Утром, за завтраком, возник легкий спор: кто отправится вместе с Ориком на рудники, или к повстанцам. В принципе разговор об этом завел папа, помня, видимо, правила поведения на Земле: в тайге не оставлять человека одного. Ир-фа, улыбаясь, молчал, он-то умел ходить по здешним лесам и один. А Орик, который тоже был достаточно опытным, сказал, что все же он отправится в одиночку: Ир-фа горит желанием поохотиться, и Пилли, Митю и Оли папа никак не может оставить одних.
Я и папа стали готовить снасти, в воду чего-то лезть не хотелось. Орик отошел с коммуникатором.
Чуть позже он рассказал следующее: на руднике, расположенном недалеко от нас, произошла трагедия. По явному недосмотру управляющего и его помощников произошел взрыв: погибло трое политоров и два гелла. Рабочие предупреждали о возможной опасности, поэтому они поступили покруче, чем просто отказались выйти на работу. Управляющий и его команда -- перебиты, политоры и геллы ушли в отряд.
Пилли как-то вся сникла. Мы долго молчали.
Ир-фа, который, когда мы возились с папой со спиннингами, собирал свое ружье, теперь держал его на коленях и, внезапно вскинув его, выстрелил. В двух метрах от нас упала птица, пестрая, размером с глухаря. Ир-фа встал, поднял ее и спрятал в ящик-холодильник.
-- Есть мысль, -- сказал папа. -- Вся Политория -- в передатчиках машины, они возле городков, поселков, в лесах, -- их же цепочка. А как их устанавливали? Это делали осведомленные рабочие, которых потом убивали?
-- Не знаю, -- сказала Пилли. -- Но это интригующая мысль.
-- На ваших надземных кораблях военного типа, кроме стреляющего оружия, -- есть бомбоотсеки?
-- Конечно, -- сказал Ир-фа.
-- Ученые садятся в военный корабль, летят по маршруту, и в означенное время нажимается кнопка, а из бомбоотсека сбрасывается "бомба". Не взрывающаяся, но зарывающаяся метра на два в землю. Вот вам и машина-передатчик. Не скучно?
-- Продолжайте, -- сказала папе Пилли.
-- Если выходит из строя посредник, этим занимаются те же двое ученых, что и при машине. Орик связывается с квистором. Он, уль Орик, решил провести здесь инспекцию рудника. И что же? Рудник -- пуст. Лишь один из обслуги управляющего, полумертвый политор, сообщает: вдруг взбесились геллы, вероятно, рядом где-то было "утеряно" биополе, геллы все начальство перебили и вместе с политорами ушли к повстанцам.
-- А что, -- сказал Орик, -- квистор может клюнуть на такое.
-- Для новых геллов на руднике передатчик биополя следует заменить. Кто это сделает? Та же пара ученых. Словом, можно ждать гостей, этих двух. И даже, допустимо, в довольно точном месте. Взяв, скажем, за центр этот рудник, на машине строго по спирали полетать часик, а то и меньше, и даже мой сигнализатор обнаружит место передатчика.
-- Да-а, -- сказала Пилли. -- Противно быть нескромной, но мои мысли последних дней витали в этой сфере.
-- Квистор позволил себе диверсию -- украл моего сына. Я и сын намерены поговорить о нашем отлете, вряд ли он нам откажет в беседе.
-- Думаю, не откажет, -- сказал Орик.
-- Вероятно, ваши фотокамеры способны снимать на пленку не внешний облик предмета, но всего его, со всеми потрохами. Вряд ли милый квистор откажет моему сыну сделать в своем кабинете парочку снимков перед отлетом на память. Так бы мы смогли узнать, есть ли тайный ход в сейфе. Вот и все.
-- Будем переваривать ваше блюдо, уль Владимир, -- сказал Орик. -Спасибо. И спасибо за земные кушанья. Очень привлекательные. Некоторые -пугают. -- Все смущенно закивали. Папе впервые подвернулся случай блеснуть за завтраком земными консервами. -- Ну, я полетел. Развлекайтесь. Позабудьте о мрачном Калихаре. Кстати, уль Владимир, дайте-ка мне с собой ваш сигнализатор.
Орик улетел, а мы занялись обсуждением: где ловить. Дикое это место без нас и было диким, но достаточно нам было поставить палатки, как уже стала возникать дурацкая мысль, что "возле дома хуже ловится" и не пойти ли вверх по речке. Снарядили спиннинг для Оли, а Пилли сказала, что погуляет с нами просто так. Вскоре мы тронулись, все с оружием, а я еще захватил рюкзачок с едой и большой в ножнах нож -- подарок Малигата. У Ир-фа было ружье, но и спиннинг тоже, политорский.
Мы прошли довольно легкой дорогой по берегу километра три, стены каньона стали ниже, менее крутыми, деревья почему-то отступили от воды, река стала чуть мельче и шире -- было просторно. С того берега в нашу речку впадала другая, поменьше, чуть ниже по течению от ее впадения были посередине реки камни. Ир-фа перебрался на них и спиннинговал прямо с них, бросая блесну по течению.
-- Мы взяли кинокамеру? Заряжена? -- вдруг крикнул Ир-фа.
-- Да! -- крикнул папа.
-- Поснимайте старичка! У меня село что-то крупное!
Все побросали свои снасти, папа достал из сумки кинокамеру, начал снимать с берега, а потом к концу схватки с крупной рыбой сам выбрался к Ир-фа, на камни. Рыбина оказалась огромной и мощно взбрасывалась, пока Ир-фа, взяв камень в руку, не оглушил ее на мели основательно по голове. Папа сумел снять все. Когда они вместе с рыбиной добрели с камней до берега, я воскликнул:
-- Братцы! Да это же криспа!
-- Ага, -- сказал Ир-фа. -- Но речная. Криспа-риста.
-- Кусается? -- спросил я.
-- Да, еще как, но в воде не нападает. Это обычная криспа, давно попавшая в речку, речной вид.
По виду она тянула килограммов на двенадцать, и Ир-фа несколько огорченно сказал, что ловить дальше -- грех, и рыбы, да и птицы у нас хватит. Он походил по речке, нашел омуток с песчаным дном, и все мы искупались, а потом решили перекусить. Кроме еды, взятой с собой, мы съели одну Олину луффи и одну папину пирлу. Ир-фа, ловко их почистив, запек их в углях костра, завернув в большие листья.
Я сказал папе, что перейду речку и чуточку поднимусь по впадающей. Ловил он очень сосредоточенно и, соглашаясь, кивнул -- я даже не ожидал. Я захватил свой рюкзачок, чтобы положить туда фотокамеру; на груди у меня болтался коммуникатор и "плеер", и, идя по узкому берегу впадающей речки, я и их засунул в рюкзак. В руках был только спиннинг и лазер. Наверное, вокруг был такой покой, что даже, когда я ушел метров на четыреста, папа меня не окликнул. Я, спрятав лазер в карман, поблеснил немного и поднялся еще вверх по реке. Снова начал блеснить, и вдруг произошло что-то непонятное, просто ошеломившее, нет, раньше даже -- жутко напугавшее меня: кто-то буквально пал на меня сверху, плотно придавив мое тело к земле. За несколько секунд страх частично начал куда-то уходить: мне никто не впивался в шею, не царапал когтями, не рычал. Это был не зверь. Быстро мне завязали глаза, заткнули тряпкой рот и связали; спиннинг -- отобрали, вынули, ощупав, из кармана лазер... потом куда-то понесли. Несли меня, подвязав, как хурпу, к палке, молча и долго минут десять. Если папа и звал меня, слышать я его не мог. Если меня уже искали вдоль речки, то тащили меня, кажется, вбок. Когда наконец меня отвязали от палки, сняли веревки, поставили на землю, вынули кляп изо рта и развязали глаза, я понял, где я, вернее, -- среди кого: это были моро, незнакомые, конечно.
Моро, по виду вождь, что-то спросил у меня, но я покачал головой, снял рюкзак и достал "плеер" (видно, я все же был очень растерян, так как первым делом следовало позвонить папе...). Тогда моро повторил свой вопрос:
-- Кто ты? Ты не моро, не политор, раз у тебя нет третьего глаза, не гелл. Кто ты?
-- Я -- Митя, -- сказал я. -- Так меня зовут, я с Земли.
-- Кто это -- Земля?
-- Это такой огромный шар в воздухе, вроде Политории.
-- Никогда не слышал о такой, -- сказал вождь.
-- Но что такие бывают, вы знаете, -- сказал я. -- Вы -- моро, и сами когда-то прилетели сюда, ведь так?
-- Откуда тебе это известно? -- спросил вождь. Я снова полез в рюкзак, достал большой нож в ножнах и протянул ему.
Вождь взял нож, несколько секунд смотрел на ножны, потом сказал:
-- Это нож Малигата.
-- Да, -- сказал я. -- Он подарил его мне.
-- Это ты убил под водой криспу? -- спросил он.
Я кивнул, все заулыбались, и он тоже. После он положил мне руку на плечо (я же постеснялся) и сказал:
-- Позволь считать тебя нашим другом. Я вождь и меня зовут Тульпаган. Положи и ты мне на плечо руку.
Я так и сделал, и тут в моем рюкзаке заверещал коммуникатор. Я бросился к рюкзаку, достал его -- это был папа.
-- Что с тобой?! -- закричал он. -- Я ору, ору, ору... Я засмеялся:
-- Я, пап, в плену у моро. Порядок. Скоро вернусь.
-- Я же чуть не помер со страху. Ир-фа пошел за тобой. И в этот момент откуда-то сверху буквально пал передо мной маленький гслл, маленький ростом, но взрослый.
-- Вы... откуда? -- удивленно спросил я. -- С рудника?
-- Нет, -- сказал он. -- Я с той стороны моря.
-- Вы... знаете а,Тула? -- зачем-то спросил я.
-- Я от него, -- сказал гелл.
-- Вы -- Алург, да? -- сказал я, видя к тому же, что он необычный гелл, слегка замкнутый и суровый.
-- Да, -- сказал он. -- Я Алург. А ты -- Митя, да?
-- Ага, -- сказал я. -- Митя. Друг Латора. Мы с вами виделись. Маленький Алург обнял меня и сказал:
-- Я прибыл недавно, мне нужно повидать геллов, которые бросили рудник...
Кто-то за моей спиной что-то громко сказал на моро, они подняли руки, я обернулся и увидел с поднятой рукой Ир-фа. И он, и моро были, по всему видно, рады этой встрече. Ир-фа отказался от угощения, очень извиняясь при этом и сказав, что две женщины и "его вот отец" остались одни на реке, надо идти, да к тому же сразу отправиться в свой лагерь на берегу реки возле моря: скоро прилетит уль Орик.
-- Как вы добрались сюда, Алург? -- спросил Ир-фа.
-- Воздухом. Ночью, -- сказал Алург. -- Это идея а,Тула.
-- Это опасно. Много кораблей над морем?
-- Не очень. И все идут низко. Я летел по границе с разреженным воздухом, очень высоко. Мой прилет -- задание а,Тула. Вы идите к своим -- я прилечу в ваш лагерь позже.