Глубоко внизу шумела река; над их головами шелестел ветерок в ветвях могучей старой ели. Ветви ее были покрыты шишками, и шишками была усеяна земля. На растрескавшихся стволах застыла и чудесно пахла блестящая смола. Солнце уже клонилось к горизонту, и река сверкала, как длинная серебряная лента. Было очень тихо.
Лотар скинул шапку и потер рукою лоб.
— Это самое красивое место, — сказал он, помолчав немного. — Я его давно уже отыскал. Тут должна быть могила нашего героя Вольфи.
Все четверо еще минуту стояли безмолвно, с обнаженными головами. Они смотрели на далекий горизонт, на равнину по ту сторону реки. Большая птица медленно пролетела над равниной, а вдали проехал крошечный поезд.
— Идемте, — тихо сказал Фриц.
Они еще раз прошли мимо ложбинки, где лежал под ветками Вольфи. Казалось, все было здесь так же, как прежде, ничего не изменилось. И все-таки… если бы Вольфи был жив, он бы учуял, что кто-то успел уже здесь побывать.
— Сейчас около шести, — сказал Лотар. — В восемь будет достаточно темно. Похороны назначаются на восемь часов.
И они пошли домой.
Похороны
Генрих сидел на своей скамье и печально разглядывал комнату. Ему казалось, что это совсем не та комната. «Все теперь другое, — думал он с тяжелым сердцем. — Отца нет, и Вольфи уже нет. Какая пустая комната! И мать вернется с работы только поздно ночью».
На ближней башне пробило половина восьмого, и в ту же минуту постучали в дверь.
На пороге стояли Фриц и Лотар. Оба были одеты по-праздничному. Лотар надел черный галстук.
— Идем, Генрих, — сказал Фриц. — Пора.
Молча спустились они вниз. Во дворе им никто не встретился. Но на улице, когда они шли мимо соседнего дома, из ворот вышли три мальчика. Не говоря ни слова, они присоединились к Генриху, Фрицу и Лотару. Все это были дети рабочих. Еще через несколько домов из ворот вышли две девочки и мальчик. Одна девочка была дочь знаменитого художника. Другой девочки Генрих совсем не знал. Еще через несколько домов прибавилась новая группа ребят. И так было на каждом углу. Молча становились ребята в колонну, молчаливо и серьезно шли дальше. Большей частью дети рабочих. Но был среди них и сын инженера. И двое детей железнодорожного служащего.
— Куда, собственно, мы идем? — спросил один.
— Хоронить собаку, которую застрелил шуцман, — тихо ответил большой мальчик, шедший рядом с ним.
— Столько ребят, и всё из-за собаки? — удивился сын железнодорожника.
— Разумеется, нет, — шепнул большой мальчик. — Это только предлог. Нужно же иметь причину, чтобы собралось столько народу. Понятно?
Когда они шли городским парком, со скамеек встали совсем чужие ребята и тоже пошли за ними. Собралось, быть может, тридцать ребят. Они шагали серьезно и тихо.
Генрих не знал, что и думать. Большинство ребят совсем не знало Вольфи. Почему же они идут на похороны? Может быть, они пришли не ради Вольфи?
Когда они свернули через мостик в еловую рощу, начало уже смеркаться. У Лотара был с собой карманный электрический фонарик. Иначе им трудно было бы найти лощинку, где лежал Вольфи.
— Вот, — прошептал Фриц. — Все в порядке. Гаси свет, а то увидят. Его далеко видно.
Фриц и Лотар снова подняли мешок. Генрих положил на него руку. Как раз, где была голова Вольфи. И все трое пошли вперед. А за ними, меж черных высоких елей, в полном молчании шла вереница ребят. Только сучья хрустели под ногами да порой взлетали впереди большие темные птицы.
— Это совы, — шепнула Хильда Лизе Кар, которая шла с ней рядом.
Скоро пришли к опушке. Фриц и Лотар вывели шествие прямо на холм, который они выбрали днем. Вдали, на равнине, мигали огни. Небо было в тучах, дул сильный ветер. Зловеще шумели деревья, шумела вода под обрывом. Мальчики положили Вольфи под могучей елью.
— Кунц, Кар! — тихонько позвал Фриц.
— Здесь, — откликнулись они и подошли к Фрицу.
В руках у обоих было по лопате.
— Нет ли у кого еще лопаты?
— Есть, — прозвучало во тьме, и выступил мальчик, которого Генрих не знал. Ему было лет четырнадцать.
— Могила будет под этой елью, — сказал Фриц. — Смотрите, чтобы был хороший, ровный четырехугольник. Когда устанете, передайте лопаты другим.
— Нужно расставить посты, — сказал Лотар, — чтобы нас не застали врасплох. По крайней мере на сто шагов отсюда во все стороны.
— Правильно, — сказал Фриц. — Займись этим, пока мы тут будем копать.
И пока Фриц руководил работой и светил своим карманным фонариком, Лотар расставил сторожевые посты. Они должны были сейчас же дать знать, если приблизится чужой или послышится какой-нибудь подозрительный шум. Со стороны реки посты не нужны были: берег спускался круто к воде, и деревьев там не было. Отсюда никто не мог подойти незамеченным.
Земля под старой елью была мягкая. Нужно было только разыскать место, где бы не мешали толстые кривые корни. Лопаты у ребят были хорошие, настоящие. И скоро для Вольфи была готова хорошая могилка.
Все ребята стали в круг. Карманный фонарик положили на кучу свежей земли. Свет его падал на лица ребят. Серьезно и печально склонились они над ямой, когда Фриц, Лотар и Генрих медленно опускали мешок с телом Вольфи. Все девочки плакали. И многие мальчики тоже. Но Генрих не плакал. Все это было так торжественно, так прекрасно, что ему совсем не хотелось плакать. У него было такое чувство, словно он вырос и стал сильнее.
Лотар стал рядом с фонариком, и длинная тень его упала на старую ель. Он снял шапку. Все ребята сделали то же.
Лотар заговорил. Он говорил негромко. Но ребята, которые столпились во тьме, стояли так тихо и такая тишина была в лесу, что слышно было каждое слово. К тому же и ветер утих.
— В швейцарских горах, которые называются Альпами, — так начал Лотар, — стоит мраморный памятник. Это памятник собаке Барри, спасшей больше тридцати человек. В высоких горах, в снежную бурю, не раз заметало людей снегом. Человек, выбившись из сил, засыпал. Но Барри находил его, быстро откапывал и вел несчастного в убежище, где тот мог обсохнуть и отогреться. И вот один раз, когда Барри хотел спасти человека, метель разыгралась так, что Барри занесло, и он замерз. Но он умер геройской смертью, он исполнил свой долг, и за это ему поставили красивый мраморный памятник… И эта собака — Вольфи — исполнила свой долг и умерла, как герой. Вольфи бился с двумя вооруженными шуцманами и победил бы, если бы на него не напал еще третий враг. Вольфи тоже спас человека. Потому мы хороним тебя с почетом, Вольфи, и прощаемся тут с тобой. У нас нет денег, чтобы поставить тебе мраморный памятник. Но мы тебя никогда не забудем, наш милый Вольфи…
Голос у Лотара оборвался…
Фриц схватил лопату и быстро стал засыпать Вольфи землей. Ему помогали и другие. Скоро из-под свежей земли был виден только уголок мешка.
Это была для Генриха самая горькая минута. Пока он видел хоть уголочек мешка, Вольфи еще был с ним. А теперь — нужно прощаться навсегда. Тогда Генрих достал свой чудесный стеклянный шарик, подарок Фрица Лампе, и положил его в могилку, рядом с Вольфи.
— Это был и твой шарик, Вольфи, — прошептал Генрих, — пусть он будет с тобой.
Фриц заметил, что сделал Генрих. Но он ничего не сказал.
В это время примчался часовой, стоявший в лесу справа. Он едва переводил дух.
Битва вокруг могилы
— Идут, идут! — кричал часовой еще издали.
— Что такое? — спросил Фриц. Затем быстро нагнулся и потушил фонарик. Он уже понял, что дело неладно.
— Идут, — прошептал часовой и показал в лесную тьму. — Вон там, справа.
— Кто идет? — спросил Лотар.
— Пимфы идут! Фашистские обезьяны в костюмчиках! — возбужденно шептал часовой. — Крадутся, ползут сюда. Они меня не видали, они не знают, что я их заметил.
— Отлично, — сказал Фриц. — Сколько их там?
— Штук десять или двенадцать. Темно, я не мог сосчитать как следует.
— Если их только дюжина, — заметил Лотар, — то это не страшно.
— Наверное больше, — пробурчал Фриц озабоченно, — можешь быть спокоен.
Едва он проговорил это, как показался второй часовой, стоявший слева. Фриц не дал ему говорить: он знал и так, в чем дело. Он сразу спросил:
— Сколько?
— Мне удалось насчитать тринадцать.
— Они знают, что ты их видел?
— Нет, я полз очень осторожно.
— Значит, у нас еще есть немного времени, — сказал Фриц. — Вот видишь, Лотар, Хильда была права. Кто-то нас подслушал и выдал. Теперь мы окружены и справа и слева.
Фриц повернулся к группе ребят, которые еще теснее сбились в кучу.
— Кунц и Аккерман! — тихо позвал Фриц. — Кар и Пауль Лебеке!
Названные им ребята выступили вперед.
— Слушайте, — сказал Фриц. — Сюда идут враги. Они хотят разрушить могилу. Справа и слева из лесу подходят пимфы. Каждый возьмите живей по пяти ребят. Это будут ваши батальоны. Мы станем вокруг могилы и будем ее защищать. Они, наверное, хотят отнять у нас Вольфи и бросить его на свалку или в реку.
— Мы им не дадим! Это им не удастся!
— Ну-ка, живо!
Четверо мальчиков побежали обратно и собрали свои батальоны.
— Лиза Кар! — снова тихонько позвал Фриц, и Лиза сейчас же подошла к нему. Она была высокая крепкая девочка лет девяти.
— Что нужно делать? — спросила она.
— Собери всех девочек…
— Но мы хотим тоже в батальоны, — перебила его Лиза.
— Хорошо. Возьми всех младших девочек, и бегите в лес. Соберите шишек побольше. Далеко не уходите, шишек тут много. Тащите все шишки на могилу.
— Стой-ка, Фриц! — вмешался Лотар, который все время обдумывал что-то. — Нехорошо, если мы все станем вокруг могилы.
— Мы же должны защищать ее!
— Конечно, должны. Но только не здесь. Тут они нас побьют.
— Почему?
— Они будут стоять в лесу; там, между деревьями, темно, а мы тут на открытом месте. Они нас прекрасно будут видеть и смогут целиться в нас шишками. А мы даже не увидим, откуда они налетают. И потом они будут в лесу — там у них будет шишек сколько хочешь. А у нас будет какая-нибудь кучка: сейчас уже не много успеем набрать. К тому же за нами — откос и река. Если они нас оттеснят хоть на три шага, мы будем внизу, а они наверху. Тогда мы с ними ничего не сделаем.