В 1918 он бежал из Петербурга в Иркутск, где стал одним из основателей университета. Он невероятно раздражал советских «ученых» знанием языков, умом и квалификацией. В 1937 году Петри был расстрелян за связь то ли с пятью, то ли с семью вражескими разведками и подрывными центрами.
С Музеем антропологии и этнографии имени Петра Великого РАН связана и дешифровка ряда древних письменностей, в том числе иероглифики майя. Именно здесь с 1953 года и до смерти работал профессор Юрий Валентинович Кнорозов (1922–1999). Группа Кнорозова, объединившая филологов, этнографов и математиков, предложила дешифровку знаменитых ронго-ронго, «говорящих табличек» острова Пасхи и письменности цивилизации МохенджоДаро в долине Инда.
Но высшим взлетом этой работы стала дешифровка письменности майя. Была эта иероглифика забыта уже в XVII веке: образованные индейцы говорили и писали по-испански – буквы удобнее иероглифов; католическая церковь негативно относилась к атрибутам «языческих заблуждений» в виде книг и надписей иероглифами.
Работая в Хорезмийской экспедиции и занимаясь изучением специфики взаимоотношений кочевых этнических групп и оседлых цивилизаций в регионе, Кнорозов прочитал опубликованную в 1945 году статью немецкого ученого Пауля Шелльхаса под «сильным» названием «Дешифровка письма майя – неразрешимая проблема». Отношение Кнорозова отражают его собственные слова: «Как это неразрешимая проблема? То, что создано одним человеческим умом, не может не быть разгадано другим».
Позже сложилась легенда, якобы сам Юрий Валентинович спас из горящей библиотеки в Берлине драгоценные книги: «Сообщение о делах в Юкатане» Диего де Ланда и «Кодексы майя». Кнорозова эта легенда сердила, он называл ее «дурацкой и нелепой». По его словам, книги он нашел в ящиках подготовленной для эвакуации немецкой библиотеки в Берлине. Интереснее, что Кнорозов многократно отказывался идти на офицерские курсы, чтобы побыстрее демобилизоваться и вернуться к научной работе.
В 1952 году Кнорозов начал читать хотя бы некоторые иероглифы майя. Защита его кандидатской диссертации принесла ему сразу же докторскую степень. В 1963 году вышла обобщающая монография Кнорозова «Письменность индейцев майя» с каталогом иероглифов и словарем. В 1975 году опубликован полный перевод иероглифических рукописей майя.
Тем не менее Ю. В. Кнорозов перед защитой всерьез ожидал ареста: ведь «классики марксизма» утверждали, что иероглифическая письменность соответствует «стадии развитого классового государства». Что это за стадия и какое государство классовое, есть непостижимая мистическая истина марксизма, но вот такое они и правда писали. А Энгельс в одной из своих работ вещал, что у майя «государства не было». Не было, стало быть, и никакой иероглифической письменности – она выдумана «буржуазными фальсификаторами истории».
За рубежом, особенно в Мексике, сенсация была не меньше. Ни разу не бывавший в Мексике советский исследователь сделал то, чего не добились многие ученые разных стран, годами проводившие полевые исследования. Не выходя из кабинета, он дешифровал древнее письмо, основываясь на текстах трех сохранившихся рукописей. Кнорозов до 1990 года оставался «невыездным». В 1990-м правительство Гватемалы организовало Кнорозову посещение всех достопримечательностей страны, вручило ему Большую Золотую медаль президента. В 1995 году в посольстве Мексики в Москве Кнорозов был награжден орденом Ацтекского орла, который вручается мексиканским правительством иностранным гражданам за исключительные заслуги перед Мексикой. В 2012 году в городе Канкун, в Мексике, Юрию Валентиновичу Кнорозову был установлен памятник, созданный Григорием Потоцким.
До самой смерти от инсульта круг научных интересов Кнорозова был неправдоподобно широк – от дешифровки древних систем письма, лингвистики и семиотики, до заселения Америки, археоастрономии, шаманизма, эволюции мозга и теории коллектива. Одним из направлений деятельности Кнорозова была разработка теорий сигнализации, коммуникации и коллектива. Эти исследования велись в рамках программы «Мозг» специальной комиссии президиума АН СССР.
Ученица Кнорозова, Галина Гавриловна Ершова (родилась в 1955), тоже награждена Медалью Юрия Кнорозова Правительства Мексики и губернатора Юкатана. По ее словам, Кнорозов «с виду он казался суровым и угрюмым, но к нему всегда и везде тянулись и дети, и животные».
Еще одна легенда этнографии, Рудольф Фердинандович Итс (1928–1990), организатор кафедры антропологии и этнографии ЛГУ, сотрудник Кунсткамеры, прожил нелегкую жизнь. Автор приключенческих романов, он известен под псевдонимом Р. Демидов. Член Союза писателей.
Эстонец по национальности, он, по одним данным, родился в Таллине, по другим – в Череповце. В любом случае нормальная жизнь семьи окончилась в 1937-м: сначала был арестован отец, а затем – мать.
После ареста родителей Рудольф оказался в детдоме. Подростку из преуспевающей элитной семьи надо было привыкать к режиму детского дома. В 1945 году он экстерном закончил 10-й класс и был направлен на учебу на восточный факультет Ленинградского университета. Закончивший с отличием университет, Итс был оставлен в аспирантуре. В 1968 году Итс был переведен на исторический факультет ЛГУ для воссоздания кафедры этнографии и антропологии, которую он и возглавил, а в 1970 году был избран профессором ЛГУ. На кафедре учились студенты более чем из 30 стран. Свыше 40 ее выпускников стали кандидатами и докторами наук.
С 1973 по 1985 год свыше 10 раз Р. Ф. Итс выезжал за рубеж для чтения лекций и участия в международных конгрессах, конференциях, симпозиумах по антропологии и этнографии. Итс длительное время являлся членом редколлегии журналов «Советская этнография» и «Вокруг света», альманаха «Хочу все знать». Он опубликовал целый ряд научно-популярных книг, в которых ярко и вдохновенно рассказал о нелегкой работе этнографов, об обычаях и традициях народов нашей страны. Всего перу Итса принадлежит свыше 200 публикаций, в том числе монографий, учебных пособий, научно-популярных книг.
Глава 4. Система учреждений науки
28 января 1724 года именной указ об учреждении Академии объявил Сенат. 27 декабря 1725 года состоялось первое торжественное заседание Академии – ее официально открыли уже после смерти Петра I. Вначале Академия занимала двухэтажный дом бывшего вице-канцлера П. П. Шафирова на набережной Большой Невы близ домика Петра. В 1783–1789 годах по проекту Джакомо Кваренги на берегу Невы рядом с Кунсткамерой было построено главное здание Академии наук, по адресу Университетская набережная, 5. Это монументальное, строгое и величественное трехэтажное сооружение на высоком гранитном цоколе, украшенное мощным, немного тяжеловесным восьмиколонным портиком с фронтоном, является прекрасным образцом русской классической архитектуры второй половины XVIII века и занимает одно из ведущих мест в облике невских берегов. Фасад величественного здания Академии наук расположен на «красной линии» застройки набережной, наружная парадная лестница выдвинута на самый тротуар.
В 1790-х годах здесь размещались Академическая канцелярия, книжная лавка, инструментальная, словолитная и слесарная палаты, даже жилые помещения для служащих. Постепенно тут остались только административные учреждения Академии наук. В 1820-е годы здесь же, на Университетской набережной, были построены здания для созданных на базе коллекций Кунсткамеры Ботанического, Зоологического, Минералогического, Этнографического, Азиатского, Египетского и Нумизматического музеев. Тем самым было создано урочище науки, существующее до сих пор. Оно росло за счет Университета и расширения числа академических институтов.
В разные годы Академия наук носила различные официальные названия:
1724 – Академия наук и художеств в Санкт-Петербурге
1747 – Императорская академия наук и художеств в Санкт-Петербурге
1803 – Императорская академия наук
1836 – Императорская Санкт-Петербургская академия наук
1917 – Российская академия наук
1925 – Академия наук СССР
1991 – Российская Академия наук
Первоначально Академия объединила самых блестящих ученых Европы. Не потому, что они выросли в России, а потому, что их пригласили в Петербург, а потом «создали условия». В числе первых академиков оказались братья Бернулли, Николай и Даниил, Христан Гольбах, астроном и географ Жозеф Никола Де Лиль (Делиль), Леонард Эйлер.
Все члены академии были немцами, голландцами, швейцарцами или французами. Единственным уроженцем России среди академиков первого состава оказался сам президент Академии – но и тот этнический немец. С удовольствием сообщаю, что все потомки Леонарда Эйлера (1707–1783) остались в России и полностью обрусели. Некоторые из них в годы сталинщины начали скрывать свое происхождение. Я лично знаком с такими людьми. Они просили не сообщать их фамилии, и я не сообщу. Но и число прямых известных потомков Леонарда Эйлера превысило тысячу человек. Из них сегодня на Земле живут более 400, в том числе половина – в России.
Деятельность таких ученых, как Бернулли или Эйлер, сразу же выдвинула санкт-петербургскую Академию наук в ряд крупнейших научных учреждений Европы. В 1736 году известный французский физик Дорту де Меран полагал, что «Петербургская Академия со времени своего рождения поднялась на выдающуюся высоту науки, до которой академии парижская и лондонская добрались только за 60 лет упорного труда».
Елизавета Петровна старалась быть приверженной «всему русскому». В числе прочего она в 1746 году назначила президентом Академии графа Кирилла Разумовского (1728–1803). В Академию начали избираться русские ученые. Первыми русскими академиками стали: С. П. Крашенинников, положивший начало естественнонаучным книгам на русском языке («Описание Земли Камчатки»), М. В. Ломоносов, поэт В. К. Тредиаковский, а позже астрономы Н. И. Попов, С. Я. Румовский, П. Б. Иноходцев, натуралисты И. И. Лепехин, Н. Я. Озерецковский, В. Ф. Зуев и др.