— Выручка? — спросила я, стараясь как можно незаметнее перевести дух и вообще держаться уверено. Дескать, а разве могло пойти по-иному? Только так как я сказала и не иначе.
— Выручка отменная! Склад распродали почти на половину, — возвестил глава торгового дома Эльвинеи и по совместительству — посол нашего маленького герцогства. — После выкупа из ломбарда ваших драгоценностей, осталось чуть более двадцати восьми золотых монет. Половина остатка, как и было приказано, пошла на ремонт здания, починку забора, закупку продуктов и возврат посольских долгов, включая жалованье слуг. Даже немного серебрушек осталось, все записано в отчетах…
Я чуть на лестнице не оступилась, хорошо, что держалась за перила. Двадцать кхе-кхе восемь! Неплохо распродались. И украшения семейные вернулись. Слава Ракхоту!
— Леди Хельвин узнала о наших успехах, — продолжал торопливо говорить Юшим, — и затребовала все средства на проверку, но я сказал, что жду вашего распоряжения. И теперь леди Камалия гневается.
О-о-о. Вот почему он бежит за мной с упорством пса, следующим за вернувшимся хозяином. Боится, что неправильно меня понял и опасается получить выволочку с двух сторон. Ну уж нет, такое служебное рвение и преданную службу нужно поощрять.
Я остановилась на втором этаже, немного не дойдя до комнат мачехи.
— Лэр Юшим, вы поступили единственно верным образом. Эти золотые как воздух нужны и нашему посольству, и герцогству. Я захватила рекомендации моей сестры Анифы, изучите к каким товарам она советует прицениться для будущей отправки в родные земли. Как вы понимаете, в основном это сельскохозяйственные инструменты, чтобы никто не умер с голода.
— Но…
— Я знаю, что пока средств ничтожно мало, но травы будут продаваться и дальше, пусть не так быстро. В любом случае настоятельно рекомендую поговорить с поставщиками, сделать пробные закупы, пусть знают, что Эльвинея приобретет нужное в срок. И поищите здешнего специалиста по укладке дорог, пусть опишет технологию, материалы и прочее. Имерийские тракты великолепны, сверху поверхность они явно обрабатывают какими-то заклинаниями. В общем, попробуйте в этом разобраться. Надо понять сколько будет стоить. Из оставшейся половины дохода — выделите мне прямо сейчас пять золотых, чтобы успокоить вдовствующую герцогиню. Она изрядно натерпелась не так давно, — я положила руку ему на плечо, и Юшим согласно закивал. Дескать, да, прямо сейчас принесет.
— А вам? — вдруг осторожно спросил он. — Вы раньше хотели, чтобы половину я передал во дворец. Юные лэры Хельвин, все трое, вы… тоже многое пережили и приятные покупки скрасят тяготы проживания вне дома.
Его пышные усы подрагивали при каждом слове, зато глаз я не видела, мужчина говорил, склонившись в поклоне.
— Я передумала и во дворец ничего не возьму, — мягко сказала я.
— Значит заберете только пять золотых? — переспросил он, поднимая голову. Бумаги, которые я передала, он прижимал к груди двумя руками. — И на все остальное начать закупаться для обоза домой? И больше ничего не надо?
— Почему не надо? Отчеты подготовьте обязательно. Я их Анифе передам для проверки. И дорожного инженера начинайте искать с завтрашнего дня… А в остальном — все, как я уже сказала. Вы большой молодец. Благодарю вас за преданную и достойную службу, лэр Юшим.
Он поклонился. Не уничижительно низко, но ниже, чем делал ранее. Почти так, как кланялись управляющие моему отцу. И на короткое, удивительное мгновение терзавшее меня беспокойство отступило, на душе стало чуть-чуть легче.
Не знаю, что будет дальше, но тягостное безденежье, занимавшее все мои мысли и все эти дни стягивающее горло тугим кольцом, отступило. Выручки от трав хватит еще на некоторое время, и я успею придумать что делать дальше. В конце концов, есть еще королевский турнир, на приз которого я точно смогу снарядить небольшой караван домой.
Увы, спокойствие продлилось не долго.
Дверь, ведущая в покои мачехи, распахнулась, хотя сопровождающий нас лакей еще не успел в нее постучать. Из нее выглянула неизвестная мне служанка, закутанная в плотную вуаль, и ойкнув при виде нас, отшатнулась.
— Ты? — удивилась стоящая в проходе леди Камалия. — А где мои гости?
12.2
Выглядела вдовствующая герцогиня… парадно. Темно-фиолетовое основное платье, с тяжелой золотой каймой по подолу. Легкая накидка из органзы с вышитыми вручную бабочками. И такое же покрывало на волосы.
К моему удивлению, сквозь вуаль вполне можно было рассмотреть кончик точеного носа и полные капризные губы. Насколько помню, девочкам она такие вольности разрешала только в родном замке.
— Доброго света, — сказала я и добавила недоуменно. — А к нам что, дядя приезжает?
— Этому мужлану в столице не место, — отрезала Камалия. — Эм, жаль, ты не ко времени пришла, у меня к тебе… милая… серьезный разговор. Но сейчас не получится, я пригласила гостей на ужин, — она поджала губы, решаясь, — приходи… завтра.
Она все еще воспринимала меня вечно занятой девочкой в потертом тренировочном наряде. Отвечающей молчанием на попытки задеть, не желающей конфликтовать и ссориться, потому что это расстроит отца.
Где затерялась та девочка?
Осталась в домашнем замке, стены которого известны до камушка. В разрушенной комнате, на полу которой неподвижно лежит совсем не старый мужчина с кинжалом в груди и прозрачной каплей слезы на холодной щеке. В сумрачной комнате дорожной таверны, среди незнакомцев, под девичий плач топчащих сапогами легкие летние платья.
Мне ее жаль, я тоскую по ней. Но сейчас ее точно нет с нами.
— Кто это? — холодно спросила я у Юшима, кивнув на незнакомую служанку. — В Посольстве должны были остаться только слуги, присягнувшие на домашней стеле. Остальным я запретила проходить дальше холла или приемной гостиной. Так почему я вижу на втором этаже неизвестную лаэру? Увести немедленно к черному входу и охранять до моего распоряжения.
— Но… — начала Камалия, с возмущением глядя, как лакей утаскивает южанку за локоть.
Опытный посол поспешил за ними следом, не рискнув остаться там, где Хельвины собираются выяснять отношения.
— А мы поговорим. Сейчас, — решительно сказала я, зашла в покои и закрыла за собой дверь.
Оу, я оказывается успела отвыкнуть от душного немного горького запаха благовоний, которые традиционно царили на женской половине. Низкие яркие диваны, на которых удобно было и сидеть, и лежать, располагались полукругом. На ближайшем круглом столике вместо привычного подноса со сладостями стоял широкий сундучок с откинутой крышкой. Не помню такого. Узор из граненных драгоценных камней по его бокам я бы точно не забыла.
Любопытно… я шагнула ближе, с интересом заглянув во внутрь. На алом бархате внутренней обивки рядами гнездились гребни, заколки и подвески ювелирной работы.
— Какая дорогая вещица, — протянула я, оглянувшись на мачеху. Надменное лицо которой на мгновение стало виноватым, но быстро вернулось к привычной самоуверенности.
— Девушки сами не выживают, — твердо сказала она, — это сейчас вы за высокими стенами и никто не может до вас дотянуться. Но ты бегаешь как уличный босяк, без охраны, без сопровождения, и я не знаю, что может случиться с тобой, кто воспользуется твоей наивностью и беззащитностью, опорочит и силой вынудит выйти замуж. Я, Мири, Анифа, все, кто от тебя зависят, окажутся в полной неизвестности, а может быть и выкинутые за порог. Вон ты как вышвырнула бедную женщину, не посоветовавшись со мной.
Мы, натянутыми струнами, стояли друг напротив друга.
— И поэтому вы, леди, решили принимать знаки внимания от мужчин со стороны? А также привечать в Посольстве чужих служанок, прекрасно зная, что после нападения я распорядилась убрать всех, кто не присягнул Хельвинам? А насчет «неизвестности»… вы — моя семья, и я никогда и никому не дам вас в обиду.
Она смотрела прищурившись, словно заново со мной знакомилась. И отвечать начала неспешно, подбирая слова.
— Не так давно на меня напали прямо здесь, пострадала охрана, и ты, моя драгоценная падчерица, ничего не смогла сделать.
— Я занимаюсь этим и сегодня доберусь до тех, кто посмел поднять на вас руку.
— У меня нет средств на жизнь, достойную герцогини.
— Пять золотых, о которых мы договаривались, вы получите до моего отъезда. Я всегда выполняю свои обязательства. Готовы ли вы выполнить свои?
Камалия шагнула ближе, под тихий звон украшений. А ведь она совсем молодая — подумала я внезапно. Сколько лет было джунгарской девчонке, когда ее вывезли из дома и отправили на дальний север, в холодный чужой замок, к людям, которые не то, что традиций не чтили, но и разговаривали на другом языке. А не была ли она моего возраста… Ракхот возьми капризы моего отца, она ведь могла быть и младше!
Потому что сейчас передо мной стояла пусть не юная, но очень молодая и красивая женщина.
— Хани, — только Камалия могла произносить мое имя одновременно мягко и снисходительно, — я твой опекун. И как взрослый, опытный человек, знающий твой сложный характер, могу подобрать тебе идеального спутника. Но это точно не будет южный мужчина, не пугайся, пожалуйста. Ведь именно это ты подумала, когда увидела служанку? Присядь, милая, — она плавно повела рукой в сторону дивана. И сама изящно опустилась на его краешек. — Я все расскажу, и ты мне еще «спасибо» скажешь.
Не хотелось бы затягивать разговор, но серьезные темы джунгары не любят обсуждать на бегу. Пришлось сесть и сделать вид, что я совершенно никуда не спешу, готова общаться со всем уважением и размеренной вдумчивостью… Пропади пропадом эта неспешность!
— Возможно из-за переживаний и внезапно навалившейся ответственности, — мачеха сложила руки на коленях, так, чтобы пальцы казались длиннее и изящнее. Помню этот секрет из ее уроков. — Ты позабыла, что по законам Имерии время официального вступления в наследство и возраст брачного совершеннолетия отличаются на год. Ты давно можешь выйти замуж и даже Анифа считается созревшей невестой.