шие горожан… Швабско-рейнский союз сумел отстоять свои интересы. Началась война, в ходе которой объединенные силы городов одержали победу».
Неудивительно, что как обычные рыцари, так и магнаты крайне недолюбливали крупные торговые города и тем более городские союзы. Князья вообще постоянно выступали за их запрещение, а слабые короли вместо того чтобы опереться на города, шли на поводу у феодалов, поэтому после Мельфийского статута 1231 года союзы существовали, так сказать, нелегально, что не мешало им быть очень могущественными.
Великая Ганза
Основной целью германских городских союзов было отстаивание общих торговых интересов купечества и цехов, поскольку короли им в отличие от других стран помощи в этом оказывали мало. А поскольку для торговцев их бизнес – это главное в жизни, и для защиты своих товаров они были готовы стоять насмерть, союзы быстро стали реальной силой. И самый яркий пример – Великая Ганза.
Целью Ганзейского союза было создание благоприятных условий для активной посреднической торговли прежде всего в Балтийском регионе. Их целью было получить максимальные прибыли при минимальном риске. Нужно было обеспечить безопасность торговых путей, защитить купцов от произвола иностранных властей, норовивших установить немыслимые налоги, а сверх того еще и взятки требовать, поддержать германские торговые поселения, которые основывали в тех зарубежных городах, с которыми хотели установить наиболее активную и постоянную торговлю.
И Ганза далеко раскинула свои многочисленные «щупальца», даже в России есть город, когда-то тесно связанный с ней торговыми делами и временами даже политическими союзами, это Великий Новгород. «Немецкий двор Ганзы в Новгороде представлял собой хорошо консолидированную самоуправляемую общину. Во главе ее стоял олдермен-старшина, избиравшийся общим купеческим собранием еще в тот момент, когда ганзейские корабли входили в устье Невы. Суду местных властей ганзейцы подлежали только в том случае, если их тяжбы возникали непосредственно с новгородцами. Ганзейцы вносили в новгородскую казну только одну проездную пошлину – на пути в Новгород, и одну торговую – за взвешивание товаров. Столь выгодные условия торговли с Новгородом могли быть достигнуты благодаря тому, что германские купцы были самыми активными из западноевропейских соседей Руси, сумевшими воспользоваться географической близостью с ее торговыми форпостами. Едва ли не главную роль в закреплении северогерманских городов здесь сыграла устойчивость деловых традиций и хорошая осведомленность немецкого купечества в тонкостях торгового дела».
Насколько велик был объем торговли Ганзы с Новгородом? Чем приводить сухие цифры, я расскажу, как изучала средневековую моду на меха в Западной Европе. Самый популярный мех был беличий, и лучших белок, жемчужно-серых, пушистых, привозили из России. Для обозначения разных видов беличьего меха (в зависимости от качества шкурки, ее оттенка, времени года, когда ее добыли и т. д.) было несколько десятков терминов. В том числе в одной только Англии в купеческих записях встречаются специальные названия для местности, где каждая шкурка была добыта. Clesmes, klesem – с Клязьмы, onige, annyghe, onywark – онежская, russewerk, ruswerk, ruthenicale opus – русская (видимо из центральной части России), smolyng, smoleynswerk, smolenskischeswerk – смоленская. А в целом белок, привозимых Ганзой, называли балтийскими – по морю, которым она доставлялась.
В XVI веке в Европе произошел резкий скачок цен на меха, и носить их стали гораздо меньше, несмотря на то, что зимы были тогда гораздо холоднее чем сейчас. Причин было несколько, но основная – в том, что Москва подчинила Новгород, и приток качественных русских мехов сильно уменьшился. До такой степени Европа зависела от ганзейской торговли с Новгородом.
Надо понимать еще, что свои интересы ганзейские купцы защищали в самом буквальном смысле всеми доступными способами, в том числе и с оружием в руках. Конечно, Ганза всегда предпочитала договориться или откупиться, но если была необходимость – выставляла серьезную армию, не хуже чем у какого-нибудь князя.
Так, в середине XIV века Дания, которая тогда была не маленькой страной, чье местонахождение почти никто толком не помнит, а могущественной державой, попыталась практически монополизировать Балтийское море. В ответ Ганза стала отстаивать свои интересы, что привело к койне, длившейся с 1367 по 1370 год, пока Дании не пришлось согласиться на Штральзундский мир, по которому Ганза не только подтвердила все прежние привилегии, но и получила немало новых. «Она сумела добиться для своих купцов снижения пошлин, гарантий безвозмездного возвращения владельцам грузов с кораблей, потерпевших бедствие у датских берегов. Фогты торговых факторий, находившиеся на территории датчан, получили право высшей юрисдикции. Дании запрещалось короновать своих правителей без согласия Ганзы. Заключение Штральзундского мира создало исключительно благоприятный режим для развития ганзейской транзитной торговли, что в свою очередь скажется на развитии собственных ремесел и вывозе их продукции в другие страны. Именно в конце XIV в. расширится ассортимент вывозимой продукции германского происхождения – муки, пива, солода, грубых сукон, полотна, металлической посуды, деревянной тары, канатов и т. д.
В конце XIV в. экономические взаимоотношения Германии с Норвегией, Швецией, Данией, Фландрией, Англией, Пруссией, Польшей, Ливонией и русскими северо-западными городами определялись, в первую очередь, торговой политикой ганзейского союза».
Ремесло
Конечно, совсем обойти вниманием ремесло и сельское хозяйство средневековой Германии нельзя, но все-таки книга посвящена особенностям именно немецкой истории, а что такое цех или гильдия, мастер и подмастерье, цеховая система – и так все знают, это есть в любом школьном учебнике, подробно расписывать нет смысла.
В этом средневековая Германия мало отличалась от других стран, в ее городах так же ремесленники кооперировались в цеха, и каким-либо ремеслом могли заниматься исключительно члены этого цеха. Пополнялись они за счет учеников – детей отдавали учиться в основном в подростковом возрасте. Так, в начале XIV века во многих городах законы устанавливали минимальный возраст в 13 лет, хотя на практике учиться отдавали и раньше. Особенно детей из бедных семей – дело в том, что мастеру за обучение надо было заплатить, но если у родителей не было денег, он мог согласиться взять ребенка учеником условно бесплатно, но при этом срок ученичества удлинялся. В чем был выигрыш мастера? В том, что он получал бесплатную рабочую силу – ученик за положенный срок овладевал профессией, а потом, уже став квалифицированным работником, отрабатывал у мастера за свое обучение.
Постепенно минимальный возраст, с которого можно было отдавать детей в ученики, повышался – к концу XIV века он вырос до пятнадцати лет и продолжал расти. Причин было несколько – например то, что некоторые цеха стали требовать, чтобы потенциальные ученики умели читать, считать и даже писать, а следовательно, перед поступлением в обучение требовалось сначала получить начальное образование. К тому же, цеха стремились искусственно ограничить число мастеров, чтобы избежать обесценивания их труда. В связи с этим, кстати, ограничивалось и количество учеников, которых мог иметь один мастер. Да и эпидемии чумы внесли свои коррективы в правила.
Учились разным профессиям разные сроки. Повара устанавливали срок обучения всего в два года, еще три цеха – в три года, но большинство требовали прохождения обучения в течение шести, семи или восьми лет, четыре (в том числе ювелиры, волочильщики проволоки, резчики по хрусталю) – в течение десяти лет, а один цех (изготовители янтарных украшений) доводил срок ученичества до двенадцати лет. Но и результат у ученичества был разный. Одни профессии просто давали возможность зарабатывать на хлеб насущный, тогда как другие открывали путь к вершинам социальной лестницы, ведь изготовители предметов роскоши общались со знатными и богатыми людьми, имели большие связи, и именно из них выбиралась городская верхушка.
ДОГОВОР О НАЙМЕ УЧЕНИКА,
заключенный в Кёльне в 1404 г.
Я, Иоганн Тойнбург, старый бюргер города Кёльна, объявляю всем, что отдаю благопристойному мужу, золотых дел мастеру Айльфу Бруверу, моего законного сына Тениса, изъявившего на это свое согласие, для изучения ремесла золотых дел мастера в Кёльне. Тенис обязан верою служить вышеуказанному Айльфу Бруверу 8 лет без перерыва, начиная со дня св. апостола Матвея.
…Мастер Айльф обязан кормить сына все вышеуказанные 8 лет. Я же, вышеназванный Иоганн, обязываюсь все 8 лет честно одевать его. Если случится, что вышеуказанный Тенис, сын мой, умрет в течение первого года этих 8 лет, то вышеназванный мастер Айльф обязан вернуть мне 8 гульденов из тех 16 гульденов, которые я дал ему теперь вперед. Но если сын мой, тот же Тенис, проживет один день больше первого года, то вышеназванный мастер Айльф не обязан вернуть ни одного геллера ни мне, ни моим наследникам.
Если случится что я, вышеназванный Тенис, убегу от вышеуказанного Айльфа, моего мастера, и стану самостоятельно заниматься вышеуказанным ремеслом до истечения восьми лет, то я обязан уплатить мастеру Айльфу штраф в 42 гульдена. Для взыскания с меня этой суммы мастер Айльф вправе обратиться в любой суд, духовный или светский, в Кёльне или вне Кёльна; я же, Тенис, обязан немедленно удовлетворить Айльфа, как если бы речь шла о признанном долге или товаре, принадлежащем гостю. А сверх того я, Тенис, тем не менее остаюсь связанным договором и обязан прослужить до конца 8 лет, как это обычно принято в Кёльне, в вышеуказанном цехе.
В удостоверении чего я, вышеуказанный Иоганн Тойнбург, привесил свою печать к этой грамоте, а по моей просьбе и почтенный Якоб Мергейм, мой кёльнский согражданин, также привесил к ней свою печать рядом с моей. Под каковой печатью я, Тенис, подтверждаю, что все приведенные выше пункты верны и что я обязываюсь исполнить их, как и все то, что выше написано обо мне.