— Это было на Нансен-роуд. Рядом со школой «Роквуд Академия». Чистенький район, приличные дома, населенные сплошь мусульманами. Большинство — законопослушные граждане. Не худший район Бирмингема. Но в последнее время там поселилось много новых иммигрантов. И район сильно изменился. Ночью туда лучше не соваться. Что делал там мужчина, никому не известно. Но результат печальный.
— И до сих пор его не опознали?
— Как сказали мне в полиции, по документам он гражданин Нидерландов. Но из Гааги пришел ответ, что такой у них не числится. Вероятно, документы фальшивые, хотя подозрений не вызывают. И ничего из этого я не могу опубликовать. Сэр Альберт Бор, наш мэр, хоть и признал, что администрация боится обвинений в расизме, но по-прежнему требует, чтобы ничего о мусульманской преступности не публиковали.
— Лесли, а какая еще преступность здесь? Разве коренные англичане нарушают законы?
— Смотря кто. Здесь ведь смешение всех вер и национальностей. Мусульман у нас в городе не меньше пятой части населения. А есть еще и масса других религий. Ирландцы, например, добропорядочные католики, но много лет поставляли основную массу правонарушений. Это сейчас их вытесняют новые мусульмане.
— Как? Я думал, что ирландцы очень сплоченные, да и опыт всяких действий у них имеется достаточный. И оружие умеют закупать.
— Да, но мусульмане давят численностью. И у них полно людей, совершенно не ценящих свою жизнь. Много детей, много неработающей молодежи. Живут новые мусульмане на пособия. Не видят перспектив. Вот и объединяются в шайки. Впрочем, извини, я тебе забиваю голову своими проблемами. Вряд ли тебе это интересно. И мне пора ехать домой.
— Тебя проводить?
— Не нужно. Сама доберусь.
Одевается:
— Запиши мой телефон. Твой я уже посмотрела. Может быть, еще встретимся.
Генри заносит номер в свой телефон.
Лесли уходит.
23:30. Там же.
Генри звонит по телефону:
— Кое-что выяснил. Наш человек погиб. Ему отрезали голову. По имеющимся у меня сведениям, это работа одной из мусульманских группировок. Скорее всего — той, с которой он должен был говорить о мире. Примерное место известно. Прошу инструкций.
Голос:
— Завтра шеф скажет, что делать.
8:30. 4 декабря, пятница. Номер Генри в отеле.
Генри уже побрился, одет.
Звонок телефона. Начальственный голос:
— У тебя все нормально? Мне передали твою информацию. Недостойно они поступили. Или наш человек что-то сделал не так? Но заказ не выполнен. Ты мог бы попробовать встретиться с этими мусульманами? Это нам очень нужно.
— Я после моего происшествия не пришел еще в норму. Да и оружия нет никакого. Я не предполагал встречаться с этими бандитами.
— Но тебе и не нужно оружие. С любыми отморозками можно найти общий язык. И ты это умеешь. Тебе же сказали, что старые дела забудем после твоей поездки.
— Мы так не договаривались. Я должен был только выяснить, что с нашим человеком. Это я сделал.
— Да, договаривались. Но обстоятельства изменились. Если вопрос о деньгах, то я готов доплатить еще десять кусков.
— Ну и предложение! Меня там, почти наверняка, ухлопают. Так рисковать за десятку я не собираюсь.
— Ладно, подожди. Я переговорю с ирландцами. Перезвоню позже.
9:30. Там же.
Телефонный звонок. Тот же голос:
— Я разговаривал с ирландцами. Они готовы добавить, если согласишься выполнить миссию. Твоя часть заказа будет тридцать тысяч.
— Ладно, попытаюсь. Только из уважения к тебе.
12:00. Нансен-роуд.
Генри идет по улице Нансен-роуд от Тарри-роуд к Гленпарк-роуд. Стандартные, вполне приличные на вид, но унылые дома. На улице практически никого нет. Из некоторых окон Генри провожают настороженные взгляды. Справа за домами почти подряд два больших здания школ.
На Гленпарк-роуд встретилось такси. Генри садится в него и уезжает.
18:00. Номер Генри в отеле.
Генри читает на экране телефона большой текст. Удовлетворенно хмыкает.
Звонит телефон. Голос Лесли:
— Какие планы на вечер?
— После десяти я буду занят. А так, можно сходить, посидеть в баре.
— Что, на ночь у тебя запланирован кто-то другой, вернее, другая?
— Нет, нужно встретиться с одним человеком по делу. А завтра он уезжает.
— Ладно, созвонимся завтра.
— Хорошо.
Снова звонок. Голос Джессики:
— Генри, это вы?
— Да, добрый вечер, Джессика. Что, стало немного скучно?
— Не говорите, ужасно скучно и тоскливо. Просидела целый день, пролистала две книги о британской журналистике. Тоска… Что я смогу нового сказать по сравнению с уже написанным?
— Наверное, писать то же самое, но другими словами. Я, конечно, ничего не понимаю в журналистике, особенно британской. Но почти все авторы так делают. И ваши преподаватели, уверен, великолепно это знают. А что вы собираетесь сейчас делать? Где ваш Рой?
— Сегодня пятница, он уехал к родителям в Девоншир.
— Тогда понятно ваше настроение. У меня предложение — сделать то, что не удалось вчера: пойти вместе поужинать. Я свободен до полдесятого.
— А потом у вас встреча?
— Да, но не с женщиной, если вас это интересует. Кое-что узнал о своем приятеле.
— Нисколько не интересует. Но я согласна. Куда пойдем?
— Лучше вы предложите. Я же совсем не знаю ваш город. Но хороший ресторан.
— Тогда пойдемте в «Tipu Sultan Mayestic Dining». Я там ни разу не была, но подруга говорила, что там здорово. Это от вас минут десять на такси.
— А вы как доберетесь?
— Не волнуйтесь, мне тоже недалеко. Давайте встретимся у входа в семь тридцать или чуть позже.
— Договорились.
20:00. Ресторан «Типу Султан».
Генри и Джессика уже сделали заказ, официант оформил стол. Есть возможность немного поговорить.
Генри интересуется:
— У вас особенный интерес к восточной кухне? Обедали в индийском ресторане, а теперь и ужинаем. Кстати, это индийский или малазийский ресторан?
— Все просто. Я не могу посещать сама такие рестораны. И с Роем это тоже не получится. Мы оба студенты, такие рестораны — не для нас. Ресторан пакистанский. Видите, в меню нет вин.
— Конечно, обратил внимание. Но я сейчас и не могу пить. Слишком важная встреча. Расскажите немного о себе.
— Ничего интересного. Я из Глостершира. Родители живут в Челтнеме. Городишко не бедный, но ужасно скучный. Оживает только в марте, во время Челтнемского фестиваля, когда разыгрывается Британский Стипль-чез на Золотой кубок. А все остальное время — провинция. Да, проводится еще много фестивалей: музыкальные, джазовые, научные. Город пыжится, пытается на фестивали пригласить знаменитостей, но все равно это выглядит убого. Два раза была на литературных фестивалях — не понравилось.
— Ну, не так уж провинциален ваш городок. Даже не понятно, почему о нем с таким пренебрежением говорить.
— Я училась в Челтнемском женском колледже. Мои предки считали, что любое другое заведение слишком современно и опасно для девочек. Представьте заведение, в котором порядки не менялись почти с самого основания — с 1853 года.
— Да, наверное, сурово.
— Не то слово.
— И как удалось вырваться?
— Поставила вопрос ребром: или ухожу из дома, или поступаю в университет в крупном городе. Родители посчитали, что Лондон слишком греховен, отправили меня сюда.
Разговор прервался, так как официант принес заказ.
21:00 Там же.
Генри смотрит на часы. Джессика, немного с сожалением:
— Вам уже пора?
— Пока не опаздываю, но все равно мы ужин практически закончили.
Подзывает официанта, рассчитывается.
У входа в ресторан.
Генри подозвал такси:
— Садитесь. Я вас подвезу.
— Не стоит, мне недалеко. Я пройдусь.
— Ни в ком случае. Садитесь. Только скажите водителю, куда ехать.
21:30. Начало Нансен-роуд.
Генри идет неспешно по улице. Прошел до конца, возвращается.
Из-за припаркованной грузовой машины выдвигаются три фигуры. По виду арабы, сирийские или ливанские. Высокий араб, пренебрежительно:
— Опять по нашей улице гуляют шпики.
Выхватывает из-за пояса пистолет, направляет на Генри: — Давай оружие. Стреляю без предупреждения.
Второму, по-арабски:
— Готовь свой тесак. Сможешь опять порадоваться.
Второй араб находится чуть дальше, вытащил тяжелый Золингенский поварской тесак для разделки мяса.
Третий араб остановился в отдалении, ничем не вооружен.
Генри пытается все закончить мирно:
— Я без оружия. Пришел поговорить с вашим главным. Высокий араб:
— Еще один переговорщик. Только на днях с одним разделались.
Подходит ближе, сует пистолет чуть ли не к голове Генри. Генри перехватывает правой рукой руку высокого араба, заворачивает ее, направляя ему в грудь. Высокий араб не удержался, выстрелил, но в это время пистолет уже был направлен ему в грудь.
Генри выдернул пистолет из руки высокого араба, который, хрипя, начал падать, выстрелил в подбегающего к нему второго араба. Второй араб падает, выпустив из рук свое оружие.
Третий араб убегает, скрывшись за грузовиком.
На улице полная тишина. Вероятно, все двери и окна закрылись после выстрелов.
Генри подходит к первому арабу. Проверяет карманы. Достает запасную обойму, заменяет в пистолете обоймы. Старую прячет в карман. Прислушивается.
Не слышно сирен полицейских машин. На этой улице не принято вызывать полицию. Трупы найдут только завтра утром, если они останутся на месте.
Генри звонит в контору:
— Я разобрался с теми двумя бандитами, которые пришили нашего парня. Нашел и разобрался. Окончательно. Может быть дальше ничего не нужно делать?
Начальственный голос:
— Нет, нужно продолжать. Заказ должен быть выполнен.
Генри закрывает телефон. Идет дальше по улице до конца. Снова возвращается. На месте столкновения уже нет трупов. Только пятна крови на том месте, где они лежали.