8:15. Браунлаге. Отель «Аскания», ресепшен.
Генри подает портье паспорта:
— Нам двуспальный номер.
— Извините, но у нас маленькие номера. Сейчас имеются только односпальные. Но во всех номерах двуспальные кровати или две отдельные. Есть номера на третьем этаже, где кроме двух кроватей имеется диван.
Генри смотрит на Эмму:
— Может, поедем в другой отель?
Эмма, почти раздраженно:
— Да ладно, пусть будет так. Мы ведь опять только на одни сутки? И мне все равно, вы ведь не проявляете ко мне излишнего интереса.
Генри пожимает плечами:
— Не принято.
— Что не принято?
— Проявлять интерес к клиенту.
Обращается к портье:
— Да, мы берем номер на третьем этаже.
Портье начинает оформлять заказ.
Генри спрашивает:
— Скажите, что интересного сейчас в городе? Ваши знаменитые гонки не состоятся в ближайшие дни?
Портье отрывается от своего гроссбуха, широко улыбается:
— Наш знаменитый международный чемпионат по голому спуску на санях еще не скоро. И это будет последний чемпионат. На следующий год он уже не состоится — к сожалению, запретили окончательно. Если бы вы приехали во время чемпионата, свободных номеров нигде бы не было. Все наши двадцать девять отелей в эти дни забиты под завязку. Ведь приезжает до двадцати пяти тысяч зрителей.
— О каком чемпионате вы говорите?
— Будут гонки на девяностометровом спуске. Участвуют как мужчины, так и женщины. Но участников не много — порядка тридцати, и все опытные спортсмены. На них будут сапоги и шлемы. Ну, а если кто хочет, может надеть трусы или короткие шорты. Больше ничего надевать нельзя.
У Эммы расширились зрачки:
— Какой ужас! И женщины?
— Конечно. Это многих и привлекает. А победителю достается приз — тысяча евро. И все это в двухстах метрах от нас! Но вы, к сожалению, это не увидите.
Номер в отеле «Аскания».
Эмма глядит на стоящие у стенки две узенькие кровати, не очень длинный диван. Прошла в маленький совмещенный санузел:
— Боже, какая убогость. Почему мы остановились здесь? Портье упомянул про двадцать девять отелей в городе.
— Отель удобно расположен, и номера дешевые в это время года. Приехали бы через несколько недель — ничего бы не нашли здесь. Попытайтесь смотреть на все с другой точки зрения. На мой взгляд, весь отель — с двухэтажной мансардой, которая как раз над нами, с красивыми воротами и обрамлением из деревьев, выглядит игрушечным, даже сказочным. И убранство в номере соответствует общему стилю — как будто все игрушечное. Я был здесь один раз, года три назад, мне очень понравилось.
Эмма еще раз оглядывает комнату. Выбрала кровать, стоящую подальше от входа, положила на нее сумку:
— Располагайтесь на второй кровати. Диван слишком маленький.
— Сейчас ресторан закрыт, пойдемте в кафе — там на завтрак шведский стол.
— Это имеет какое-то значение? Бесплатный завтрак.
Скривилась. Генри, повышая тон:
— Послушайте, вы что ли так привыкли к обеспеченной жизни? При ваших нерегулярных заработках фрилансера?
— Слава богу, меня не очень волнует моя зарплата. Финансово меня поддерживает мой дядя по матери, и это позволяет мне чувствовать себя независимо.
— Прекратим этот обмен любезностями. Спускаемся.
9:20. Там же.
Генри и Эмма возвращаются в номер. Эмма, с кислым выражением лица:
— Паршивый завтрак. Пресно и не вкусно.
— Почему вы во всем находите только отрицательные стороны? Да, завтрак простенький. Но питательный, это такой стиль. Можно назвать его деревенским.
Ладно, у нас сейчас много свободного времени. Весь день я не жду никаких козней от людей концерна. Пока они разберутся со своим пропавшим человеком, пока смогут выяснить, где мы находимся, пройдет не меньше суток. А мы за это время уедем дальше. Предлагаю походить по городку, посмотреть Ледовый дворец. Вы катаетесь на коньках?
— Каталась в колледже, но сейчас у меня нет такого желания. Я посижу до обеда в номере — поработаю, подумаю.
— Хорошо, посидите здесь. Я пройдусь, разомну ноги. Повторяю, сегодня не ожидаю никаких приключений, а утром мы уедем. Но, пожалуйста, не выходите из номера до моего приезда. Здесь вполне можно встретить на улице не очень вежливых баварцев или крикливых итальянцев.
— Обещаю. У меня нет ни малейшего желания шататься по улицам, глазеть на «прелести» этого зимнего уголка. Кстати, почему здесь снег? Ведь в Нюрнберге еще ни разу не было снега.
— Мы сейчас на высоте шестьсот метров. На улице плюс два градуса. Но уже несколько дней как выпал снег и пока, слава богу, не тает. Так что я пока похожу на лыжах. Запритесь.
Уходит. Эмма несколько минут глядит на свои записи. Внезапно хватает телефон и звонит:
— Джованни? Да, это я. Ты не поверишь, мне так надоели эти переезды с места на место. Да еще этот мужлан. Грубый, неотесанный. Ты не представляешь, в какой паршивый номер он меня засунул. И все, мол, для моего блага… По-моему, это не охранник, а просто убийца. Вчера снова расправился с кем-то… Нет, он мне не говорил, с кем встречался. Что ты молчишь?.. Соскучился? Я сейчас просто мечтаю попасть снова в свой уютный домик. И чтобы ты был рядом со мной. Целую неделю… Здесь уже снег… Где? Я в Браунлаге, это в Гарце. Говорят, что здесь красивая природа… Было бы красиво, если бы ты был рядом. Жаль, что ты не можешь сейчас сюда приехать… Да, отель «Аскания». Я тебя целую. Пока.
Закрывает мобильник, оставила на столе. Уставилась в одну точку.
10:00. Кабинет Хартманна.
Хартманн работает с бумагами. В кабинет без стука устремляется сотрудник. Хартманн молча очень недовольно смотрит на него. Тот, взволнованно:
— Опять отзвонился наш Макаронник. Журналистка вместе с охранником находятся в Браунлаге. Это между Нордхаузеном и Госларом. Отель «Аскания». Передает со слов своей крали, что нашего человека этот тип ликвидировал. Предлагаю отправить усиленную группу. Нужно уже закрывать это дело.
— У тебя есть подходящие люди под рукой?
— За пару часов я найду пяток специалистов. Но нужны средства. Выделите?
— Да, в расходах не стесняйся. Я уже докладывал руководству, что угрозу мы ликвидировали. Так что отступать нам некуда.
13:30. Номер в отеле.
Эмма принялась, наконец, за работу. Услышала стук в дверь:
— Кто там?
— Откройте. Это я.
Генри входит в комнату. Видит рабочий беспорядок на столике у Эммы:
— Поработать удалось? Прекрасно.
Увидел телефон на столе:
— Кому звонили? Я же говорил, что звонить нельзя.
— Никому я не звонила.
— Не нужно обманывать. Вы, по-моему, не понимаете, как это опасно. Вчера вы тоже никому не звонили?
— Нет, не звонила.
— Но я же слышал, когда вчера подходил к двери, как вы разговаривали с кем-то. Уверен, что с Марчиано. Вы разве не понимаете, что нас нашли в отеле «Вильдер Манн» именно через несколько часов после вашего разговора.
— Что же, я должна сидеть без всякой связи с друзьями? Мой разговор с Джованни никак не мог повлиять на появлении вчерашних бандитов. Или вы думаете, что он после каждого нашего разговора бежит все докладывать агентам концерна?
— Я не знаю, кто сообщил службе безопасности концерна наш адрес. Может быть, ваш дружок, или же его телефон прослушивается. В любом случае нельзя ни с кем разговаривать. Я не шучу. Телефон я пока конфискую. А если позвоните из автомата или еще как-нибудь — умываю руки. Защищайте себя и свои материалы сами.
Взял со столика телефон, вытащил батарейку, убедился, что внутри нет маячка, вытащил сим-карту:
— Я-то думал хоть один день отдохнуть. Когда вы разговаривали сегодня? И не врите, пожалуйста, это слишком важно.
— Утром, после вашего ухода.
— Прекрасно! Часа через полтора-два, а то и раньше, следует снова ждать «друзей». Теперь приедет целая куча «специалистов». Придется поспешно уезжать. Но пока мы должны пообедать. Соберите свои вещи, и пойдем в ресторан.
— Опять здесь? Может быть, поищем что-то получше?
— Обойдемся тем, что у нас под рукой. Никуда из отеля выходить я теперь не собираюсь.
14:30. Там же.
Заходят Генри и Эмма.
— Вот видите, вполне приличный обед. Мне понравилось.
— Вам всегда все нравится. По-моему, по-прежнему все было слишком пресно.
— Да, это не французская кухня, а добротная немецкая пища. Если хочется изысков — поезжайте в Страсбург хотя бы. Но только после понедельника, когда закончится неделя моих проблем с вами.
— Вам так надоело мое присутствие? Поверьте, мне тоже не по душе наше совместное странствование.
— Ура! Мы наконец-то сошлись хоть в чем-то во мнениях. Это прогресс.
Эмма негодующе посмотрела на Генри, но промолчала.
Потом все же вымолвила:
— Выйдите, пожалуйста, я еще не готова к отъезду.
Генри покинул номер. Эмма со слезами бросилась на подушку — слишком много накопилось эмоций.
Через несколько минут встает, идет в ванную умыться. Начинает снова собирать вещи. Держит в руках свои записи — смотрит на них и со злостью бросает в чемодан:
— Чтоб он провалился, этот концерн. Знала бы — ни за что не взялась за эти грязные дела.
В дверь стучит Генри:
— Вы готовы?
— Да, заходите.
Генри заходит в номер:
— Посидите еще здесь, а я посмотрю, где можно будет взять машину.
— Опять украдете?
Генри покачал головой:
— Вот всегда вы так. Не украду, возьму на время. Иначе нам нельзя.
15:00. У выхода из отеля.
Генри осматривает территорию отеля, неторопливо проходя от выхода к воротам.
У выхода стоит, переминаясь с ноги на ногу, типичный боевик. Еще один стоит у ворот. Видно, что он бросает взгляд на фотографию, когда к нему приближается молодая женщина. За воротами Генри видит машину, в ней двое.
Генри зевает, вынимает пачку сигарет, делает вид, что закуривает, и возвращается неспешно в отель.