ридавалось созданию разводных мостов, говорит хотя бы то, что при закладке Троицкого моста 12 августа 1897 года присутствовали члены императорской фамилии и президент Франции Фора47. Ничего подобного системе разводных мостов не было нигде в мире.
Глава 5. Новый облик Петербурга – созревший плод прогресса
Малоосмысленный факт: с середины ХIХ века облик Петербурга претерпел кардинальные изменения. Во-первых, появилось центральное отопление, исчезли трубы и поленницы. Во-вторых, электрическое освещение окончательно сделало его иным – уже чисто зрительно.
Как часто бывает, был напрочь забыт один из российских (и петербургских) приоритетов мирового масштаба: первый отопительный радиатор был изобретен в Петербурге в 1855 году. Его создатель – Франц Фридрих Вильгельм (Франц Карлович) Сан-Галли (1824–1908). Дед Франца Карловича, Бальтазар Сангалли, был итальянцем, подданным Австрии. В 1778 году, во время ПрусскоАвстрийской войны за баварский престол он попал в прусский плен и навсегда остался в Пруссии.
С 1843 года его внук жил в России, где завел свое дело: фабрику металлических изделий. В 1855 году он создал первую в мире систему водяного отопления. Его «хайцкерпер», то есть «горячая коробка», был вполне узнаваемым: толстые металлические трубы и вертикальные диски, нагреваемые горячей водой или раскаленным до 150–200° паром, который подавали под давлением. «Хайцкерперы» стали вывозить во многие страны, а в Петербурге один из первых в мире радиаторов до сих пор работает на бывшей даче великого князя Бориса Владимировича в Царском Селе.
Распространение радиаторов необычайно расширилось с 1909 года, когда пар стали подавать в систему насосами, под давлением. В виде эксперимента так стали отапливать здание Михайловского театра. Опыт оказался удачным, такой тип отопления завели в Эрмитаже, в здании Мариинского театра, в новых корпусах Института инженеров путей сообщения, в корпусах Орудийного завода. Но частные квартиры и дома по-прежнему отапливались дровами. Уголь в Петербурге применялся мало – везти его надо было издалека, а леса по всему северо-востоку поставляли сколько угодно дров.
Только к концу 1930-х годов чугунные гармошки радиаторов появились в жилых домах. Тогда начали строить дома без печей. Но еще в начале 1950-х годов в каждом петербургском доме либо строились дровяные сараи во внутренних дворах, либо дрова хранились в специальных подвальных помещениях. Только в 1963 году распоряжением Ленгорисполкома было запрещено разведение огня в домах в целях отопления – кроме поселков с малоэтажной застройкой. В них печное отопление имеется до сих пор.
Конечно, дрова использовались и для приготовления пищи. Одна из городских баек 1910-х годов: некий купец начал завозить в Петербург дрова, выдержанные и высушенные особо долгий срок, больше 10 лет. Якобы с применением этих дров были связаны вкуснейшие блюда в том или ином ресторане.
С 1880 годов появились фитильные керосинки, с 1892 года – бесфитильные примусы. Насколько они были распространены, свидетельствует вся русская классическая литература. Стали классикой образы хозяйки, колдующей у примуса, как и злобной соседки по коммунальной кухне, отливающей керосин из чужих примусов. Массовыми тиражами издавались книги о том, как готовить на керосине48.
Газовые плиты появились в 1912 году, к 1915-м в Петербурге их стало уже около 10 тысяч и до 20 тысяч водогреев на газе. Но газ использовался только для этих целей, не для обогрева помещения. Тем не менее и керосинки полностью изменили облик города.
Первая стиральная машина, запущенная в серийное производство, была создана в 1907 году Уильямом Блэкстоуном, у нее был ручной привод. В Европе первые стиральные машины начали производить немцы в 1900 году. Современные машины с электрическим приводом появились в 1908 году. Это были очень примитивные по современным представлениям агрегаты: внутри открытого корпуса крутился винт. Отжим производился вручную, через вальки. Но и такие машины быстро привели к исчезновению профессии прачки.
Электрические лампочки – тоже российский приоритет. Первая в мире лампа накаливания была запатентована в 1874 году А. Н. Лодыгиным. Из России он уехал, потому что сблизился с народниками и опасался ареста. В 1894 году он организовал в Париже ламповую фирму «Лодыгин и де Лиль» и только в 1907 году вернулся в Россию. Лодыгин преподавал в Электротехническом институте, работал в строительном управлении Петербургской железной дороги и уехал в США уже после Февральской революции.
Уже в 1874 году А. Н. Лодыгин получил в России привилегию на изобретенные им лампы накаливания и организовал в Петербурге «Товарищество электрического освещения Лодыгин и К°» для эксплуатации этого изобретения. За изобретение лампы накаливания Петербургская академия наук присудила Лодыгину Ломоносовскую премию. В этом же году П. Н. Яблочков устроил на паровозе первую в мире установку для освещения железнодорожного пути при помощи электрического прожектора, а Ф. А. Пироцкий проводил на Волковом поле в Петербурге первые опыты в России по передаче электрической энергии на расстояние.
В 1879 году Яблочковым был основан первый русский электромеханический завод в Петербурге. В 1880 году Петербурге открылась первая в мире Всероссийская электротехническая выставка, организованная Русским техническим обществом, а А. Н. Лодыгин получил патент на способ изготовления электрических ламп накаливания с металлической нитью, выполненной из тугоплавких металлов (вольфрам, молибден, осмий, иридий). И не случайно в 1891 году Телеграфное училище в Петербурге было преобразовано в Электротехнический институт.
Главную трудность на пути к широкому применению электрического освещения представляло отсутствие надежного и недорогого источника энергии. Создание современной паровой турбины – уже не российский приоритет, ее изобрел Чарльз Парсонс в 1884 году. Сегодня такие турбины генерируют примерно 80 % всего электричества в мире.
Отмечу еще, что в 1913 году по количеству произведенной электроэнергии Российская империя находилась на четвертом месте (2,5 млрд кВт / ч) после США (26, 8 кВт / ч), Германии и Великобритании (3 млрд кВт / ч каждая).
Еще в 1882 году любопытные валом валили на Невский проспект, где работали первые электрические фонари. А к 1913 году до 20 % домов в Петербурге освещались электричеством. Полностью город был электрифицирован к 1928 году. Но при этом лампочки были маломощные, в основном 15–30 ватт. Они были дороги, ненадежны. Квартиры с ними освещались намного хуже, чем в наши дни.
Одно из интересных свидетельств этого – наличие окон в туалетах и ванных комнатах, находящихся в глубине квартиры. Свет падал из окна в кухню, а из нее – во внутреннее окно туалета. Естественно, такие окна были не во всех домах, а в предназначенных для небогатых людей – мне не удалось вычислить процент зданий, снабженных такими внутренними окнами.
Только в 1930-е годы свечи и керосиновые лампы окончательно ушли в прошлое, стали частью дачного быта или использовались в случаях аварий электросети.
В 1860 году масляные и спирто-скипидарные фонари на улицах ушли в прошлое, Петербург осветили 6 тысяч керосиновых фонарей. К 1917 году все фонари на улицах Петербурга были электрическими. Но, конечно же, и эти фонари светили слабее современных. Полезно взглянуть на картины художников и «масляного», и «керосинового», и «электрического» периодов городского освещения. Сразу видно, насколько скверно, по современным понятиям, освещался город… Даже в самом центре – отдельные источники слабого света, все тонет в полумраке, а в нескольких шагах от транспортных артерий почти совершенно темно.
Даже в «электрическую» эпоху, в 1920–1950-е годы, предки намного больше нас страдали в «черные ночи» ноября и декабря. А до конца XIX века на два-три зимние месяца город погружался в полумрак. В полумраке шли на службу и со службы, чиновники портили зрение, переписывая или читая документы серыми петербургскими днями, очень часто – при свечах. К тому же город в зимнее время заволакивало дымом от великого множества печей. Благодаря частым сильным ветрам Петербург не был подвержен смогу, да дрова и не давали такого количества сажи и мелкой взвеси непрогоревших веществ, как уголь. Но порой прохожим даже на центральных улицах становилось трудно дышать.
В начале XVIII века не всякая петербургская семья могла иметь собственную баню: подвоз дров был сложен, дрова дороги. 2 марта 1720 года первый петербургский генерал-полицмейстер А. И. Девьер запретил людям «подлых сословий» строить бани и воздвиг для простолюдинов 30 бань.
Подвоз дров по Ладожскому каналу облегчил положение дел, но общественные бани прижились. В 1815 году в Петербурге было 480 домашних бань и 15 общественных. К 1850-м годам общественных стало уже больше сорока. В 1870-х годах бань было 46 на 650 тысяч жителей. К концу 1930-х годов – 64 общественные бани на 3,2 миллиона жителей. Во многих даже не бедных домах ванных комнат не делали. Считалось, что жильцы раз в неделю ходят в баню, а по утрам и вечерам умываются в рукомойниках. Представление о них вполне дает «Мойдодыр» Корнея Чуковского, впервые опубликованный в 1923 году. Только 1930-е годы в новых домах уже обязательно строили ванные комнаты, и рукомойники начали вытесняться из быта.
Тем не менее еще в 1980 году в Петербурге и его пригородах работало 77 общественных бань на 22 тысячи мест. В 1980-е годы их число стало сокращаться. К 1987 году бань осталось всего 52. Сегодня их в Петербурге больше 300, но это модные сауны, которые считаются невероятно приятными и престижными. Эти сауны и всевозможные спа-центры не имеют, конечно, ничего общего с общественными банями давнего и недавнего прошлого.