ьку [те] служат им ширмой для использования богатств Баку для нужд английских капиталистов»[736]. Поразительно близкое по духу и даже по форме суждение нетрудно найти у представителей противоположного политического лагеря. Муганец В.А. Добрынин пишет: «Присутствие в Баку и на берегах Каспия русских войск и флота, державшихся независимо от союзников и признававших авторитет только генерала Бичерахова, создавало для англичан массу неудобств и осложнений и мешало их самостоятельному хозяйничанью и беспрепятственному грабежу Российского Закавказья»[737].
Интересы Бичерахова и англичан в конце 1918 г. пересекались практически всюду и почти нигде не совпадали.
«Бичерахов подал в отставку в 12 часов…»
Англичане имели простой и эффективный способ воздействия на Бичерахова: финансирование отряда было сокращено, перевод денежных средств задерживался. Кавказская армия оказалась на грани развала. В это время на содержание армии требовалось 4,5 млн рублей в месяц[738]. Численность её была ещё велика. На 6 декабря 1918 г. только в составе конницы насчитывалось 20 офицеров и 522 казака и солдата[739]. Численность пехоты, артиллерии, обслуживающих частей насчитывала тысячи человек.
Командование армии тем не менее рассчитывало на сохранение её ядра путём реорганизации армии снова в партизанский отряд. В декабре начальником штаба Кавказской армии полковником А.Е. Мартыновым и начальником полевых войск полковником Б.В. Никитиным был разработан подробный план переформирования армии, занявший несколько десятков страниц машинописного текста[740].
Согласно замыслу планировалось сохранить партизанский костяк отряда и все технические войска и службы Кавказской армии в следующем составе:
вся конница (6 сотен);
пехота (3 батальона);
пулемётная сотня;
инженерная рота,
радиочасть;
автоколонна;
броневой автомобильный дивизион (5 броневиков);
авиационное отделение (3 летательных аппарата);
1 бронированный поезд;
2 блиндированных поезда;
3 лёгкие батареи (12 пушек); горная батарея (4 пушки);
3 тяжёлые батареи (6 пушек); 1 полевая батарея (4 пушки);
снабженческие части (артпарк, транспорт, провизионные склады, мастерские);
лазарет.
В таком составе отряд быстро мог бы снова быть развёрнутым в крупное соединение.
План переформирования был утверждён Л.Ф. Бичераховым и начал воплощаться в жизнь. Для тысяч солдат Кавказской армии, от которых приходилось избавляться, предусматривалось планомерное увольнение с обязательной выплатой выходного пособия, на которое выделялись значительные средства. Например, на увольнение и переформирование только муганских частей 17 января 1919 г. было выделено 3 млн рублей[741].
Прежде всего отчислялись солдаты армянской национальности. Впрочем, последние и сами активно покидали войска, не спеша разделить печальную судьбу Кавказской армии. Поэтому для многих частей А.Е. Мартынов предусматривал «сокращение оставшихся войск до размеров оставшихся в них людей»[742]. Кроме того, увольнялись старшие возраста из числа муганских, астраханских и гурьевских казаков.
В отряде шли опросы офицеров, казаков и солдат на предмет их согласия на отправку на Северный Кавказ для дальнейшей борьбы с большевиками[743]. Бичерахов был готов щедро делиться излишками материальных запасов с русскими, особенно казачьими частями, продолжавшими вооружённую борьбу с большевиками, но намеревался истребовать от англичан всё, что по той или иной причине задержалось у них. Десятки тысяч патронов и снарядов, тысячи винтовок, пушки, пулемёты, автомобили безвозмездно отправлялись в Гурьев и на Мугань.
Бичерахов щедро награждал личный состав, раздав остававшийся у него запас Георгиевских крестов и других наград. Так, 14 декабря был награждён одновременно 991 человек, причём некоторые — крестами сразу двух степеней[744].
В разгар мероприятий по переформированию армии под совместным давлением союзников и командования ВСЮР давно мешавшему всем Бичерахову пришлось добровольно сложить свои полномочия главнокомандующего «Кавказской армией и Каспийским флотом». «Под давлением со всех сторон я вынужден покинуть свой пост», — констатировал Бичерахов в письме брату[745].
Отставка состоялась на совместном заседании штаба Кавказской армии, представителей Добровольческой армии и союзного командования, состоявшемся 14 января 1919 г. в Баку. Протокола совещания или иных отчётных документов обнаружить не удалось. Со слов начальника конницы Терского казачьего войска полковника Г.А. Вдовенко известно лишь, что «Бичерахов подал в отставку в 12 часов» и «генерал Томсон после совещания велел объявить всем войсковым частям об уходе в отставку генерала Бичерахова и что командование его войсками передаётся генералу Пржевальскому, а главное, командование ими будет исходить от него»[746]. О том, что именно англичане настояли на том, чтобы «Каспийское правительство… ликвидировало себя», сообщали в Москву и советские источники из Персии[747].
Фигура генерала от инфантерии М.А. Пржевальского, недавнего командующего Кавказской армией и Кавказским фронтом ещё Российской армии, была компромиссной для англичан. Они старались не прогадать с назначением нового командующего. Очевидно, их устраивал человек достаточно квалифицированный, но не ангажированный, чтобы избежать новой бичераховщины. Пржевальский же уже был человеком в летах (57 лет; В.А. Добрынин называет его «престарелым»[748]). Непосредственно служивший в это время под его началом Г.Д. Ивицкий находил его человеком уставшим от жизни, малоактивным[749]. По иронии судьбы Пржевальский вновь стал командующим Кавказской армией, правда совсем иной и в иных исторических условиях.
Известно, что первоначально командование остатками бичераховских войск «настойчиво предлагалось» генералом Томсоном и полковником Роулленсоном начальнику полевых войск бичераховской Кавказской армии полковнику Б.В. Никитину[750]. Однако тот отказался от должности, предпочтя на этом завершить для себя Гражданскую войну и уехать за границу.
Согласившись с авторитетной кандидатурой генерала Пржевальского, предложенной представителями ВСЮР, англичане приложили все усилия, чтобы фактически расформировать Кавказскую армию, оставив в руках генерала Пржевальского лишь символические силы и аппарат, совсем безопасные для их дальнейшего хозяйничания на Кавказе. По словам генерала Дж. Мильна, бичераховские войска «были постепенно эвакуированы в Новороссийск, Петровск и Закаспий… Что касается флота, личный состав которого проявлял большую склонность к большевизму, то мы преуспели в овладении им, а экипажи судов были к 1 марта 1919 г. расформированы»[751].
Точнее, к началу весны 1919 г. с собственными экипажами оставалось семь судов бичераховского флота. Экипаж только одного из них — вооружённого парохода «Орлёнок» — подчинился Добровольческой армии. Ещё один экипаж согласился подчиниться добровольцам при условии оставления в должности главноуполномоченного по военно-морским делам В.Г. Воскресенского. Экипажи самых крупных судов «Карс» и «Ардаган» явно сочувствовали большевикам, а оставшиеся — колебались[752]. Такое наследство досталось добровольцам от ещё недавно мощного бичераховского флота.
Избавившись от Бичерахова, англичане добились устранения и Пржевальского. По свидетельству Г.Д. Ивицкого, бывшего в эти дни в Баку и на неделю покинувшего город, по его возвращении от русских войск не осталось и помину; их место заняли военные «с полумесяцем на папахах». В помещении канцелярии штаба Кавказской армии, куда Ивицкий явился из Тифлиса за назначением, обещанным ему неделю назад Пржевальским, был лишь один испуганный человек, который заявил, что «генерал Пржевальский вчера вечером спешно со всем отрядом перешёл в Порт-Петровск по требованию генерала Томсона». «Как по требованию генерала Томсона?» — невольно вырвалось у Ивицкого[753]. Человек из канцелярии посоветовал Ивицкому быстрее избавиться от русской военной формы, поскольку «это может вызвать большие недоразумения»[754]. Более красноречиво ситуацию не опишешь. Остаётся вопрос: каков в этом позорном бегстве из богатейшего Баку профит Добровольческой армии?
Назначение генерала Пржевальского, по мнению свидетелей, наблюдавших бакинские события непосредственно (представителя Добрармии Генерального штаба полковника Данилова), стало «финалом хорошо задуманного плана» англичан по ликвидации русского влияния в бакинском районе, поскольку «Бичерахов был связан прочно, с англичанами по прежней своей совместной деятельности, с ним нельзя было поступить так же резко и принудительно, как с его преемником генералом Пржевальским», с которым «английское командование не было связано прежней дружбой»[755]. Очевидно, что и среди представителей добровольцев было немало людей, сочувствовавших Бичерахову и понимавших, что он стал жертвой политической комбинации союзников.