— То есть у них там прорыв? — удивляюсь. — А какова его сущность? Это Астральные карманы?
— Уже не Карманы, хоть и когда-то были ими, — вздыхает леди-«шоколадка». — За стеной — гигантская, стабильная материализация.
— И насколько велик прорыв?
— На треть планетарного шара. Там целый край мира под властью Астрала.
Я перевариваю услышанное. А потом выдыхаю:
— Хочу в мир херувимов.
После разговора с Масасой я выхожу в ментальный эфир и нахожу Зелу. Альва стучалась по мыслеречи во время общения с леди Организатором, но вопрос был не срочный, и я отложил его на потом.
— Мой король, — сразу отзывается альвийская воительница. — В Шпиль Теней прибыл посыльный херувим от Дома Лунокрылых. Он снова хотел договориться о твоей встрече с главой Дома.
Я на мгновение задумываюсь. После беседы с Масасой у меня заметно прибавилось уважения к летунам, которые сдерживают Астрал.
— Посыльный ещё у вас?
— Да, я сказала, чтобы он подождал, когда наш король освободится и сможет дать ответ.
— Хорошо, — говорю. — Передай: я встречусь с лордом Димирелем завтра в десять утра, если он сможет явиться в Шпиль Теней.
— Думаю, сможет. Судя по рвению посыльного, лорд сильно нуждается во встрече с тобой, — отзывается Зела и уходит с линии.
Что ж, теперь я тоже хочу встретиться с херувимами. Мои перепончатые пальцы! Материализация Астрала существует в одном из миров, и я ни сном ни духом! Мне надо обязательно побывать там и изучить явление. Авось и магнитиков там нахватаюсь.
Очень интересно, как херувимы вообще умудряются сражаться с Астралом — и, судя по всему, довольно успешно? Они же не телепаты в большинстве своём. Пожалуй, вся фишка в их природе. Херувимы — существа ментальноустойчивы. К тому же их крылья не просто для красоты — они усилители. Но, опять же, херувимы узкоспециализированы. Например, Архил из Дома Краснопёрых материализует огонь, а Ангел — свет.
Мысль не успевает развиться, как связь-артефакт в кармане вибрирует. На связь выходит Франсуа д’Авилон, наш маркиз-посредник с Домом Краснопёрых.
— Данила Степанович, вы решили насчёт времени встречи с лордом Эросом? — беспокойным голосом спрашивает француз.
— Пожалуй, назначим, — растягиваю я, подойдя к окну. — На завтра в девять утра в Шпиле Теней.
Как раз до визита лорда Лунокрылых.
— Лорд Эрос прибудет вовремя, — подтверждает Франсуа и после паузы решает объясниться. — Данила Степанович, я, честно, не представлял, что сир Архил устроит драку на ровном месте, даже не поговорив предварительно.
— Вы уже это говорили, мсье, — замечаю. — А как вы вообще с херувимами связались?
Франсуа вздыхает:
— Им нужен был посредник в нашем мире. Кто-то, кто поможет найти Колыбель. Вот так и вышли на мой род.
— Что ж, думаю, мы с вами ещё вернёмся к этому вопросу. До свидания, мсье.
— Всего доброго, Ваше Величество, — видимо, маркиз решает напоследок подольстить, а то раньше он меня кличал только «Вашим Сиятельством».
Сегодня я остаюсь в домике в Молодильном саду. Здесь тихо, зелень за окном, воздух чудотворный. Удобно медитировать, да и просто мне тут нравится.
Сижу в кресле, перебираю ментальные заметки, когда дверь приоткрывается — и захаживает Красивая в тигрином обличье. Хвост лениво покачивается, янтарные глаза, кажется, видят насквозь.
— Ты собираешься общаться с Краснопёрыми? — спрашивает она, падая на пол возле моего кресла. — Мне сообщила Лакомка.
Я поднимаю бровь:
— А что такого?
Красивая отворачивает моську в сторону:
— Я знаю Краснопёрых. Давным-давно я недолго была в мире херувимов и воевала на стороне Краснопёрых с другим Домом. Эрос ещё тогда был наследником, а не лордом. Он даже клеился ко мне.
— Вот как?
— Неудачно, — она равнодушно дёргает усами. — Мне тогда было не до свиданий.
Я хмыкаю:
— Кстати, а не хочешь повидаться со старыми знакомыми?
Красивая высунула язык — видимо, собиралась умываться, да так он и остался торчать, когда она задумалась:
— Не то чтобы хочу, но вообще потому я и пришла. Я могу прибавить тебе веса в ваших переговорах. Краснопёрые меня должны помнить.
— Тогда пойдёшь со мной, — киваю. — Удивим твоего старого воздыхателя.
Тигрица фыркает и исчезает в сторону кухни — воровать индейку.
Мне же делать особенно нечего, так что решаю смотаться в старое поместье Филиновых. По дороге из усадьбы прихватываю с собой Гепару — пусть тоже проветрится. Мы идём с мутанткой по заросшим аллеям. Трава выше колена, местами торчат пропалины — Астральные карманы выжигают всё живое, кроме носителей крови Филиновых.
По моему слову Гепара снова пробует стянуть астральный уровень в нашу реальность. Карманы здесь этому способствуют и создают тонкое место.
На подходе к дому всё так же чувствую внутри кого-то живого. Сидит в зале, будто у себя дома. Хотя, если там и правда дедушка Филинов, то да — это его дом. Но сегодня проверять я не стану.
Также выпускаю из Жартсеров Шельму и Адаптера. Пусть Демоны тоже развеются. Правда, Гепара невольно сравнивает свою фигуру с Шельминой. Просто Демонесса умеет себя подать и налепить себе самые чарующие формы.
Чуть позже наши Демоны приглядываются к очередному Карману, и прыткая Шельма уже хотела туда нырнуть, да я её остановил — ну и пригляделся к содержимому ментальной червоточины. А у Демонессы хороший нюх! Внутри Кармана сидят около десятка бывших слуг рода Филиновых. От них остались только полые оболочки сознаний. Выгорели, бедняги. Пустые силуэты, будто чьё-то прошлое вырезали ножницами.
Неудивительно, что у Адаптера слюна капает.
— Не трожь, — строго бросаю Демонюге.
Он морщится, но послушно отступает. Я усыпляю сознания слуг, осторожно перенаправляю их в Астрал. Пусть уйдут мирно. Хотя они уже не оценят, но мне хочется подарить покой людям, что служили прародителям моего рода.
Утром следующего дня мы с Красивой через портал направляемся в Шпиль Теней. Оборотница всё так же придерживается излюбленного тигриного облика. Возникаем мы в глубине замка.
— Сударыня, пойдём посмотрим, что настроили альвы, — предлагаю.
Когда поднимаемся на балкон, я непроизвольно останавливаюсь. А Красивая вообще приоткрыла клыкастую челюсть. Вокруг раскинулись изумительные сады, сияющие живым светом, и высокие стройные башенки.
Спускаюсь вниз, чтобы рассмотреть всё получше, да натыкаемся на фонтан. В центре — мраморный атлет с моим лицом, и струя воды бьёт откуда-то из-за плеча. Ну надо же.
— Ваше Величество! — по ступеням дворца сбегает Зела, поправляя съехавший на груди ремень, за которым ничего нет. — Вы уже прибыли, а что же меня не позвали?
— Ничего себе… — выдыхаю я. — А вы, случайно, не перестарались?
— Вам что-то не нравится, мой король? — встревожилась воительница.
— Да нет, — я поднимаю с пола челюсть. — Если вам так хочется, то зачем мне спорить. Да и уже построено, не сносить же… Кто главный архитектор этого ансамбля?
— Кораблеон! — зовёт она.
Появляется альв. Худой, с завитушками волос и выражением лица «да, я гений, обоснуй иначе».
— Ваше Величество, — слегка кланяется он, вернее, лишь намечает поклон, что явно не понравилось Зеле. Ну а я не гордый, да и вообще этот парень уже построил целый фонтан с моим лицом — хватит с него поклонов.
— Сир архитектор, ты где так строить научился? — интересуюсь, оглядывая башенки вокруг.
Он гордо восклицает:
— Я самородок!
— Ага, значит, подсматривал у других, — киваю с пониманием. — Знакомый метод, сам использую. Слушай, а построишь в Рю-но-Сиро такой же сад? Да и башенок побольше.
Кораблеон заносчиво хмыкает:
— Такой же не построю. Я не ремесленник, я творец, и каждое моё творение — уникальное.
— Корабле-о-он, — Зела протягивает с предупреждением.
— Ну ладно, не прям такой же, — соглашаюсь. — Но чтобы не зазорно было принять даже Императора Японии.
— Это смогу, — задирает нос архитектор.
Прикольный парень. Думаю, мы поладим.
Откуда-то из-за изгороди раздаётся детский смех. Прислушиваюсь, заодно и щупы расбрасываю, и вот то, что они находят, уже мне не нравится.
Ничего не говоря, иду на звук смеха, альвы и Красивая — следом. В саду раскинулась купальня с широким прудом. Вроде всё нормально: альвийские дети бултыхаются, визжат от радости, вода плещется, солнце бьёт в глаза.
— Ваше Величество, — Зела смотрит на моё серьёзное лицо. — Что-то не так? Тут просто дети. Если вам они не нравятся…
— Да нет, не в них дело, — подхожу ближе к воде, затем огибаю купальню, не забывая о спутниках. — Оставайтесь на месте. Вы можете его спугнуть.
Оборотница и альвы удивляются, но слушаются, а я, накрывшись ментальной невидимостью Хомы, уже иду вдоль берега пруда. Купальня отгорожена от него каменной перегородкой, а ещё энергетическим барьером, чтобы опасная живность не приплыла к деткам. Да только кто-то хитрый и умелый на глубине как раз медленно подтачивает энергобарьер. У этой зверюшки есть навык резки энергозащиты, а ещё смекалка — на такой глубине его не каждый сканер или телепат додумается искать.
Протягиваю лиану с ближайшего дерева, бросаю в воду и тяну на себя. Зелёный канат вырывается из пруда вместе с взъерошенным кикимором. Он взвизгивает, а потом… разрывает лиану когтями и с рыком бросается на меня.
Да только ноги его спотыкаются друг о друга, и он падает на ровном месте. Всего лишь сделал небольшое внушение. Голова кикимора впечатывается в ближайшее дерево, ствол скрипит.
Кикимор, ползая, завывает:
— Я просто хотел съесть детей! Хотя бы одного розового, вкусного ребёнка!
— Бывает, — подхожу я. — А почему именно ребёнка? Та же корова сытнее, и мяса в ней больше. Вон их сколько пасётся неподалёку, — указываю за заросли, где как раз простираются фермерские хозяйства альвов.
— Корова лягается, — морщится кикимор. — Ребёнок не может дать сдачи.