— Чего ты здесь делаешь? Пошел вон.
Генри заплетающимся языком, по-французски:
— Ты чо, не можешь нормальной речью говорить? Понаехало вас тут, красножопых. Катитесь отсюда, если не хотите человеческого языка понимать.
Сделал выразительный жест, чуть не упав при этом.
Метис понимает смысл сказанного, да и жест был вполне определенный. Возмущенный, пытается схватить Генри за шиворот и отбросить его подальше, но при этом сам валится на бок. Одновременно получает удар ножом под третье ребро. Оба опрокидываются, но в падении Генри нащупывает и вытаскивает у него из-за ремня пистолет.
Генри проник в дом, и пройдя по всем комнатам, обнаружил, что здесь никого нет.
Вернулся во двор. Затащил метиса в дом — в каморку под лестницей, ведущей на второй этаж. Вынул из тела нож и вытер его об одежду метиса. Укрылся в той же каморке, ожидая хозяев.
Ждать пришлось долго. Более чем через сорок минут послышались голоса. Вошли двое мужчин — они в заметном подпитии, явно удивлены, что их не встречает сотоварищ. Ругаются на испанском, прошли на кухню и поднялись наверх, спустились, обсуждают еще более непонятную ситуацию. Генри дожидается, когда появится третий: ведь в машине было четверо. Наконец появляется еще один, сразу же разразившись бурной руганью.
Генри, не выходя из-за лестницы, стреляет три раза. Подбегает к свалившимся мужчинам, осматривает их и делает еще два контрольных выстрела. Бросает пистолет и быстро уходит.
На улице идет не к машине, а в противоположную сторону. Сворачивает за угол и по другой улице подходит к своей машине. Уезжает по приморской дороге к Zeebrugge, и оттуда по Zeelaan и Expressweg возвращается домой в Брюгге. По пути выбрасывает нож в канал.
09:00. 8 сентября, четверг. Брюгге.
Комната Генри в доме Лолы.
Генри звонит по телефону:
— Джек? Это я, Питер. Ситуация немного изменилась. Не нужно присылать мне то, что я просил вчера. Ты в курсе?
— Да, Питер, ты уже разобрался?
— Да, все в порядке. И передай шефу, что я через недельку или чуть позже обязательно позвоню.
— Будет сделано. Пока.
13.00. 9 сентября, пятница.
Кабинет Патрона.
Патрон закончил читать деловые бумаги, вертит в руках настоящую кубинскую сигару, предвкушая два дня отдыха. В комнату после стука входит, пряча глаза, «consejero». Патрон встает, внимательно смотрит на него:
— Надеюсь, ты сегодня с хорошими вестями? Меня не устраивает, что эти засранцы, посланные Эдуардо, смяли какую-то бабу. Мне нужны камешки и голова этого немца. Каковы успехи?
— Педро, которого Эдуардо послал в Европу руководить делом, сообщил, что все четверо, занимавшиеся немцем, убиты. Полиция пока ничего не говорит об этой истории, но бельгийские газеты пишут о разборках между нар-кобандами. Педро просит прислать новых исполнителей.
— Порадовал ты меня. Ясно. Никаких новых исполнителей не посылать, хватит мне терять людей. Хоть они и никчемные, но здесь еще пригодятся. А убытки? Убытки пусть оплачивает Эдуардо. Он достаточно наворовал у меня. Я буду очень милостивым, пусть заплатит всего… пять миллиардов песо. Это не покроет все убытки, но хоть что-то.
— Патрон, вы, конечно, милостивы, но хватит ли у него средств?
— Меня это не волнует. Пусть продает свою усадьбу, свои машины, своих любовниц, но должен заплатить. А не заплатит… сам будет виноват. Я не потерплю, чтобы мне наносили такие убытки. Все, разговор окончен.
Бельгия, Британия
14:00. 9 сентября 2016 г., пятница. Кафе «У Анны».
Генри и Лола обедают. Генри показал Лоле присланный адвокатом перечень документов, которые она должна будет представить в суде.
— Придется съездить домой на сутки. Документы я оформлю быстро. Да, на МИД уже начали давить. К сожалению, завтра шабат, а потом в Москве воскресенье, но в понедельник двенадцатого в Москве все обговорят с бельгийским консульством.
— Хорошо бы. Не хочется затягивать весь этот процесс. Адвокат передал мне, что установил контакт с одним из влиятельных лиц здесь, в Брюгге. Думает, что если с твоими документами все будет в порядке, решение не станут затягивать.
16:20. 15 сентября, четверг. Квартира Лолы в Брюгге.
Прилетевшая утром Галина Петровна и Генри с Лолой наблюдают за тем, как адвокат читает представленные ими документы. Наконец он закончил чтение. Сделал незначительные замечания по тексту заявления об опеке, которые Лола затем быстро устранила.
— Документы нормальные. Отец официально отсутствует, мать находится в состоянии, не позволяющем осуществлять родительские права. В соответствии со статьей 375 Гражданского кодекса королевства, это основание для начала процедуры назначения опекунства. Извините за формальные выражения. Завтра я оформлю переводы документов и в понедельник представлю их от вашего имени в суд. Надеюсь, что рассмотрение по существу дела не затянется. Я уезжаю в Брюссель.
После его отъезда несколько минут посидели в молчании. Первой начала разговор Лола:
— Галина Петровна, я понимаю, что вам хотелось бы растить и опекать Лидочку. Но вы еще работаете, да и тяжело, наверное, было бы вам все время возиться с ней. А мне на первых порах поможет мама, и сразу же я найму няньку. Если удастся, то и кормилицу. А вы сможете в любое время приезжать ко мне. Лидочка всегда останется вашей внучкой. С финансовой стороны вы будете полностью обеспечены, как и раньше.
— Лола, финансы меня не интересуют, по крайней мере, пока. К вам я, конечно, буду приезжать летом, когда нет занятий в институте. А что будет с вами, Генри? Оксана говорила мне, что вам закрыт въезд в Израиль.
— Да, закрыт. Но я надеюсь предпринять кое-что, чтобы решить этот вопрос. Все равно, я буду когда-нибудь с Лидой. Это моя дочь.
17:00. 26 сентября, понедельник. Брюгге. В зале суда.
Все трое — Генри, Лола и Галина Петровна, пропустив длинную речь секретаря, зачитывающего решение суда, вслушиваются в заключительную часть постановления:
— Первое. Передать гражданке государства Израиль Виоле Рогозин временно, на срок восемь месяцев, опеку над новорожденной Лидией Рогозин. Поручить ей решить вопрос о передаче юрисдикции между Россией и Государством Израиль в указанный срок. Заверенные нотариально документы решения направить в указанный срок суду. В случае отсутствия официального решения обязать гражданку Виолу Рогозин передать Лидию Рогозин в органы опеки королевства Бельгия.
Второе. Разрешить гражданке Виоле Рогозин временный вывоз Лидии Рогозин из Бельгии в Израиль.
Третье. Вопрос об отцовстве гражданина Федеративной республики Германия Генри Полонски по отношению к Лидии Рогозин рассмотреть после представления результатов генетического анализа.
Через полчаса все, включая адвоката и Анну, собрались в квартире Лолы. Подняли бокалы с шампанским за адвоката, добившегося такого трудного решения, за новорожденную, за опекунские права и обязанности Лолы, за бабушку новорожденной. Лола выписала адвокату чек на указанную им в счете сумму.
Адвокат уехал, а оставшиеся помянули Оксану — как раз прошла неделя с момента ее отключения, по разрешению Галины Петровны, от системы жизнеобеспечения.
14:00. 28 сентября, среда. Кафе «У Анны».
Генри сидит один за столом. Уже пообедал, в зале никого нет, даже Анны и ее помощницы. Лола и Галина Петровна улетели в Израиль вместе с Лидой и сопровождающей Лиду медицинской сестрой. Галина Петровна заранее договорилась в своем институте, что берет двухмесячный отпуск.
Мысли тоскливые — возвращение в Израиль представляется очень трудным. Махнул головой и звонит по знакомому номеру.
— Джек? Это я, Питер. Передай шефу, что я хотел бы встретиться с ним. Может ли он принять меня завтра или послезавтра?
— Да, конечно, Питер, будет сделано. Я тебе перезвоню через несколько минут.
Но позвонил не он, а шеф:
— Сделал все свои дела, Питер? Приезжай завтра с утра. Доедешь за пару часов?
— Мне ехать два с половиной часа, к одиннадцати буду.
— Хорошо, договорились.
Генри еще не знает, о чем придется говорить, но уверен, что решение его проблемы они с шефом найдут.
11:00. 29 сентября, четверг.
Вилла шефа в окрестностях Амстердама.
Генри у входа, посматривает время от времени на незнакомого стража, с интересом разглядывающего его. Из виллы выходит еще один мужчина, показывает издали, что Генри может проехать.
В биллиардной Генри встречает шеф — нестарый еще мужчина с армейской выправкой:
— Привет, Питер. Впрочем, как тебя сейчас зовут?
— Генри Полонски.
— Значит, привет, Генри. Подумал насчет моего предложения? Или хочешь получить какую-нибудь дополнительную информацию?
— Меня интересует пока одно: кто заказчик?
— Генри, ты же понимаешь, что это тебе не нужно знать — помешает работе.
— Шеф, я только хочу знать — это заказ из Леванта? Меня смутили ваши слова о необходимости дополнительных зелененьких помощников. Да и сумма немного необычная. Я объясню. У меня проблемы со въездом в Израиль. А туда увезли мою дочь. Если заказ от них, то у меня есть мысли, как с ними договориться. И еще один вопрос — Ибрагима заказывали они же?
— Ты много хочешь знать. Но мыслишь в правильном направлении.
Генри кивнул головой:
— Понятно. Вы говорили, что желание у заказчика есть, но деньги пока не выделены. Я мог бы предложить оплатить заказ со своей стороны, но получить за это право на въезд и еще кое-что.
— Генри, это нонсенс! Оплатить заказ, а потом самому его выполнять? Извини, но это как-то смешно.
— Шеф, для меня это совсем не смешно. Я обещал матери моей дочери, что больше не буду исполнять заказы. Она погибла во многом из-за меня. Я не могу теперь нарушить свое слово. Уверен, что для этого заказа у вас найдутся достойные исполнители и без меня. Я только оплачу его — если заказчики согласятся с моими условиями.