Охота на ведьм многими воспринимается как символ “мрачного Средневековья”, но, как видим, ее разгар приходится вовсе не на “безмолвные века”, а на начало нового времени – на XVII и даже XVIII века. Кажется непостижимым, но людей сжигали во времена Ньютона и Декарта, Канта и Моцарта, Шиллера и Гёте! Сотни тысяч “ведьм” пошли на костер в век научной революции, а среди судей были профессора университетов. Об охоте на ведьм историческая наука до недавнего времени знала очень мало, даже число жертв этой идеологической чумы не было известно. Лишь в последние десятилетия благодаря систематической кропотливой обработке судебных документов, монастырских и муниципальных архивов удалось воссоздать приблизительную картину событий…
Идея о том, что некоторые люди обладают сверхъестественными способностями, универсальна для всех народов Земли. Но в Европе позднего Cредневековья эти способности стали ассоциироваться с дьяволом – считалось, что ведьма приобретала свои умения в обмен на бессмертную душу. В результате на теле ведьмы якобы появлялась “дьявольская отметина” – неприметное пятнышко, нечувствительное к боли. Поиск этого пятнышка стал одним из стандартных следственных действий во время ведовского процесса. Другим “тестом” было испытание водой – предполагалось, что ведьма даже со связанными руками не тонет, потому что ей помогают ее домашние демоны и сам патрон. Стойкость на допросах, нежелание признаваться в злодеяниях тоже считались показателями ее нечеловеческой природы.
В глазах же европейских крестьян образ ведьмы был несколько иным – это не обязательно была женщина, главным был не пол, а внешность и поведение человека. Люди с физическими недостатками, одинокие, нелюдимые, злые и сварливые, пренебрегающие нравственными нормами или внезапно разбогатевшие, – вот кто рисковал приобрести репутацию ведьмы или колдуна. С ними уживались и даже старались обходиться как можно более вежливо, чтобы не навлечь на себя их гнев. Но как только что-нибудь случалось – ведьме угрожали, заставляли забрать назад порчу, даже били и царапали до крови (считалось, что это может снять заклятие)…
Вопреки распространенному стереотипу образ ведьмы как тайного врага, опасного для всего общества, более характерен не для католических, а для протестантских общин с их борьбой за идеологическую чистоту и категорическим отвержением всего, хоть отдаленно напоминающего магию. Католическая церковь более спокойно относилась к деревенским знахарям, она мирилась с существованием дьявола и его слуг, адаптируя таким образом дохристианские представления. В самом католичестве было много магии, клир и монастыри предлагали прихожанам и паломникам разные средства для чудесных исцелений и защиты от ведьм. Реформация отменила и эти средства, и мир в отношении всех инакомыслящих, будь то паписты или ведьмы…
Мартин Лютер сжигает папскую буллу. Гравюра Маттеуса Мериана Старшего, ок. 1630 г.
Особенно интенсивными ведовские процессы были на территориях, затронутых Реформацией. Восприняв как догму демонологические построения своих политических противников, протестантские наставники стали своими силами бороться с “посланниками ада”. “Колдуны и ведьмы, – писал Мартин Лютер, – суть злое дьявольское отродье, они крадут молоко, навлекают непогоду, насылают на людей порчу, силу в ногах отнимают, истязают детей в колыбели… понуждают людей к любви и соитию, и несть числа проискам дьявола”. И вскоре в лютеранских и кальвинистских государствах появились собственные, более суровые законы о колдовстве (например, был отменен пересмотр судебных дел). Пытаясь расколдовать мир, протестантские теологи породили массовую паранойю.
Так, в саксонском городе Кведлинбурге с населением в 12 тысяч человек за один только день 1589 года были сожжены 133 “ведьмы”. В Силезии один из палачей сконструировал печь, в которой за 1651 год сжег 42 человека, включая двухлетних детей. Но и в католических землях Германии охота на ведьм была в это время не менее жестокой, особенно в Трире, Бамберге, Майнце и Вюрцбурге.
Свободный город Кёльн помнит ведовскую панику 1627–1639 годов, когда было уничтожено около тысячи человек. В Теттванге (Вюртемберг) в 1608 году почтенный отец семейства умер в тюрьме от пыток, его жену истязали 11 раз, пока она не призналась. А их 12-летнюю дочь в течение целого дня пытали с такой жестокостью, что сам палач только через десять недель решил, что она достаточно поправилась, чтобы выдержать дальнейшие истязания.
Дурен, священник из Альфтера, в письме к графу Вернеру фон Сальму так описывал ведовские преследования в Бонне начала XVII века: “Кажется, вовлечено полгорода: профессора, студенты, пасторы, каноники, викарии и монахи уже арестованы и сожжены… Канцлер с супругой и жена его личного секретаря уже схвачены и казнены. На Рождество Пресвятой Богородицы казнили воспитанницу князя-епископа, девятнадцатилетнюю девушку, известную своей набожностью и благочестием… Трех-четырехлетних детей объявляли любовниками Дьявола. Сжигали студентов и мальчиков благородного происхождения 9–14 лет. В заключение скажу, что дела находятся в таком ужасном состоянии, что никто не знает, с кем можно говорить и сотрудничать”.
Преследование ведьм в Германии достигло высшей точки во время Тридцатилетней войны 1618–1648 годов, когда воюющие стороны обвиняли друг друга в колдовской ереси…
Была еще одна причина того, что процессы стали массовыми – передача дел о колдовстве из церковных судов в светские ставила охоту в прямую зависимость от настроений и амбиций местных правителей… Эпицентр массовых ведовских процессов был либо в отдаленных провинциях крупных государств, либо там, где центральная власть была слабой. В централизованных государствах с развитой административной структурой, например во Франции, охота на ведьм велась менее интенсивно, чем в государствах слабых и раздробленных…
Против охоты на ведьм довольно рано начали выступать и дворяне, и сами же богословы, только их голоса долго не были слышны. В 1584 году кентский дворянин Реджинальд Скотт издал на свои средства “Открытие колдовства” – важнейший английский трактат, отрицающий могущество дьявола и реальность ведьм. Иезуит Фридрих фон Шпее в своем знаменитом сочинении “Предостережение судьям, или о ведовских процессах” (1631 год) резко выступил против этого безумия. Прежде всего, утверждал он, надо отменить ужасные пытки и тогда ведьмы исчезнут сами собой. Протестантский проповедник Балтазар Беккер в книге “Околдованный мир” (1691 год) сурово осудил собратьев по вере за разжигание ведовской истерии. Прусский правовед и философ Кристиан Томазий в сочинении “Краткие тезисы о грехе колдовства” (1704 год) аргументированно доказал абсурдность ведовских процессов. Авторитет Томазия был чрезвычайно высок при дворе прусского короля, и уже через два года Фридрих I сократил количество ведовских процессов, но лишь к середине XVIII века в Пруссии перестали полыхать костры…»
Тридцатилетняя война
В 1618–1648 годах Германия погрузилась в пучину одной из самых масштабных за свою историю войн, затронувшую в той или иной степени почти все государства Европы. Но самое главное в этой войне то, что после заключения мира была создана абсолютно новая, так называемая Вестфальская система международных отношений, построенная на принципах соблюдения государственного суверенитета и международного права.
ТРИДЦАТИЛЕТНЯЯ ВОЙНА[41]
В первые десятилетия XVI в. в Германии усилились католические князья при покровительстве императора Рудольфа II Габсбурга. Он был ревностным католиком, питомцем иезуитов, воспитанным при дворе Филиппа II Испанского. В ответ на преследования протестантов в империи и требования католиков вернуть церкви ее земли немецкие протестанты объединились в Евангелическую унию и избрали ее главой курфюрста Фридриха Пфальцского. Католики же создали Католическую лигу во главе с Максимилианом Баварским. Оба союза стали лихорадочно искать себе сторонников в Европе.
Евангелическую унию поддержала католическая Франция, антигабсбургские интересы которой оказались сильнее религиозных. На стороне собратьев по вере выступили также протестантские Республика Соединенных провинций, Дания, Швеция и Англия. Католическую лигу поддержали германский император и испанские Габсбурги…
Искра, из-за которой занялся пожар войны, вспыхнула в Чехии. Чешское королевство находилось под контролем Габсбургов. В 1618 г. на трон здесь должны были избрать их ставленника – католика Фердинанда Штирийского (после смерти Рудольфа II он стал императором в 1619–1637 гг.). Однако в Чехии, где издавна были широко распространены симпатии к Реформации, зрело недовольство австрийскими Габсбургами и национально-освободительное движение, которое возглавило местное дворянство. В Праге начались волнения: толпа протестантов ворвалась во дворец Пражского града, захватила трех чиновников габсбургского правительства и выбросила их из окна. (Все они чудом остались живы.) Дефенестрация (от латинского de – от, из; fenestra – окно) положила начало восстанию и разрыву Чехии с империей. На свой престол чехи призвали главу Евангелической унии Фридриха Пфальцского. Началась война с Фердинандом, на помощь которому пришла Католическая лига.
Несмотря на героизм чехов и ряд успехов, у них не хватило сил для окончательной победы. Владения Фридриха Пфальцского были далеко, его армия невелика, в то время как католики сплотились и снарядили сильное войско под командованием опытного полководца Тилли. В 1620 г. он разгромил чешских протестантов у Белой Горы. В стране начался террор, запылали костры инквизиции.
Тем временем Тилли победным рейдом двинулся дальше, уже по германским землям, и изгнал Фридриха Пфальцского из его собственных владений. Успехи католиков сильно встревожили протестантских государей Северной Европы.
Датский король Кристиан IV (1588–1648), который был также герцогом германских государств Шлезвига и Гольштейна, вступил в войну на стороне Евангелической унии. На этот раз силы протестантской коалиции выглядели очень внушительно, в то время как у императора не было денег, а армии Тилли требовалось пополнение…