ли. И пусть на борту его корабля будут Пилли и дочь уля Орика Оли, уль Орик, уль Рольт, гелл Латор с женой Латой и дочкой Мики, и моро Олуни со своей невестой Талибой. Они вернутся обратно очень быстро, быстрее, чем вы приступите к выборам. Это будет наш первый контакт. Политоры, кто готов ответить "да" на мою просьбу, сразу же соединитесь со студией... -- Папа повернул голову к диктору, и тот громко назвал код связи с павильоном, где мы сидели. Немедленно звякнул зуммер коммуникатора и позванивал, не переставая, все время, пока второй работник студии принимал звонки, а диктор говорил с нами, а мы с ним и с политорами всей планеты. Это были очень обычные, я бы даже сказал, стандартные вопросы, и такие же стандартные ответы, но никто -- ни мы, ни политоры, -- я думаю, не чувствовали этого, потому что то, о чем мы говорили, было (не знаю, как сказать без красот) пропитано слезами, выстрелами, кровью и страданием.
Когда передача кончилась, я почувствовал на душе такую пустоту, будто все уже кончено на самом деле и мы уже покинули Политорию. И только продолжали звучать в моих ушах звонки коммуникатора, по которому политоры хотели сообщить нам, что нас проводят до самой Земли. Эти звонки так и стояли, нет, плыли в моей голове, даже когда мы с папой покинули студию.
Мы -- летели!
Мы шли в открытом космосе на суперзвездолете капитана уля Ир-фа, возвращаясь на Землю. Пока еще мы были все вместе в его машине (а "Птиль" "отдыхал"). Мы были вместе: Ир-фа, Орик, Рольт, Пилли и Оли, Латор, Лата и Мики, Олуни и Талиба, маленькая, очень изящная бронзоволицая девушка со светлыми волосами и огромными зелеными глазами (она и Олуни прибыли в Тарнфил днем в этот же день). Ир-фа выбрал "перенос" "Птиля" по системе "из корабля -- в корабль" в воздухе, и этим же путем мы проверили готовность "Птиля" к полету -- он был готов. Кое-как мы разместили на нем подарки политоров, давно полученные мною подарки их детей (наши с папой "плееры" еще были на нас), коммуникаторы, мой биопистолет, подарок Малигата -- охотничий нож моро, подарок Орика -- летательную машину, две пары летательных устройств для планирования от Финии и -- я не знаю, что еще... подарки, подарки, подарки. По "подсказке" Ир-фа и с согласия политоров, Ир-фа подарил нам еще одну маленькую и очень совершенную модель типа той, которая "ушла" в свое время на Землю.
-- Вы всегда сможете послать ее на Политорию, если захотите контакта, -- сказал он. -- А может, уже и сами в скором времени доберетесь до нас без дополнительных посадок и заправок в космосе.
Долгий или короткий путь нам предстоял? Если вспомнить "дорогу" на Политорию, то вроде бы не очень долгий.
По-моему, то возбуждение, которое владело всеми, кроме Ир-фа, объяснялось скорее всего уже не только тем, что политоры, моро и мы оставили на Политории, но уже и тем, что нас ожидало. Хотя политоры и моро насмотрелись на нас достаточно, а первые знали и других инопланетян, на обеих Тиллах например, -- их, конечно же, волновало, что же такое Земля. Непостижимо, но и Сириус был неспокоен. Неужели чувствовал, что мы летим домой?! Он не то чтобы играл больше, чем раньше, пожалуй, даже и меньше, но иногда вдруг взлетал на какой-нибудь высокий предмет, мяукал, замирал там и неожиданно прыгал кому-нибудь на колени или плечо, и тут же начинал ласкаться, чтобы напуганный не сердился на него. Удивительное дело, на Политории он, конечно, выделял среди прочих меня и папу, а к остальным относился, пожалуй, одинаково. Здесь же, на звездолете Ир-фа, он приравнял к остальным и папу, и меня, а выделил невесту Олуни -- Талибу. Не знаю, может быть, потому, что она, живя в лесах, обладала умением долго молчать (или, если говорила, то очень тихим и плавным голосом... и такими же плавными движениями) и больше других принадлежала природе, и мой Сириус это чувствовал.
Папа был озабочен особо. Я спросил у него, что с ним, и он объяснил. Это "что-то" было понятным и, в общем-то, малоприятным, хотя ничего в ситуации не меняло, мы летели на Землю. Прежде всего, папе были неприятны не предполагаемые хлопоты, а тот факт, что мысль о них мелькнула у него в голове. В сущности, он был недоволен собой.
-- Видишь ли, -- сказал он. -- Нет таких слов, чтобы объяснить, с какими по-настоящему близкими друзьями мы летим на Землю. Более того, мы и возвращаемся благодаря им. Но -- есть Всемирная Лига, есть множество стран, кроме нашей, а мы везем на Землю инопланетян. Это не тот случай, когда чужой корабль попросил у Земли посадки, в этом бы копалась сама Лига. И не тот, когда какой-нибудь крупный наш звездолет с большой командой пришел на Землю не один, а с гостями: его солидный капитан и солидная команда представляют собой орган, наделенный определенными полномочиями, да и то капитан обязан был, если бы смог, связаться сначала с Лигой. А мы с тобой кто? Да так, никто особенно, папа с сыном, туристы в космосе. То-то и оно! Конечно, конечно, с этим быстро разберутся, претензий, я думаю, не будет, но неуютно что-то объяснять и доказывать, а самое главное, неуютно, что эта мысль пришла мне в голову. Мне бы быть как-то поромантичнее, думать только о своих друзьях, чтобы этой мысли и места для проскальзывания не было, -- ан нет!
Я понял его, согласился с ним и сказал, что все верно, но мы летим все вместе, это правильно, и надо как-то побочные мысли отогнать. Скажем, заняться делом или больше спать.
Мы покинули Политорию вечером, стало быть, сравнивая все с обратной комбинацией, мы окажемся на точке возможного выхода "Птиля" в космос очень рано утром. Я спросил у Ир-фа, с какой скоростью, сравнительно со скоростью Карпия, когда он "забрал" нас, мы идем, и Ир-фа ответил, что, пожалуй, с той же, почти с максимальной и принятой на таких расстояниях для кораблей такого типа. И добавил, подмигнув мне, что в любом случае у нас-то с папой зафиксированы небесные координаты, когда Карпий нас захватил: значит, не промахнемся. А я добавил, что расстыковку кораблей следует произвести, может, даже много позже: если у Ир-фа много горючего, все мы выиграем тогда во времени, и Ир-фа согласился.
-- Отлично, -- сказал Ир-фа. -- А я подкину еще скорости, чтобы лететь лишь на капельку меньше, чем на максимальной, то есть быстрее Карпия.
-- А этот режим не завышен для корабля? -- спросил папа, и Ир-фа сказал, что нет, абсолютно не завышен, корабль, да и его аппаратура, такого высокого класса, что этой капельки достаточно, чтобы реальное расстояние до максимума нагрузки фактически было значительным.
-- Как вы думаете, Ир-фа, -- сказал я. -- А когда мы расстыкуемся, возможна ли между кораблями телесвязь?
-- Допустимо, да, -- сказал он. -- Но я могу предположить такую разность принципиальных схем, что это займет много времени. Корректировка.
-- А радиосвязь?
-- Ну, это просто необходимо, и с ней, я думаю, будет проще.
-- В крайнем случае коммуникаторы, да? -- спросил я.
-- Хотя бы, -- сказал он. -- Правда, это в условиях разницы полей каждого из наших космолетов будет зависеть от расстояния между ними в пути.
После этого (а нас было всего трое в главном отсеке корабля: Ир-фа, папа и я) я и высказал свою мысль о том, как нам подлетать к Земле. Мысль, которая появилась у меня еще на Политории.
-- Пап, Ир-фа, -- сказал я. -- У меня есть кое-какие соображения о том, как нам лучше подлетать к Земле, садиться. Ну, в общем, чтобы не только все было грамотно, но и как бы правильно, раз корабля два, а на одном -- наши гости. Главное, гости. Особый смысл.
-- Что-нибудь сногсшибательное? -- чуточку недовольно сказал папа. -Какие-нибудь штучки, которыми вы развлекаетесь в Высшей технической школе для детей-гениев?
-- Ну, чего ты, пап! -- сказал я. -- Я серьезно.
-- Ну, Митя, -- сказал Ир-фа.
-- Я думаю, вот как, -- сказал я. -- Пусть "Птиль" сядет, ну, как хозяин, первым, коротенькая встреча, но раньше, чем "Птиль" сядет, мы... -Я склонился к уху Ир-фа и кое-что прошептал ему, потом -- то же самое папе.
-- Я думаю, в этом что-то есть, -- хохотнув, сказал папа. -- Потрясение обеспечено. Верно, уль Ир-фа?
-- Да, пожалуй, Митя это очень мило придумал, -- сказал, улыбаясь, Ир-фа.
-- А он согласится? -- спросил папа.
-- Да, конечно, -- сказал я. -- Это же так просто. Разве что, уль Ир-фа, посадку "Птиля", а потом вашего звездолета надо разделить паузой в полчаса. Поэтому с какого-то момента "Птиль" разовьет максимальную скорость до сбрасывания ее уже близко от Земли, а вам придется прилично подтормаживаться еще заранее.
-- Сделаем, -- сказал Ир-фа. -- Да, Митя, я думаю, радиосвязью можно заняться, пока "Птиль" еще у меня внутри, попробуй-ка ее наладить сейчас.
Ир-фа выделил мне помощника, и мы с ним, проехав на движущихся панелях до зала перед входом в грузовой отсек, залезли в машину и поплыли через весь грузовой отсек в его конец, где на магнитных присосках висел в полутьме наш "Птиль".
Покопавшись немного в проводах, мы сумели наконец связаться с пультом Ир-фа, так что это необходимое дело было сделано.
За ужином все были очень веселы, как-то даже взвинчены, и разговоры крутились только вокруг Земли. Молчала лишь Талиба. По-моему, всем происходящим она была несколько напугана, и только Сириус скрашивал немного ее растерянность. Она почти ничего не ела. Перед сном я выпросил у Ир-фа эту замечательную не то таблетку, не то конфетку, потому что боялся, что никак не сумею уснуть. Позже кое-как, но я все-таки уснул. Во сне я вновь боролся под водой с криспой, побольше той, которую убил, спасая Оли, но эту, во сне, я, изловчившись, задушил голыми руками. И каким-то хитрым образом эта борьба с огромной рыбиной перемешивалась во сне с проводами, которые устроили нам политоры на космодроме Тарнфила. Был фейерверк, праздничная огромная толпа, веселый гул, речи и объятия, похлопывания по плечу, рука на плечо, "Долгой жизни", и опять -- подарки, подарки... И кругами носящиеся в воздухе геллы... нас -- провожали.