«Я ваша сила и ваш оплот,
Я панцирь ваш, и меч, и щит,
Моя любовь вас защитит.
Я с вами всюду и везде,
С вами в отраде я и в беде,
Я ваша твердыня и ваш очаг,
От вас не отойду я ни на шаг.
Вам одному принадлежа,
Я господин ваш и госпожа,
И ваша плоть, и ваша кровь,
И ваша надежда, и ваша любовь!..»
И говорит Гаван: «Я ваш
Слуга, защитник, верный страж!
Небесную усладу
Я обрету в награду!..»
…Так он, в канун сраженья,
Обрел Предмет Служенья.
Городская культура
Вместе с подъемом городов и городских союзов расцвела в XII–XV веках и городская культура. В чем-то она тянулась за рыцарской, потому что несмотря на постоянное противостояние знати и городов, а также противопоставление друг другу представителей разных классов, богатые и образованные горожане всегда стремились максимально походить на дворян. А поскольку дворянская культура в этот период имела строго рыцарские ценности, их же примеряло на себя и бюргерство. Цеха заводили себе гербы как у рыцарей, городская верхушка устраивала свои турниры, а городская литература пополнялась произведениями, где добродетельные бюргеры оказывались лучше и благороднее дворян.
Отдельно надо сказать о такой сфере культурной жизни средневековой Германии, как карнавалы. «Первое упоминание о немецком карнавале приходится на начало 1200-х годов… – пишет М. Ю. Реутин в статье “Карнавал и комическая культура средневековой Германии: механизм возникновения и заката”. – Знаковое “сырье” для спонтанного производства пародий карнавал заимствовал у тех культурных традиций, с которыми столкнулся в тесных пределах средневекового города – нового центра культурной жизни страны. Кроме церковного обряда, придворного этикета, сектантских катехизисов и радений, “сырье” карнавалу поставляли университетский и цеховой быт, а также разные виды профессиональной деятельности: юридическая, торговая и т. д. …
Святочная пародия католической мессы носила название праздника дураков или иподьяконов. “С праздником дураков… были связаны следующие обычаи. В епархиях выбирали дурацкого епископа или архиепископа; это совершалось на особом собрании черного и белого духовенства в сопровождении многочисленных комических церемоний. Затем избранника с величайшей торжественностью отводили в церковь. Во время процессии, да и в самом храме все плясали и дурачились, предварительно обмазав лица, надев маски и переодевшись в женщин, животных и скоморохов. В церквах, находившихся в непосредственном ведении Римского понтифика, выбирали дурацкого папу, на которого с надлежащими смехотворными ужимками надевали папское облачение. После этого дурацкий епископ служил праздничную мессу и давал благословение. Переодетые клирики, вприпрыжку и пританцовывая, поднимались на хоры и пели непристойные песни. Дьяконы и иподьяконы поедали колбасы на алтаре, перед носом читающего мессу священника, играли у него на глазах в кости и карты, вместо ладана бросали в кадило навоз и ошметки старых подметок, так, чтобы смрад бил священнику прямо в нос. После мессы каждый бегал, танцевал и прыгал по церкви, кто как хотел, позволяя себе величайшие безобразия, так что иные даже раздевались донага. Потом все садились в телеги, груженные нечистотами, и, разъезжая по городу, с непристойной руганью бросали ими в сопровождавшую толпу”.
С историей карнавала тесно связана история собственно комической культуры… Этот процесс был инспирирован сугубо внешней причиной – всплеском градостроительства в первой половине XII в. и перенесением фокуса культурной жизни из монастыря и феодального замка в средневековый город».
На современный взгляд такое осмеяние церкви в глубоко религиозном Средневековье выглядит странно. Но Средние века вообще «странное» время – полное противоречий и крайностей. Подобное осмеяние важных и опасных вещей носило компенсаторный характер, люди выплескивали скопившийся страх, негатив, злость, агрессию, смеялись над тем, чего больше всего боялись – над смертью, королем, Папой, Дьяволом, и даже Богом. И видимо, это почти все понимали, поэтому светские и церковные власти к карнавальным традициям относились со снисхождением (кроме совсем уж ханжей, которые, к сожалению, тоже временами приходили к власти).
Конец Средневековья
«На рубеже XV и XVI вв. немецкие земли, как и ранее, являлись составной частью Священной Римской империи германской нации. В ее состав входили обширные территории в центре Европы: германские земли (Тюрингия, Саксония, Вюртемберг, Франкония, Рейнская область, Бавария, Швабия и др.), колонизированная зона на востоке Центральной Европы, австрийские наследственные владения Габсбургов, земли чешской короны, Эльзас, Лотарингское герцогство, Нидерланды. Причем с середины XV в. понятие “империя” уже регулярно связывается только с германскими землями, что было связано с представлениями о “немецкой нации” как обладательнице имперского достоинства, а о немецких землях – как ядре империи. Тем не менее термин “Германия” по-прежнему сохранял сугубо территориальное значение. К началу раннего Нового времени Германия оставалась политически раздробленной, не имела общего управления, единого центра и включала более 200 различных государственных образований, среди них 7 курфюршеств, 24 светских и около 50 духовных княжеств, 85 имперских и “вольных” городов».
Несмотря на то, что германским императором удалось добиться того, чтобы этот почетный титул ассоциировался уже с ними, а не с почившей тысячу лет назад Римской империей, и даже не с недавно захваченной турками Византией, раздробленность только усиливалась, а титул императора все больше превращался в красивое почетное звание. Росла власть князей, увеличивалась автономность вольных и имперских городов (разницы между которыми уже почти не стало). И даже семерка курфюрстов и рейхстаг уже почти ничего реально не решали, первые могли назначать императоров, а вторые принимать рекомендательные постановления, а настоящая власть на местах была сосредоточена в руках князей и ландтагов – местных парламентов, в к которые входили представители аристократии, церкви и крупных городов. «В компетенцию ландтагов входило обеспечение земского мира, обсуждение налогов, контроль за расходованием финансов, действиями княжеской администрации и судебной власти, участие в законодательстве».
Рост населения, особенно в городах, приводил к отмиранию феодальных отношений и развитию капиталистических, но князья, да и простые рыцари, этот процесс тормозили как могли. В каждом княжестве была собственная система финансов, налогов, денежного обращения, торговле мешали пошлины на границе чуть ли не каждой деревни, феодальные пошлины, разбой на дорогах, соперничество городов и князей. Тем не менее благодаря городским союзам торговля все равно росла, особенно морская. Развивалась система векселей, росла роль ярмарок.
В XVI веке начался подъем горного дела и промышленности – германские земли обладали богатыми рудными месторождениями свинца, ртути, цинка, железных руд, меди и серебра. «Немецкая техника горнодобычи и плавки металлов считалась самой передовой в Европе первой половины XVI в., а немецкие горные мастера и литейщики – самыми искусными. Промышленная разработка месторождения обычно сопровождалась закладкой города. Только с 1470 по 1520 г. возникло более 200 “горных” городов».
Император Фридрих III. Миниатюра из Greiner Marktbuch, около 1490
Последним средневековым императором Священной Римской империи стал Фридрих III. В 1452 году он совершил путешествие в Италию и был коронован в Риме Папой Николаем V. Впрочем, его не особо интересовали ни германские, ни религиозные дела. В свары между курфюрстами он почти не вмешивался, а с Папой заключил договор, по которому они поделили, кто скольких епископов назначает, и этот договор продержался до развала империи в 1806 году. Реально интересовала Фридриха только Австрия, и хотя там он тоже не проводил никаких радикальных реформ, тем не менее он ею постоянно занимался и кроме того постарался обособить ее от империи, на случай потери власти Габсбургами.
Максимилиан – первый император Нового времени
Зато наследник Фридриха, Максимилиан I, первый император Нового времени, стал еще и одним из самых ярких императоров Священной Римской империи. Покровитель искусств, физически сильный, большой любитель турниров, Максимилиан был из тех редких людей, которые полны энергии и везде успевают. Он дважды женился – первый раз на самой блестящей невесте Европы, Марии Бургундской, единственной дочери и наследнице бургундского герцога Карла Смелого. Второй раз, через 12 лет после трагической гибели горячо любимой им Марии, на дочери миланского тирана, безродного Галеаццо Сфорца, принесшей ему огромное приданое. Правда, это был утешительный приз после того, как французский король увел у него из-под носа Анну Бретонскую, которая, как в свое время Мария, была на тот момент самой выгодной невестой в Европе.
Император Сигизмунд. Портрет работы Альбрехта Дюрера, 1512 г.
Путем брачных союзов, дипломатии и конечно войн, Максимилиан сосредоточил в своих руках все владения Габсбургов, которые долго были под властью разных членов семьи, закрепил за собой богатые Нидерланды, а также заключил такой договор, по которому его наследники получили Венгрию и Чехию. А потом и сын Максимилиана, Филипп, очень удачно женился на испанской принцессе, брат которой неожиданно скончался, оставив ее наследницей престола.
Император Максимилиан I. Портрет работы Альбрехта Дюрера, 1519 г.
Видел Максимилиан и то, что Священная Римская империя в глубоком кризисе, более того, с ним многие были в этом даже согласны. Города, рыцарство, образованные слои общества – поддерживали идею усиления императорской власти. И даже князья, хоть и не стремились к усилению императора, мысль о необходимости реформ в основном тоже поддерживали, настолько неудобной и неповоротливой была устаревшая средневековая система.