от времени пускают языки магического пламени. Добавим к этому полукровок-дроу, подчинённых Гагера, — и у нас настоящий парад фэнтезийных кошмаров. Всё, что только можно вытащить из глубоких снегов и затащить в этот лагерь, собрано здесь.
Ледзор хмыкает. Его плечи не дрогнули, но я чувствую, что даже ему это зрелище кажется слегка избыточным.
Пока я вглядываюсь в лагерь, мысль одна за другой начинает складываться в логическую цепочку. Такая концентрация сил? В одном месте? Мои перепончатые пальцы! Это может означать только одно: Северная обитель, скрытая и, вероятно, самая важная, сейчас осталась практически без защиты. Отличная новость для нас. И плохая — для этих фанатиков.
Я оборачиваюсь к Ледзору. Его ледяные глаза едва заметно скользят по мне, полные немой готовности. Он ждёт команды, напряжённый, как натянутая тетива. Одиннадцатипалый готов броситься в неравный бой, если потребуется, даже ценой своей жизни. Уж не знаю, чем заслужил такую преданность, но сейчас этого не требуется.
— Направляемся к Северной обители, — говорю, указывая в сторону — строго на север. — Пусть сидят здесь со всей своей армадой. Мы воспользуемся шансом.
Ледзор ухмыляется. Его зубы блестят, как лёд. Он коротко кивает, держа медведей под контролем. Те, почувствовав перемену настроения, разворачиваются с санями, и мы мчимся дальше.
Красивая поднимает голову, внимательно смотря на меня. Кажется, она что-то подозревает.
— Да-да, сударыня, скоро ваши острые, как бритва, когти и ослепительно белые клыки найдут себе применение.
Она не отвечает. Только мурчит и продолжает следить за дорогой.
На полном ходу я вытаскиваю артефакт связи, активируя его одним движением. Зелёное свечение окутывает кристалл, и через секунду раздаётся голос Владислава Владимировича, спокойный и деловитый, как всегда:
— Данила? Что-то срочное? — голос Красного Влада звучит ровно, но в нём слышится скрытая настороженность.
— Слушайте внимательно, — говорю я, прикрывая артефакт от порывов ледяного ветра. — Между Северной обителью и лагерем големов есть узкий перешеек, с двух сторон окружённый морем. Когда мы устроим шум в Северной обители, монахи и их големы, скорее всего, бросятся на выручку. По крайней мере, такова моя ставка.
Я делаю паузу, чтобы дать ему время осмыслить сказанное, а затем продолжаю:
— В этот момент вам нужно нанести удар. Обрушьте на перешеек всё, что есть: бомбардируйте его, перекройте путь, уничтожьте как можно больше. Переместите флот ближе и держите его наготове. Ваша цель — не дать им продвинуться дальше.
На том конце пауза, но я уверен, что Владислав не теряет времени. Его голос возвращается с уверенными нотками:
— Без проблем. Всё сделаем. Флот уже готов к действиям. Отправляем его к перешейку.
— Отлично, — коротко отвечаю, обрывая связь.
Артефакт гаснет, и я снова сосредотачиваюсь на дороге. Медведи рвутся вперёд, а сани, казалось бы, скользят над снежной поверхностью, оставляя за собой длинный извилистый след, который немедленно заметает магия Ледзора. Холодный воздух обжигает лёгкие, но я даже этому рад. Очень отрезвляет и приводит мысли в порядок.
По мыслеречи связываюсь со Светкой:
— Похоже, я нашёл способ избежать эпической бойни в Невинске. Но посмотрим, не будем загадывать.
Её голос звучит мгновенно, с лёгким оттенком зависти:
— Блин, как я хотела бы с тобой покромсать монахов.
Я усмехаюсь. Конечно, хотела бы. Она бы и в одиночку пошла, если бы я разрешил.
— Почитай пока свой роман, — подначиваю её.
— Да-а-аня! Ну хватит! — возмущается она. — Я же девочка! Люблю иногда почитать о любви!
— Да-да, конечно, — отмахиваюсь я, стараясь не засмеяться. — О великой и страстной любви, не так ли?
— Ну-у-у Да-а-аня!
Красивая, будто чувствуя настроение, тихо мурлычет рядом, и я думаю, что в жизни действительно есть место для иронии. Даже посреди пустошей, когда на тебя скоро понесутся големы и фанатики.
Ледяная крепость вырастает перед нами, её башни без окон высятся над заснеженной антарктической равниной. Даже в лунном свете она выглядит почти мёртвой. Ни звука, ни движения, ни единого признака активной защиты. Только гнетущая тишина. Здесь даже ветра нет.
Я усиливаю Покров Тьмы, укрывая наши сани от любого случайного взгляда. Ночь играет нам на руку — её густая темнота делает маскировку практически идеальной. Мы подъезжаем ближе, и я замечаю, что никаких силовых полей или видимой охраны снаружи нет. Либо монахи слишком самоуверенны, либо они спрятали все ловушки внутри.
У подножия Обители мы останавливаем сани.
— Дальше пешком, — говорю я, жестом указывая вперёд.
Уставшие медведи тяжело опускаются в снег, едва дождавшись, пока мы развяжем упряжь. Через мгновение они уже спят, раскинувшись в снегу. Да, гнали мы быстро. Очень быстро.
Мы приближаемся к массивной ледяной стене, внушительной и, казалось бы, неприступной. Но это лишь для тех, у кого в команде нет ледяного Грандмастера.
— Ледзор, проход, — коротко велю я, предварительно проверив стену на отсутствие магической сигнализации.
Он, ухмыльнувшись, кивает и поднимает руки. Воздух вокруг становится ещё холоднее, если такое вообще возможно, а стены начинают дрожать. Словно по мановению невидимой руки, лед в одном месте начинает таять, образуя ровный проход. Ледзор работает быстро и тихо, и через несколько мгновений перед нами открывается тёмный туннель.
— Вперёд, — киваю, заходя первым.
Ледзор тут же закрывает пробитую брешь за нашей спиной, оставляя стены такими же цельными, какими они были до нашего появления. Никаких следов проникновения.
Внутри воздух не теплее, чем снаружи. Лёд блестит, отражая слабое свечение ламп, скрытых в потолке. Но моё внимание привлекает не это. В стороне, чуть дальше по коридору, я замечаю контрольную точку магической сигнализации.
— Вот и первый сюрприз, — шепчу я.
Подхожу ближе, вытягивая энергетические щупы. Жабун, уже настороже, его энергия струится по моим нервам, как ток.
— Жора, кушать подано, — мысленно приказываю, чувствуя его нетерпеливое кваканье в голове.
Поглощенная энергия пробегает по жилам, и через секунду вся контрольная система в этом месте обесточивается. Никакого шума, никакой тревоги. Всё выглядит так, будто ничего не произошло.