Царствование Каролингов пришло к концу, и после смерти последнего их отпрыска предстоял выбор нового короля, которому, однако, недоставало наследственного авторитета. При таком положении дел королю Конраду I (911–918), происходившему из франконского рода, связанного родственными узами с Каролингами, было очень трудно упрочить свою власть. Поддерживаемый только франкскими элементами, имея против себя знать и местные партикуляристические стремления в Саксонии, Баварии и Швабии, окруженный внешними врагами, он, при всей своей личной энергии, не был в силах помешать разложению государства внутри и ослаблению его извне. Однако сознание опасностей, угрожавших государству на севере и востоке со стороны датчан, славян и мадьяр и на западе со стороны французов, было еще настолько живо, что после смерти Конрада оба главные племени, франки и саксы, единогласно избрали королем могущественного саксонского герцога Генриха.
Генрих I (919–936) упрочил королевскую власть, заставив смириться непокорных герцогов; присоединил к Германии всю Лотарингию (923); восстановил прежнее господство над датчанами и славянами и нанес чувствительное поражение мадьярам (933). Внутри государства его мирная и строительная деятельность была в высшей степени благотворна. Сын его, Оттон I Великий (936–973), счастливо одолел поднявшуюся против него вражду наследственных герцогов, роздал их владения своим родственникам и друзьям, усердно заботился об обращении в христианство славян-язычников, присоединил к Германской империи (951) ломбардскую корону, а вместе с ней и господство в Италии, поражением при Лехе (955) он заставил мадьяр надолго воздержаться от новых набегов. Возложив на себя императорскую корону Карла Великого, он сумел поставить Римскую церковь в прежнее зависимое положение. Женитьба его наследника на византийской принцессе должна была доставить его дому влияние в южной Италии. Кроме внешнего могущества, он много заботился и о внутреннем развитии страны. Итальянские и византийские влияния стали проникать в Германию и сказались как в ее духовной литературе, так и в области искусства».
Каролингское возрождение
Но Карл не только воевал и наводил порядок, по его приказу осушались болота, строились дороги, дворцы, церкви, монастыри и целые города. Открывались школы, центральная из которых – Палатинская академия при королевском дворе в Аахене – стала фактически высшим учебным заведением, из нее вышло немало выдающихся ученых того времени. Карл как никто другой понимал важность образования, и при всей его собственной просвещенности и тяге к культуре, в первую очередь, открывая школы, расценивал их как кузницу кадров – чиновничества и духовенства для службы по всему его огромному государству.
Развивались живопись и архитектура, византийские традиции смело смешивались с римскими и местными – франкскими и германскими. Впрочем, это характерно для всего, что касалось личности Карла Великого и его политики, что, возможно, и стало одной из причин успешности его правления и реформ, подобная гибкость мышления и умение использовать любой накопленный опыт, всегда были редостью.
«Нравы и обычаи двора Карла Великого, – пишет Вирджиния Смит в книге “Clean: A History of Personal Hygiene and Purity”, – были отчасти франкскими, отчасти христианскими, отчасти римскими. Наиболее сильное влияние на одежду и манеры его придворных оказала богатая христианская Византия… Сам Карл Великий любил сражаться и пировать со своими музыкантами и семьей, собравшейся вокруг него, но также расслаблялся в римском стиле… Когда Карл Великий умер в 816 году, его наставник и друг, знавший его всю жизнь, Эйнхард, написал отчет об этом царствовании. Среди прочего он особенно отметил его большую любовь к термальным ваннам: “Он наслаждался паровыми банями на термальных источниках и любил упражняться в воде, когда это было возможно. Он был чрезвычайно сильным пловцом, и в этом виде спорта никто не мог превзойти его. Именно по этой причине он построил свой дворец в Ахене и постоянно жил там в течение последних лет своей жизни, до самой смерти. Он приглашал принимать ванны не только своих сыновей, но и знатных людей и друзей, а иногда даже толпу своих слуг и телохранителей, так что иногда в воде оказывалось не меньше сотни человек”.
Эйнхард был архитектором новой романской виллы Карла Великого в Ахене, построенной рядом с его византийской часовней, и, по-видимому, спроектировал обнаруженную современными археологами систему подвода воды из горячих источников на виллу, что обеспечивало ее отоплением и горячей водой».
Кстати, у самого Карла была феноменальная память, поэтому несмотря на то, что он не умел писать (то ли и правда поздно начал учиться, как считал его биограф, то ли просто страдал дисграфией[17]), он прекрасно знал несколько языков, включая латынь и греческий.
Чтение и письмо
Сделаю здесь небольшое отступление. При описании личности Карла Великого довольно многие утверждают, что он не умел ни читать, ни писать, и ссылаются на его биографа Эйнхарда. Однако тот ничего не говорил о неумении читать, он сокрушался, что Карл не сумел выучиться писать, зато упоминал о том, что тот много учился грамматике.
Современному человеку трудно понять, в чем разница. Мы-то сейчас читать и писать учимся параллельно. Но в Средние века все было по-другому. Вспомните про крестики вместо подписей королевских чиновников в IX–X веках. Неужели кто-то в здравом уме дал бы составлять и подписывать документы людям, не умеющим читать? Естественно, нет, мало ли что им там подсунут для подписи и печати.
Все объясняется просто – в Средние века читать и писать учились по-разному, и это были два совершенно отдельных процесса. Поэтому множество людей умели читать – кто-то бегло, кто-то с грехом пополам – но при этом совершенно не умели писать.
Как учили читать? Не по буквам, а по словам и целым речевым конструкциям. Кто изучал иностранные языки по различным ускоренным методикам, поймет, о чем идет речь. В Средневековье для этого часто использовались молитвы (если учились читать на латыни) или какие-то простые, всем известные тексты. Выглядело это так. Вот у вас есть предложения «мама мыла раму» и «папа ест кашу», вы знаете, как они звучат, знаете, кто такие мама и папа, что такое рама и каша, и, что значит «мыла» и «ест». Читаете их раз за разом и постепенно запоминаете, как выглядят эти слова «мама», «папа», «мыла», «ест», «кашу» и «раму». В следующий раз вы встречаете предложение «папа мыл раму» и понимаете, что это значит. Вот так постепенно и формируется навык чтения.
В принципе, так научиться читать можно даже самостоятельно и уж точно – с помощью любого другого умеющего читать человека. Конечно, с таким подходом умение читать бегло напрямую зависело от количества и разнообразия прочитанных книг. Но для большинства людей огромный словарный запас и не требовался – читали они в основном королевские указы, деловые письма и записи в бухгалтерских книгах, а там словарь довольно ограниченный.
Другое дело – умение писать. Этому учили примерно как сейчас – сначала буквы, потом их сочетания, дальше слова, словосочетания и, наконец, предложения. Это требовало времени, сил и денег – учителю надо было платить. Поэтому если читать уже к XIV веку в городах умело большинство населения, то писать – не больше 20–25 % (в деревнях – от силы 5 %). Чем глубже в Средневековье, тем эта цифра, разумеется, ниже, зато в XV веке уровень образования рванул вверх настолько, что понадобилось изобретать книгопечатание, чтобы удовлетворить растущий спрос на литературу.
Культура каролингской Германии
Каролингское возрождение не закончилось со смертью Карла Великого, поддержка культуры продолжалась и при его преемниках. Но я не буду углубляться в подробности, поскольку для данной книги важнее другой вопрос – насколько это Возрождение затронуло конкретно германские земли?
В Средние века разрыв между массовой и элитарной культурой вообще был огромный. Все документы и большая часть книг вплоть до XIII века писались на латыни, которую основная масса населения практически не знала. Когда же речь заходит о национальных окраинах крупных государств, эта проблема усугубляется тем, что даже народная культура, не говоря уж о языке, там сильно отличались от центральных областей.
Справиться с такой неоднородностью в те времена не было никакой возможности, и вся политика переселений и строительства дорог, проводимая Карлом Великим, была лишь каплей в море. Слишком велики были расстояния, слабы коммуникации и сильны местные традиции.
Меровингская и даже каролингская Германия оставалась достаточно отсталой территорией с традиционным правом и языческими традициями. Библии на германском наречии не существовало, латыни кроме церковных иерархов и особо просвещенных вельмож никто не знал (местные священники часто заучивали тексты для святых таинств наизусть, не зная языка), поэтому христианство там закреплялось довольно долго и трудно.
Каролингское возрождение повлияло в основном на представителей элиты, особенно церковной – в монастырях переписывали древние книги и составляли исторические хроники, касающиеся современных событий в германских землях и соседней Византии. Когда к власти пришел Людовик Немецкий, он постарался применить на германской почве опыт своего отца и деда – занялся организацией системы образования, в том числе и с учетом того, что местная знать говорила на местном языке, а не на латыни. Да и вообще, появление у германских земель своего собственного независимого короля благотворно сказалось на развитии единой немецкой культуры.
Глава 2Первый рейх
Оттон I Великий
Как нетрудно догадаться, правление Оттона I, второго короля из Саксонской династии, стало новой важной вехой в истории Германии. Все-таки прозвище «Великий» никогда не закреплялось за правителями зря.