Гензель пожалел, что не дотянулся до мушкета, когда была возможность. Ему казалось, что альв насмехается над ними. Да так оно, в сущности, и было. Нарочно явился из своего небесного царства, чтоб всласть поиздеваться над парочкой квартеронов, упиваясь собственным превосходством.
— Вам нужно, чтоб мы с Гензелем нашли принцессу и ввели ей неизвестное вещество?
— Да, — легко согласился альв. — В этом и заключается контракт. Все остальные подробности не представляют интереса.
— Мне надо знать хотя бы что-то, чтобы взяться за контракт, — твердо сказала Гретель. — Работая вслепую, многого не добиться.
— Именно вслепую работать интереснее всего, — легкомысленно заметил альв, откровенно ухмыляясь. — Не так отвлекают источники света.
— Ответьте хотя бы на один вопрос. Иначе я не приму контракта. Это мое право.
Альв задумался. Потер пальцем идеально очерченный подбородок. Не было никакой возможности понять, о чем он думает и какие чувства испытывает. Все человеческое, что осталось в нем, роднило его с Гензелем и Гретель не больше, чем пыль на подошвах. Он давно уже не был человеком, хотя старательно копировал человеческие жесты, мимику и интонации. Это существо было чем-то большим, чем человек. Чем-то совершенно иным. И столь же далеким, как звезды в ночном небе далеки от поверхности земли, хоть их свет и падает на нее.
— Ну что ж, — наконец сказал альв, — пусть будет один вопрос. Думаю, это вполне справедливое требование.
У Гензеля вопросов было множество. Почему альв явился именно к ним? Жива ли принцесса, а если да, то где находится? Ее похитили или она сбежала сама? Что за препарат надо ей ввести? Что случится после того, как они это сделают? Какое отношение к этому имеют альвы? Что случится, если они с Гретель не смогут выполнить контракта?
Но он предусмотрительно промолчал. Подобный разговор лучше доверить Гретель. Ее трезвый мозг найдет нужный вопрос.
— Отчего именно принцесса Бланко?
Гензель чуть не застонал. Почему из всех возможных вопросов Гретель выбрала наименее полезный?..
Но альв удовлетворенно кивнул геноведьме, как бы одобряя молчаливо ее выбор.
— Принцесса Бланко представляет для нас своеобразный интерес.
— Вас — альвов?
— Нас — альвов, — вибрирующим эхом отозвался собеседник. — Она особенная.
— Чего в ней особенного?
— Извините, Гретель, но ваш пытливый ум порождает слишком много вопросов.
— Больше, чем у вас есть ответов?
— Нет. — Альв мгновенно стал серьезным. — Больше, чем вам необходимо знать.
— Дело ведь в ее генетическом материале? Чем он ценен?
Альв вздохнул.
— Слишком много вопросов. Это не по условиям контракта.
— Хорошо. — Плечи Гретель опустились на полдюйма. Кажется, она наконец смирилась с тем, что альва ей не переиграть. Не на его ноле. — Где этот препарат, который надо ввести принцессе?
— Здесь. — Альв протянул ей пустую, издающую завораживающее свечение ладонь.
— В какой он форме?
— В любой, которая вас удовлетворит. Что вы предпочитаете? Жидкость? Газ? Может, мазь?
Гретель задумалась. И, увидев на ее лице скользнувшую лунным призраком улыбку, Гензель в миг сообразил, что ответит геноведьма. И успел об этом пожалеть.
— Яблоко, — сказала Гретель. — Вы можете сделать его в форме яблока?
— Конечно, — легко сказал альв. — Это совершенный пустяк.
Его ладонь, обращенная к геноведьме, оставалась пуста. Идеальные пальцы, каких не бывает у человека, все ровные, крепкие, по-мужски изящные. И Гензель ничуть не удивился, когда над этой ладонью в воздухе вдруг возникло слабое свечение.
Оно делалось все более концентрированным и ярким. Короткая вспышка — Гензель автоматически прикрыл глаза, — и оно растаяло. На ладони альва осталось лежать яблоко.
Необычное яблоко. Оно было равномерно-золотистым, но от этого отчего-то не выглядело менее съедобным. Словно кто-то окунул самое обычное яблоко в раствор из расплавленных звезд. Таких яблок не было в Лаленбурге и, если на то пошло, вообще нигде не было. Такое яблоко не могло вызреть на обычном дереве, разве что в безмолвной космической ночи.
Яблоко легко упало в ладонь Гретель.
— Вы не спросили про цену, — усмехнулся альв, поднимаясь со стула. — Но это как раз самый простой вопрос.
— Какова цена?
— Цена соответствует контракту. — В этот раз даже Гензель не смог понять, чего в улыбке альва было больше — насмешки или сочувствия. — Вы останетесь довольны.
— И все же я привыкла работать с известными величинами.
— Очень по-человечески. Что ж, вы вправе знать, что получаете. Цена этого контракта — ваше желание, Гретель. Любое ваше желание.
Гензелю вдруг показалось, что в комнате удивительно душно, точно отсутствие окон сказалось только сейчас. Прозрачные глаза Гретель висели в полумраке двумя сферами, горящими жидким неярким огнем. Они даже не моргнули.
— Любое мое желание? — переспросила она ровным голосом.
Альв кивнул с серьезным видом.
— Ограничения есть, но они весьма несущественны. Ну как? Я же говорил, что мое предложение покажется вам интересным.
Гретель молча перекатывала золотое яблоко из одной руки в другую. Как будто оно было раскалено и жгло кожу.
— Наверно, это самый необычный контракт за всю мою практику, — произнесла она. — И, откровенно говоря, я не понимаю его смысла. Вы легко нашли нас с братом. Вы знаете о всех наших прочих контрактах. Вы многое знаете о самой принцессе Бланко. То, как вы управляетесь с пространством и материей, говорит о том, что вы сами могли бы куда быстрее найти пропавшую девушку, где бы она ни скрывалась. Так зачем вам нужна геноведьма?
Альв молча разглядывал Гретель, и в этот раз его лицо было пусто — всякое подобие выражения ушло с него, даже насмешливость.
— В мире должна оставаться загадка, — сказал он. — Разве не так? Вы ищете разгадки геномагии, задавая вопросы, которые нам, альвам, кажутся смехотворными и детскими. А если вопрос зададим мы, вы, скорее всего, его даже не поймете. Некоторые вопросы существуют не для того, чтобы получать на них ответы. Они просто есть. Этот вопрос пусть лучше останется с вами. Прощайте.
Гензель думал, что альв просто исчезнет, как это бывает в сказках. Раз — и нету. Но тот стал медленно таять, словно растворяясь в воздухе. Свечение, которое окутывало его прежде, стало размытым, потеряло форму, начало тускнеть. Альв как будто превратился в облако медленно оседающей золотистой пыльцы. Гензель на всякий случай поморгал, но заработал лишь резь под веками. Альва больше не было в комнате.
Гретель задумчиво разглядывала золотое яблоко, которое осталось после исчезновения таинственного гостя, более того, выглядело совершенно вещественным.
— Превосходный день, — констатировал Гензель, чувствуя себя безмерно уставшим, выпотрошенным и обессилевшим. — А теперь я все-таки попытаюсь уснуть. Сестрица, если этой ночью у нас будут еще гости, будь добра, попроси их складывать яблоки сразу в котомку…
Город они покинули лишь к полудню следующего дня.
Гензель предпочел бы выйти с рассветом, но он понимал, что путь их, скорее всего, ждет неблизкий, а значит, надо своевременно подготовиться ко всем возможным неприятностям. Людей, покидающих город накануне зимы, несомненно, ждет в пути множество неприятностей. Но хотя бы некоторые из них можно предусмотреть.
Первым делом он купил лошадь.
В этом году цены на лошадей в Лаленбурге значительно упали, так что это приобретение не так сильно ударило по кошелю, как он опасался. Лошадь была старой, видавшей виды клячей, но достаточно бодрой, хоть и подволакивающей ногу. Гензель, не располагая богатой фантазией по части лошадиных кличек, нарек ее Хромой. Впрочем, Гретель почти сразу же окрестила ее Хромонёмой, что, на взгляд Гензеля, было безвкусно и отдавало чем-то геномагическим. Впрочем, спорить он не стал — слишком мало оставалось времени.
Гензель весьма посредственно разбирался в лошадях, но перед покупкой сделал все то, что обыкновенно делают торгующие лошадьми рыночные барышники, — осмотрел все пять пар ног (хромой оказалась только одна), придирчиво заглянул в пасть и даже ощупал лошадиные рога. Не скакун из королевских конюшен, конечно, но хватит, чтобы тащить припасы, а большего и не требуется.
Припасов оказалось с избытком. Сушеное и вяленое мясо, запаянные контейнеры с белковыми смесями и микроэлементами, даже старые армейские консервы. Помимо того, пришлось запасти обеззараживающие таблетки для воды, сухое горючее, несколько ампул с эфедрином и кофеином, лекарства…
Траты оказались весомыми. Гензель рассчитывал, что в Лаленбурге они сумеют за зиму подправить свое финансовое положение, но вместо этого вышло наоборот — его кошель пустел с пугающей скоростью. Под конец там осталось несколько жалобно звякающих медяков.
Были и другие заботы. Старый походный шатер пришлось подклеить и местами заштопать, обувь — подбить новыми гвоздями, а порох хорошенько высушить. Зато совесть чиста, и можно не волноваться из-за мелочей. Все эти заботы Гензель взял на себя — Гретель в подобных вещах ничего не понимала, да и куда ей…
— Яблоки, — сердито бормотал он, увязывая все припасы в тюки и водружая их на узкую костистую спину Хромонемы. — Куда ни плюнь, кругом яблоки… Еще немного, и я их возненавижу.
Гретель рассеянно наблюдала за сборами. Свой контейнер с инструментами она упаковала первым делом. Вот для того геноведьмам и нужны старшие братья, подумал Гензель, затягивая на лошади старую потрепанную сбрую. Если бы Гретель потребовалось пуститься в долгий путь, она бы и не подумала озаботиться всем необходимым. Одеждой, провиантом и всем прочим, без чего дальний переход — самоубийство. Так бы и пошла вперед, прихватив лишь контейнер со своими образцами. У всех геноведьм — ветер в голове. Совершенно не приспособлены к обычным жизненным трудностям. И скорее всего, даже не подозревают об их наличии.