Две полицейские машины резко тормозят рядом с Генри. Двое полицейских выскакивают из первой машины. Смотрят попеременно на лежащих бандитов и на Генри.
Первый полицейский подходит к лежащим бандитам, рассматривает их, потом смотрит на лежащие рядом с ними ножи.
Второй полицейский, недоуменно (на иврите):
— Что здесь случилось?
Генри, спокойно (по-английски):
— Вот эти пристали к нам с ножами. Потребовали бумажники. Видите, ножи валяются. Плащ мне изрезали и пиджак испортили.
Второй полицейский смотрит на Лолу. Она поясняет ему:
— Он из Германии, иврит не знает.
Переводит Генри.
Второй полицейский:
— Ваши документы.
Лола вынимает из сумочки и подает теудат зеут. Генри молча подает полицейскому свой германский паспорт.
Еще один полицейский, вероятно офицер, не спеша выходит из второй машины:
— Что у них тут?
Второй полицейский докладывает:
— Вот этот немец говорит, что на них напали бандиты с ножами, порезали ему плащ. И он их пришиб немножко.
— Что за хрень? Как он мог уложить мордой в асфальт двух бандитов. Ты спросил его?
— Да он иврит не понимает. Как я его спрошу? Он, кажется, на английском говорит. Документы я проверил, вот они у меня.
Офицер обращается к Генри на английском:
— Сэр, не объясните мне, что произошло?
— Мы с Лолой искали, где поставили машину. Немного запутались. А тут эти наскочили, стали требовать деньги, угрожать ножами.
— И что дальше?
— Ну, я их и уложил аккуратно, чтобы случайно не убить. Но они мне плащ порезали, придется новый покупать.
Второй полицейский услышал слово «плащ» или догадался, ворчит:
— Вот, настоящий немчура. Его могли убить, а он о плаще беспокоится.
Лола, вопросительно глядя на офицера:
— Господин офицер, мы можем идти? Мы уже опаздываем на ужин.
— Придется подождать. Сейчас приедет следователь. Я ему доложу, и он примет решение. А я пока запишу ваши адреса и телефоны.
— Господин Генри Полонски здесь отдыхает. Приехал на короткое время. Проживает у меня. Так что можно записать мои данные. Если он потребуется следствию, я ему передам приглашение.
— Хорошо. Адрес я уже записал, дайте ваш телефон. Не волнуйтесь по поводу задержки. Без нас вы снова запутаетесь в этих переулках, а мы вас до машины подбросим.
Следователь подъехал почти сразу. За ним из машины вышел фотограф. Офицер отошел со следователем в сторону, пересказывает ему версию Генри.
Следователь говорит с Лолой и Генри. Фотограф фотографирует все подряд: лежащих на асфальте бандитов, Генри и Лолу, отдельно плащ на руке Генри и плащ, развернутый так, что видны порезы.
Следователь вежливо отпускает пострадавших, но говорит Лоле:
— Вы можете идти. Но завтра мы вызовем вас в полицию, нужно записать все детально.
Офицер приглашает Лолу и Генри в машину:
— Я представляю, где ваша стоянка. Будем там через пять минут.
20:40. Кафе «Sus Etz» на улице Шенкин.
За столом Илона, Эйтан, Лола, Генри и Оксана.
Лола энергично рассказывает о приключениях. Илона и Оксана время от времени ахают. Эйтан с удивлением посматривает иногда на Генри.
Генри сидит молча. Левая рука перевязана, спрятана под пиджаком, взятым Илоной у Эйтана, и который Генри явно маловат.
Эйтан, тихо:
— Вы служили в армии?
— Нет, не пришлось. У нас армия вся по контракту.
— Но тогда, как удалось справиться с ними?
— Я в молодости спортом много занимался, в том числе карате два года. Не думал, что когда-нибудь пригодится.
Лола удивляется:
— Главное, как Генри спокоен был все время. Я потрясена.
Оксана смеется:
— Да он вообще почти всегда спокойный. Даже тогда, когда я его ругаю.
Генри взмолился:
— Может быть перестанем обсуждать этот инцидент?
— Ладно. Оксана сказала мне, что вы, Генри, почти весь участок привели в порядок?
Генри что-то отвечает.
На круги своя
Понедельник —…
10:00. 11 января 2016 г., понедельник.
Кабинет в здании организации.
Человек в штатском сидит в кресле за столом. Мужчина в форме стоит перед столом, докладывает:
— И еще. Внутренняя сводка полиции. Вчера вечером два араба напали с ножами на гражданина Германии и сопровождавшую его израильтянку. Двое пострадавших.
— И чего ты вздумал мне это докладывать? Это дело полиции. Взяли они арабов? Передадут их нам — будем разбираться.
— Тут проблема. Пострадали арабы. Немец их прибил основательно. И жаловался, что они ему порезали плащ.
Хихикнул.
— Чего ты несешь? Плащ порезали? С ума сойти.
Тоже улыбается. Нахмурился:
— Обожди, выяснили, что это за немец? Кто его сопровождал?
— Немец? Кто его знает. Он приехал с Оксаной Рогозиной. Может, помните, отец ее, Михаил Рогозин выполнял однажды наше поручение в Штатах? Самостоятельный был мужик. Оксана — его основная наследница. А была с немцем вторая дочь Рогозина — Лола.
— Да, об этой я слышал. Мы еще с «соседями» интересовались, как это она умудрилась стать фактическим руководителем инвестиционного фонда. Пришлось даже встречаться с ее бабушкой — Розовской. Налетела она тогда на меня, понесла по кочкам. Еще та штучка, Рива ее звать, вдова нашего Розовского. Да ты еще молодой, не слышал о нем.
Но странно, что немец расправился с двумя арабами. Что о них известно?
— Один из них просто бандит. Опытный. Его давно полиция ищет. А второй, возможно, связан с палестинцами.
— Так, мне это все не нравится. Свяжись с судьей, попроси внести запрет на публикацию информации об этом инциденте. Забери у полиции дело. Кажется, это наша головная боль. Поставь толкового парня, пробейте фотографии по базам. Может быть, найдем что-то по немцу. Но ни его, ни эту Лолу пока не трогайте. Сначала нужно разобраться, откуда у нас появляются подобные немцы. Все, что твои люди узнают, — доложишь мне завтра.
10:00. 12 января 2016 г., вторник.
Тот же кабинет.
Человек в штатском ходит по кабинету. Мужчина в форме стоит у стола, поворачивается, следуя передвижениям начальства.
— Плохо, что ничего не нашли. К «соседям» обращались?
— Да, послали им фотографии немца в разных ракурсах. Молчат.
— Плохой знак. Садись, это надолго.
Садится в кресло, набирает номер. Ждет:
— Привет, Макс. Мы тут посылали вам фотографии одного немца. Твои люди нашли чего-нибудь о нем?
— Привет, старик. Знаешь, я даже тебе не могу сказать. Но этим «немцем», как ты его назвал, будем теперь заниматься мы. Наша епархия. Я сам хотел звонить тебе, но не был уверен, что ты на работе. Так что пришли, пожалуйста, все об этом человеке, что у вас имеется, и все, что вы забрали у полиции. Спасибо вам за то, что обратили внимание и попросили судью закрыть информацию. Мои прошляпили инцидент.
Человек в штатском положил трубку, обернулся к собеседнику:
— Все. Закрываем дело. Все, до последней бумажки, передай нарочным «соседям», в том числе все, что взяли у полиции.
10:30. 13 января 2016 г., среда.
Квартира Лолы.
Стук в дверь. Лола подходит к двери, открывает. Удивленно смотри на незнакомого мужчину:
— Вам кого?
Мужчина, очень вежливо:
— Я хотел бы поговорить с господином Генри Полонски. Лола кричит:
— Генри, тут с вами какой-то мужчина хочет поговорить. Генри выходит из комнаты. Мужчине:
— Я вас слушаю.
— С вами хотели бы поговорить о случившемся в воскресенье. Я мог бы отвезти вас.
— Куда, в полицию? Я могу сам доехать, скажите только адрес.
— Думаю, вам будет трудно искать. Лучше я отвезу. Не волнуйтесь, и привезу потом после беседы. Один из нападавших связан с палестинцами, мое начальство хотело бы еще раз выслушать все непосредственно от вас.
— Да я и не волнуюсь. Можно и с вами поехать. Я сейчас переоденусь.
11:00. Практически пустой кабинет: только стол и два стула, на стене большое черное зеркало.
Генри и молодой мужчина в штатском сидят за столом. Генри недоуменно говорит:
— Я уже два раза рассказал вам все об этой стычке. Не понимаю, что я мог бы добавить в третий раз.
— Повторите детально, как вы обезвредили второго бандита.
Генри спокойно рассказывает все в очередной раз.
В соседней комнате через затемненное стекло за разговором наблюдает мужчина лет пятидесяти. Затем он направляется в комнату, где происходит беседа, в руках у него папка.
Открывает дверь, входит. Молодой мужчина вскакивает со своего места, вытягивается:
— Допрос ведет лейтенант Шмидт.
Мужчина лет пятидесяти, досадливо:
— Не говорите ерунду, Шмидт. Это не допрос, это беседа. Господин Полонски помогает нам понять детали произошедшего. Вы свободны, Шмидт. Отправляйтесь на свое рабочее место.
— Слушаюсь.
Уходит.
Мужчина лет пятидесяти выглядывает за дверь, проверяет, не подсматривают ли в темное окно. Обращается к Генри:
— Называйте меня полковник Шварц. Вам понятно, наверное, что это не моя фамилия?
— Нет, непонятно. Непонятно, что я здесь делаю уже полчаса. Если меня в чем-то обвиняют, я хотел бы знать — в чем? Прошу вас поставить в известность о моем задержании консула Федеративной Республики Германии.
— Не горячитесь, господин Полонски. Пока вас никто ни в чем не обвиняет. И вы не задержаны. Мы просто беседуем. Мне интересно знать, где вы обучались приемам рукопашного боя? Да, и еще одно: как вы поменяли фамилию Иванов на Полонски?
— Опять не понимаю, о чем вы говорите. Кто такой Иванов?
— Я говорю об Иване Ивановиче Иванове, репатриировавшемся в Государство Израиль из России.
— Вы хотите сказать, что я и этот Иванов одно и то же лицо?
— Вот именно. Посмотрите на фотографии.
Кладет на стол папку, которую все это время держал в руке. Раскрывает ее:
— Видите эти фотографии? Здесь вы несколько моложе, но это, безусловно, вы.