— Ой, простите… — мгновенно исправилась Шурочка. — Товарищ боец решил прийти на помощь нашему механику, обнаружившему какие-то небольшие неполадки в ходовой части танка… — Она напустила серьёзности на своё весёлое, добродушное, неизменно сияющее радостью лицо и кивнула на выглядывавшие из-под танка ноги, точнее — сапоги. — Как только Паша закончит, мы незамедлительно продолжим свой путь!
— Ясно… Значит, вы здесь не глазки друг другу строите, а занимаетесь ремонтом боевой техники? — предварительно подмигнув прелестной собеседнице, сменил гнев на милость грозный разведчик.
— Так точно! — лихо отчеканила красотка.
— То есть… Вы хотите сказать, что мне следует вынести бойцу не порицание, а, как минимум, благодарность?
— Если изволите…
— Товарищ ефрейтор!
— Я!
— Благодарю за службу!
— Служу…
— Отставить… Кругом!
— Есть!
— В машину — шагом марш!
— Слушаюсь!
"Железный Дровосек" спешно ретировался от греха подальше и вскоре исчез из виду.
Провожая его взглядом, Подгорбунский выхватил ракетницу и выстрелил — это должно было послужить сигналом для старшего сержанта Никифорова: мол, всё в порядке, можешь без опасения возвращаться "домой". После чего… обнял "родственную душу" за талию и принялся что-то нашёптывать ей.
Идиллию прервал зычный баритон:
— Готово, Шур… Александра Григорьевна… Можем отчаливать!
Откликаясь на голос своего механика-водителя, Самусенко повернула к нему голову и — так уж получилось! — на миг упёрлась упругим бюстом в грудь нашего Владимира, тем самым вызвав бурю эмоций в его душе, и, прежде чем окончательно упорхнуть с "места боя", помахала нежной белой ручкой…
— Вот и всё, земеля! До новой встречи!
— До скорого… — пробурчал Подгорбунский, глядя вслед красотке, а потом ещё несколько минут молча жевал мундштук неприкуренной папироски, любуясь точёной женской фигуркой — впрочем, уже совсем скоро люк захлопнется, и "тридцатьчетвёрка", плюясь отравляющими газами, лихо рванёт с места, надолго оставляя удалого разведчика наедине со своими шальными мыслями.
Да, кстати… После тех событий Шурочка тоже стала обладательницей высокой боевой награды. 8 сентября 1943 года ей был вручён орден Красной Звезды. За то что, цитирую: "Под огнём противника обеспечила связь между подразделениями и частями бригады, действующими в бою".
Награждали героиню уже в госпитале… В начале осени Самусенко была тяжело ранена и вернулась в строй только уже в следующем, 1944 году…
Вскоре подоспел Никифоров. Усталый, измученный, и даже, следует признать, чрезмерно злой — таковым его никто ранее не видел.
— Замахался я, братцы, волочь пятипудовое тело, пока вы тут развлекаетесь, — пояснил он доходчиво и в тот же миг… широко улыбнулся, после чего упал спиной в травяное море и, скрестив руки на груди, моментально засопел.
Нелегка судьба фронтовых разведчиков; тяжёл их ратный труд и не всегда благодарен. Вот и приходится использовать каждое удобное мгновение, чтобы немного отдохнуть, — достичь "нирваны", о существовании которой никто из них даже не подозревал. Раз-два — и… полная отключка. Даже команды "отбой" не надо.
Зато потом… Пять минут прошло, — и можно снова в бой.
…Подгорбунский тем временем "перепаковал" языка и, подобравшись к родной "тридцатьчетвёрке", через открытый люк отправил тело пленника прямиком в руки Алика; сам же вместе с продолжавшим дремать на ходу старшим сержантом Никифоровым привычно расположился на броне.
Впереди — берёзовая роща, за ней — в пяти километрах — их воинская часть.
Но что это?
Из-за огромного колючего куста прямо по курсу выглядывает одинокий танковый ствол, венчающий диковинную железную конструкцию поистине исполинских размеров.
— Вы, братцы, оставайтесь на месте, а я погляжу, что это за монстр! — тихо, но, как всегда, максимально твёрдо, распорядился старший лейтенант и, прижимаясь к земле, пополз вперёд.
— Погодь, друже, — выбрасывая очередной окурок в сухую пожароопасную траву, процедил в ответ Никифоров. — Я с тобой!
— Отставить… Жди сигнала!
Володька перекатился в неглубокую балку, уходящую далеко вперёд — в самую гущу стройных белоствольных красавиц, — и прильнул к биноклю.
На башне танка была хорошо различима красная пятиконечная звезда.
"Наши… Только что это за чудо-юдо? Трёхэтажная поворачивающаяся башня, две пушки, куча пулемётов… Блин… "Генерал Ли"!"
Именно о нём на Руси сложена популярная частушка: "Как Америка России подарила эм три эс — шуму много, толку мало, ростом вышел до небес!"
С бронированными американскими исполинами, поступившими в 1-ю танковую армию ещё во время заключительной стадии битвы за Москву, Подгорбунский был уже знаком. БМ-6 — "братская могила для шестерых" (или семерых — по количеству членов экипажа) — так у нас называли этот "шедевр" заморской технической мысли.
Разведчик тихонько подобрался поближе и свистнул. Ему никто не ответил. Поднявшись, обошёл вокруг бронированного чудовища и только тогда заметил огромную дыру в его правом боку.
"После такого попадания вряд ли кто-то мог выжить!"
Эту догадку красноречиво подтверждал обгоревший труп в комбинезоне, скрючившийся в канаве позади танка.
Забираться в башню Подгорбунский не стал. Что там делать?
"Позже отправлю похоронную команду — те своё дело туго знают…"
Он уже собирался уходить, когда услышал позади себя странные звуки, напоминающие всхлипывание ребёнка.
Владимир приподнял сбитую осколком, широченную ветку единственной во всей роще сосны.
Под ней и вправду дрожал пацан.
— Как тебя звать, сынок?
— Бориска!
— А где твои родители?
— Нету…
— Сирота, что ли?
— Так точно…
— OI С азами дисциплины знаком! Значит, будет дело…
И в это время к ним что-то "прилетело". Снаряд?
Мина? Володька так и не успел ничего понять.
Просто инстинктивно подмял под себя пацанёнка и скатился с ним в балку. Но полностью уберечься не успел — получил несколько осколков.
Подоспевшим товарищам пришлось изрядно потрудиться, чтобы доставить в часть раненого командира, "языка" и перепуганного мальчишку.
Их нелёгкую долю задолго до меня в красочных деталях описали многие классики отечественной и зарубежной литературы.
Достаточно вспомнить хотя бы такого легендарного персонажа, как Йозеф Швейк, которого поручик австрийской армии Индржих Лукаш выиграл в карты у фельдкурата Каца. Или же нашего, отечественного, Петра Семёновича Исаева — того самого незабвенного народного героя Петьку, что состоял на службе при легендарном красном начдиве-комбриге Василии Ивановиче Чапаеве.
Не сомневаюсь, что вспомнили. Причём без сверхусилий.
Им завидуют и… подражают!
А иногда ими откровенно гордятся.
Как, например, уже упомянутым генералом Скобелевым. Тот вместо того чтобы наслаждаться роскошной великосветской жизнью в свите императора, куда Михаила Дмитриевича определили вскоре после расформирования его казачьей дивизии, напросился в помощники к своему коллеге — начальнику 14-й пехотной дивизии Михаилу Ивановичу Драгомирову. И сам учился, и товарищу в ратном деле помогал.
Как вы, должно быть, догадались, речь ниже пойдёт о денщиках, порученцах, ординарцах или, проще говоря, "личной прислуге", то есть всех тех, кто, в силу своих служебных обязанностей, призван оперативно решать многочисленные проблемы высоких и не очень начальников, начиная практически от ротных, а то и взводных.
Каких только грехов на них сегодня не вешают!
Мол, и походных жён для своих патронов подбирали они из числа подчинённых (налицо, как говорится, конфликт интересов!), и ценные трофеи на войне выискивали отнюдь не самыми честными способами, зачастую мало отличающимися от обычного мародёрства.
Однако не будем спешить с оценками, а тем более осуждениями…
После Гражданской войны институт денщиков в Рабоче-крестьянской армии был временно упразднён, но уже с началом Великой Отечественной снова введён в действие, между прочим, по инициативе самого Сталина.
Вот только функции у помощников красных офицеров оказались совершенно иными, кардинально, можно сказать, противоположными, чем у Швейков или Шельменко. Не тупо прислуживать благородному хозяину, а, постоянно пребывая рядом с боевым командиром, беречь и ограждать его от малейших неприятностей, чтобы с максимальной эффективностью вместе бить лютого, озверевшего врага.
Александр Власов, о котором мы однажды обмолвились, воевал с Подгорбунским уже полтора года, а в разведке и вовсе стал первым помощником нашего главного героя, "ординарцем дьявола", как его называли за глаза некоторые острые на язык сослуживцы. О таких говорят: "Сухим из воды выйдет", но лично мне больше нравится другое выражение: "Его голыми руками не возьмёшь".
Шурик непременно рвался "вперёд батьки" в любое пекло; безропотно и предельно точно выполнял все приказы и требования своего "самого главного", как он не раз говаривал, командира, и даже замещал eró в некоторых пикантных ситуациях, как, например, в той, что сложилась во время освобождения славного западно-украинского города Бучача (об этом речь ещё впереди). А ещё… Он не раз бесстрашно закрывал Володьку грудью во время очередной, грозящей тому, смертельной опасности…
Какой, скажите, старорежимный денщик способен на такие дерзкие подвиги?
Только порученец нового типа.
Нет. Даже не так — верный друг. Товарищ. Младший брат.
Наблюдать за командиром в госпиталь его отправил сам Катуков. Так и сказал:
— Нам без Володьки никак нельзя. Незаменимый, особо ценный кадр, хоть некоторые и утверждают, что таковых в природе не бывает… Так что глядите, долго там не задерживайтесь. Чтоб через неделю, максимум — две, оба встали в строй!
Впрочем, особой надобности в постоянном присутствии Власова возле старшего лейтенанта Подгорбунского в режимном медучреждении не было. Ибо с его работой прекрасно справлялся спасённый Владимиром Борька — теперь рядовой Прозоров…