-- Уль Ир-фа?.. Да, это я. Мне звонил Латор, он привез много целебных корней, и для вас тоже. Я их вам занесу. А птицу, синюю такую, он поймать для меня не сумел: она, когда он подкрался, улетела с бешеной скоростью. Огромное вам спасибо и долгой вам жизни.
-- Долгой жизни, малыш.
Мы залетели за Оли, потом -- домой.
-- Так вот, -- сказал я. -- Сегодня в клубе было полно политоров, но их биополе никак не подействовало на шкалу нашего сигнализатора. Из квистории идет мощный поток биополя несколько иной природы.
-- Да, -- сказал папа. -- Такие вот дела.
-- И отлично, -- сказал Орик. -- Спасибо вам.
-- О! Пока птичка в клетке -- говорить не о чем.
-- Но если что-то делать -- риск уже осмысленнее. Правда, я думаю, что же лучше: найти ее, ликвидировать, и у нас будет целая армия свободных геллов, или не рисковать: когда заварится каша, отыскать эту машинку будет куда проще. А из светских дел ясно одно: с помощью моро я стал куда свободнее, и пора подумать о нашем путешествии. Уль Горгонерр -- за. И ему пока и не до вас, и не до Земли.
-- Пилли, Орик! Ваша модель с запиской, что мы живы, ушла на Землю! -выпалил наконец папа и захохотал.
12
Утром Орик залетел к нам, и снова улетел -- отвезти моро. А наш вылет был назначен на утро завтра.
-- Начнись здесь военная заварушка, а по сути -- гражданская война, мы с тобой должны помочь политорам максимально! -- сказал папа. -- Понял?
Это его "мы" выглядело по-детски наивным.
-- Надеюсь, ты понимаешь, почему? -- продолжил он. -- Это, так сказать, наша двойная задача. Просто помочь им и тем самым помочь Земле. Да, Земле! Если режим Горгонерра падет, можно ожидать кардинальных перемен на Политории, намечается борьба отнюдь не мелких группировок. Пади Горгонерр -и новая Политория не полетит к Земле ее завоевывать. Эта война, Митя, война здесь -- против войны вообще, против войны с Землей, против войны космической.
Я кивнул, все так и было, но его уверенность в нашей помощи Политории, нас двоих, когда он говорил об этом вслух, выглядела жутко по-детски.
Заверещал стереофон. Кто там еще? Папа нажал кнопку -- это был улыбающийся второй помощник Карпия.
-- Долгой жизни, -- сказал он. -- Извините, что помешал. Я забыл вам сказать, когда вы прилетали, что на нашем корабле намечается бедствие.
-- А что такое? -- напряженно спросил папа.
-- Забыл сказать: дети несут и несут подарки, всякие... Боюсь, несколько дней -- и корабль будет погребен. Конечно, это была шутка, но и намек: забрать подарки.
-- Как же быть? -- сказал папа. -- Нам хранить негде.
-- Знаете, -- сказала появившаяся Пилли, -- уль Владимир прав, мы к тому же летим знакомиться с Политорией. Есть же подсобные помещения, уль Орик позвонит начальству космодрома. Хорошо?
-- Это было бы очень мило с его стороны, Карпий меня убьет, ведь все это происходит при мне.
-- Договорились, -- сказала Пилли.
-- Странно, -- сказал папа, -- если я вдруг оказался прав и эта адова машина -- в квистории, то почему вы сами-то этого не отгадали?
Пилли, хвала небу, не почувствовала себя уязвленной, задумчиво сказала:
-- Не знаю. Наверное, обычный вариант: заскок в голове у нас и прямой ход свежего взгляда со стороны. Многие полагают, что эта дрянь -- никак не в городе, а зарыта в каком-то мрачном лесу. Полетели, уль Владимир, я от
везу вас в музей скульптур наших знаменитостей. Да, это свежий взгляд со стороны, а мы замордованы вечными и разными проблемами. Особенно теперь.
-- А из чего они? Скульптуры?
-- Из одного мягкого материала, который быстро застывает.
-- У нас на Земле есть буквально подобное.
-- Ого! Ваши гении с третьим глазом?
-- Некоторые знаменитости на Земле были такими, будто действительно имели еще один глаз, скорее всего, где-то внутри себя. Ну, полетели?
Я вскоре тоже вылетел и довольно быстро добрался до Ир-фа. Мне повезло -- у него было часа полтора до какой-то экскурсии.
-- Завтра мы с Ориком улетаем на несколько дней. Я думаю, Латор сам занесет вам корешки, вы уж простите.
Он положил мне руку на плечо, мол, ерунда.
-- Уль Ир-фа, -- сказал я. -- Я на машине, время есть, давайте слетаем куда-нибудь, ну, на природу, посидим.
-- А что, -- сказал он. -- Очень неплохо. Я готов.
Я "привез" его в клуб "Голубые крылья", но там было пусто, никого. Мы поднялись на середину вышки и сели на край доски, свесив ноги вниз. Чем-то мне это напоминало сидение с удочкой на пристани, на земной речке.
-- Наверное, неловко об этом говорить, уль Ир-фа, -- сказал я. -- Но мне очень-очень жаль, что вы из-за той травмы с рукой перестали водить корабли в космос. Вы же любите космос!
-- Здесь дело не в этом, мальчик, -- сказал он, вздохнув, -- не в руке, хотя травма была и остается.
-- Корабли же ходят на автопилоте, -- сказал я.
-- Это придирка, мол, может быть такая ситуация, когда командир корабля обязан взять управление в свои руки буквально. Но я и мог бы это сделать, травма мне не мешала. Врачи специально дали неверное заключение.
-- А за что? Вот гады.
-- За разное. Но их "доконало" одно мое выступление на совещании деловых и летных кругов. Я позволил себе сказать, что мы обираем обе Тиллы. Кто-то зло сказал, уж не предлагаю ли я помочь Тиллам или тем более моро создать цивилизацию. Я им возразил, что моро цивилизации не хотят, а на Тиллах глупо ее создавать искусственно.
"Да она им и ни к чему, -- сказали мне. -- Они ленивы".
Я сказал им, что я о другом: мы очень многое берем, редчайшие металлы и сколько угодно, а даем практически ноль.
"Нужны им эти металлы", -- возразили мне.
"Возможно, и нет, -- сказал я, -- хотя вдруг и понадобятся, они принадлежат им, и это трудно оспорить".
"Но они расстаются с ними с огромной легкостью".
"Ну, что ж, -- сказал я. -- Это верно. Но мы должны с легкостью -- не с легкостью давать им что-то эквивалентное".
"Это очень дорогие металлы, -- возразили мне. -- Их эквивалент -высшая техника, которая тиллитам не нужна".
"И пусть, -- сказал я. -- Пусть это будут предметы быта".
"Вы что, смеетесь? -- сказали они. -- Если исходить из эквивалентного обмена, то, учитывая стоимость металла, мы должны завалить их предметами быта, это неэквивалентно".
"Почему?" -- спросил я, понимая при этом, почему и для кого.
"Да потому, что горы всяких чашек -- это тысячи дорогостоящих рейсов на Тиллы. Это наш проигрыш".
Этого я и ждал.
"Вот это и было бы подлинным балансом", -- сказал я.
"Как прикажете вас понимать?"
"Вы же не меняетесь с ними, а отбираете у них редкие металлы. Дебаланс в их пользу -- за ваш произвольный отбор".
"Вздор. Они им цены не знают, и они им не нужны".
"Но это уже не ваша забота, -- сказал я. -- Юридически -- это их металлы".... Этого-то выступления, с опорой на псевдотравму, они мне и не простили. И конечно, им не нравится моя дружба с моро.
Мне показалось, что Ир-фа говорит со мной, ребенком, так охотно, потому что его просто прорвало от долгого молчания, которое его гордость выбрала сама.
-- Уль Ир-фа, -- сказал я. -- А будет война? И когда? Это вопрос дней или недель?
Он засмеялся:
-- Где-то посерединке.
Мы помолчали.
-- Я знаю все о размышлениях твоего отца о том, где эта адова машина. И о вчерашней проверке в клубе вашего сигнализатора на предмет реакции его на биополе геллов. По ощущению отец близок к истине. Вы многое сделали для нас буквально за несколько дней.
Я не знал, что сказать, потом спросил:
-- Как мне вас искать, вдруг возьмут уля Орика и начнется заварушка? Он велел держать связь с вами. И моро.
-- Связь обычная, если не возьмут и меня. Может, меня даже скорее. А, Пик не знает, что узкоглазый убит, да и про уля Орика он ничего не знает: видел-то его узкоглазый. А эти двое -- а,Грип и а,Урк -- "увязли" плотно. Летите спокойно. Можешь у Орика взять еще номера бойцов Трэга и Эл-ти.
Уль Ир-фа знал все! А ведь ни я, ни Орик ничего ему не рассказывали. Да, политоры действовали, хотя в городе было спокойно. Я подумал, что, может быть, как фигура -- Ир-фа посолиднее а,Тула и даже Орика, что он абсолютно бесстрашен, этот маленький седоватый политор с никакой должностью в жизни, если учесть, что раньше он бороздил космос.
Неожиданно Ир-фа схватил меня за руку и показал в небо, я глянул, обалдел, и тут же на нашу доску, на которой мы сидели, на самый краешек мягко "приземлилась", моментально убрав крылья, Финия с маленьким сынишкой на руках. Высший класс!
-- Откуда вы, Финия?! -- сказал я. -- Мы давно здесь сидим. Вы летали, да, когда мы прибыли?
-- И вовсе нет, -- сказала она, смеясь. -- Я тихонечко пришла в клуб, вижу -- вы сидите. Так же тихо я надела крылышки и...
-- Где, где вы взлетели?! -- сказал я.
-- А за помещением клуба.
-- Прямо с земли?!
-- Ну да. Я умею ловить поток и с земли.
-- Потрясающе! Ир-фа, а почему вы не увидели Финию своим третьим глазом, а? -- спросил я.
-- Стойка вышки мешает, -- сказал он, и все мы рассмеялись.
-- Митя, хотите полетать? -- спросила Финия.
-- О! -- воскликнул я. -- Ужасно хочу! Уль Ир-фа, можно?
-- Можно, -- сказал он. -- Валяй, малыш. Время есть. Через пять минут я опять был в воздухе. И опять получилось сразу же, разрази меня гром! Я парил в свое удовольствие, забираясь высоко в небо;
я пытался, пока безуспешно, выполнить кое-какие трюки, кося глаз на вышку, на Финию и Ир-фа, но они были едва видимы, далеко. Заканчивая один из кругов, я поглядел чуть влево и ахнул: совсем рядом со мной парил Ир-фа и улыбался мне. Легко, даже несколько небрежно он выполнил три-четыре трюка, и я был просто потрясен. И Финия, конечно, была не простой орешек, она не случайно предложила полетать мне одному, будто Ир-фа -- или старый, или не умеет, но оба они, наверное, прекрасно поняли, что возможен розыгрыш. Мы вернулись с Ир-фа на землю одновременно, и в этот раз посад