Тридцатилетняя война. Два ландскнехта в захваченной деревне. Рисунок Ханса Ульриха Франка, ок. 1643–1656
Валленштейн, командовавший отрядами наемников-профессионалов, предложил императору Фердинанду простой способ содержания армии. Следовало лишь узаконить разбой солдат на покоренных территориях и позволить им кормиться за счет очень высоких контрибуций с населения. Ограбленное, оно к тому же не смогло бы сопротивляться. Валленштейн быстро довел число своих наемников до 100 тыс. С помощью Валленштейна объединенные силы католиков разбили датскую армию Кристиана IV и стали готовиться к массовому возврату немецких земель католической церкви. Человека же, которому император был обязан победами, отправили в отставку. Валленштейн был отстранен от командования армией в результате интриг католических князей, испытывавших к нему жгучую ненависть.
После разгрома Дании в войну за протестантское дело в 1630 г. вступила Швеция при финансовой поддержке Франции. Король Густав-Адольф Шведский (1611–1632) был талантливым государственным деятелем и одаренным полководцем… В шведской армии служили солдаты-протестанты, убежденные в правоте своего дела и в божьей поддержке ему…
Армия Густава-Адольфа действовала по последнему слову военной науки: умело комбинировала действия пехоты, кавалерии со скорострельной стрельбой и огнем полевой артиллерии… Армия Густава-Адольфа разбила Тилли и вошла в Баварию – оплот католических сил в Германии.
Чтобы спасти положение, император Фердинанд спешно вернул Валленштейна, дав ему неограниченные права распоряжаться армией и покоренными территориями. Тот быстро набрал войска и выступил против Густава-Адольфа. Война между ними была затяжной. В ходе ее обе армии становились все более похожи друг на друга. Шведам не хватало припасов и требовалось подкрепление. Они стали брать на службу наемников и мародерствовать; моральный дух шведской армии снизился. Со своей стороны, Валленштейн перенимал новые тактические находки шведов. Силы сторон уравнялись.
В 1632 г. недалеко от Лейпцига, у небольшого городка Лютцен, произошла решающая схватка армий Густава-Адольфа и Валленштейна. Войскам католиков был нанесен большой урон, но шведский король погиб в битве. Протестантский лагерь остался без талантливого лидера. Валленштейн ненадолго пережил противника. Начав переговоры о мире с протестантами, он по навету завистников был обвинен в измене. Его предательски убили с молчаливого согласия императора. В войне наступила передышка. Исчерпав все силы, католические и протестантские князья заключили перемирие.
Видя, что нанести решающий удар Габсбургам не удается, последней в войну в 1635 г. вступила Франция, до сих пор, как и Англия, поддерживавшая протестантов «из-за кулис» – деньгами. Французы заключили союз со Швецией. Силы испанских Габсбургов отвлекала на себя Республика Соединенных провинций.
Однако, несмотря на численный перевес франко-шведских войск, война текла вяло, все ее участники были истощены. Не было денег на содержание армий, долгая война утомила даже наемников, которые дезертировали, и самих полководцев. Земли Германии, Австрии, Чехии были разграблены до такой степени, что местное население стало нападать и бить солдат-мародеров, не различая, свои они или чужие. Стало ясно, что пришла пора заключать мир.
Вестфальский мир
Когда наконец в 1648 году был подписан мир, Швеция получила господство на Балтике, Франция – Эльзас и три епископства (Мец, Туль и Верден), за которые ей предстояло потом воевать с Германией еще триста лет, а Швейцария и Нидерланды получили независимость от империи. Из протестантских князей добавили себе земель курфюрст Бранденбургский и курфюрст Саксонский. Общее число курфюрстов империи увеличилось до восьми. Все князья и города получили амнистию.
Несмотря на то, что власть императора и до этого уже была практически формальной, после Вестфальского мира империя окончательно осталась только на бумаге. За всеми германскими князьями было признано право заключать союзы, право войны и мира и самостоятельной внешней политики, пусть приличий ради и с оговоркой, что она «не должна быть направлена против императора и империи». Все равно ее никто не соблюдал.
Впрочем, это все мелочи, сиюминутные интересы великих и малых держав. Куда важнее то, что Вестфальский мир стал началом религиозной толерантности в Европе, уравняв в правах католиков и протестантов, пусть пока и на уровне князей или городов. Впервые за последние полторы тысячи лет религия была объявлена недостаточным поводом для войны.
Другим не менее важным результатом Вестфальского мира стало утверждение принципа государственного суверенитета и невмешательства во внутренние дела других стран. Пожалуй, с этого времени можно говорить о потере прежней значимости титулов – если раньше император как бы стоял над всеми, то теперь каждый князь или герцог стал полновластным сюзереном в своих владениях и фактически сравнялся в правах с королями и даже императором.
После войны
В эпоху абсолютизма, которую в Германии по традиции отсчитывают с окончания Тридцатилетней войны (с сильным запозданием по сравнению с другими странами), большинство германских княжеств вступили в состоянии полной катастрофы, как экономической, так и гуманитарной. Хуже чем после чумы в XIV веке. Не пострадали только Пруссия, после этого сильно рванувшая вперед по сравнению с другими княжествами, и несколько более мелких государств.
«Когда после окончания войны были составлены так называемые официальные инвентари мекленбургских деревень, там сплошь и рядом встречались записи: “крестьянин и вся его семья мертвы”, “крестьянский дом в развалинах”, “поля пустуют”. В 1640 г. в районе Лютице из существовавших там 333 крестьянских дворов сохранилось лишь 27. В Мекленбурге количество жителей в результате войны сократилось с 200–250 тыс. до 40–45 тыс. человек, т. е. около 80 % жителей погибло или покинуло родные места. В герцогстве Вюртемберг из 400 тыс. жителей (1619) в конце войны осталось едва 50 тыс. Запустели не только деревни, но некогда крупные и богатые германские города. Так, к концу войны в Аугсбурге из 80 тыс. жителей осталось 16 тыс., в Кёльне из 60 тыс. – 25 тыс., из 6,5 тыс. жителей города Левенберга в Силезии – всего 40 человек. Пфальц лишился 70–80 % своих жителей… Согласно новейшим подсчетам сельское население сократилось на 40 %, городское – на 33 %, а в абсолютных цифрах – с 15–16 млн человек в 1620 г. до 10 млн в 1650».
О степени катастрофы можно судить даже по политике католической церкви, пошедшей на беспрецедентные в ее истории меры. В особо пострадавших землях крестьянам запретили уходить в монастырь до 60 лет и разрешили иметь двух жен. Двух жен – я даже поверить не могла, когда такое прочитала, церковь никогда и никому не делала таких уступок. Но тогда, в разоренной, обезлюдевшей и наполовину протестантской Германии, похоже, цель сохранения рода человеческого (а для церкви это означало – добрых католиков) оказалась превыше всех прочих соображений.
Впрочем, не везде ситуация была такая катастрофическая. Некоторые княжества вышли из войны с небольшими потерями и быстро восстановились. Ганзейские города с наступлением балтийского господства Швеции потеряли прежнюю силу, но развивались новые торговые центры, такие как Франкфурт-на-Майне и Лейпциг, проводившие огромные международные ярмарки. И даже сельское хозяйство не везде было в упадке – в восточных княжествах оно, наоборот, переживало небывалый подъем.
Многоликая Германия
И вот здесь надо снова остановиться на том, что я писала еще в предисловии, а потом неоднократно повторяла в разных вариациях – истории Германии как таковой не существует, потому что та страна, которую мы знаем как Германию, возникла всего около 150 лет назад. А до того на ее территории существовало множество мелких государств с постоянно изменяющимися границами, короли и князья которых одновременно правили еще и другими странами. В период раннего и даже Высокого Средневековья это была нормальная картина для многих государств, и поэтому я рассказывала сначала о территориях, занимаемых германскими народами, потом о княжествах, находящихся в зоне влияния Священной Римской империи германской нации и осуществлявших совместную политику.
Но после Тридцатилетней войны от империи осталось одно название, бывшие германские императоры фактически стали королями Австрии, а территории, населенные этническими германцами, стали независимыми государствами, часто враждующими между собой. Что дальше можно назвать историей Германии? Историю каждого ее отдельного княжества? Боюсь, для этого не хватит и нескольких томов. Поэтому придется совмещать несовместимое – как-то рассказывать о германских княжествах в целом, не фиксируясь на деталях.
Империя после Тридцатилетней войны
На первый взгляд удивительно, что империя не приказала долго жить уже после войны, ведь фактически княжества получили самостоятельность, и император им стал еще меньше нужен, чем раньше. Да и выборность его давно превратилась в фикцию, исключая короткое правление Карла VII Виттельсбаха в 1742–1745 годах, на престол постоянно избирались представители династии Габсбургов. То есть, княжества формально продолжали признавать себя вассалами практически наследственного императора, фактически не имевшего над ними никакой власти. И тем не менее об упразднении императорского титула речь даже не шла.
Основная причина этого была, по-видимому, в том, что никому не хотелось дополнительных перемен. После тяжелейших религиозных войн практически все государства хотели передышки и сохранения определенного статус-кво. Великие державы, такие как Франция и Швеция, понимали, что разрушение империи нарушит существующее равновесие. Для Испании и других католических стран, больших и малых, существование императора означало все-таки некоторый перевес влияния католиков в германских землях. Да и сами князья тоже не стремились к абсолютной независимости, считаться частью империи было даже престижно и к тому же давало определенную защиту – все же кроме Пруссии, С