Холокост (1933–1945)
Нацизм и антисемитизм
В то время как Германия в кон. XIX в. превратилась во вторую индустриальную державу мира, в ее идеологии восторжествовали архаичные представления, присущие сознанию немецкого крестьянства. Чуждым и враждебным этому сознанию представал либеральный Запад, дух которого наиболее полно, как считали многие немцы, выражали евреи. Они олицетворяли ненавистные перемены и объявлялись исконными противниками германского крестьянства, тысячу лет назад подорвавшими истинно немецкий образ жизни. В евреях видели источник зла, заложенного в них от рождения. В 90-е гг. эти идеи пропагандировал неутомимый агитатор — патриарх германского антисемитизма Теодор Фрич, который в 1920 г. опубликовал в Германии печально известные «Протоколы сионских мудрецов». Непосредственно изданием руководил Людвиг Мюллер, лидер созданной в 1912 г. «Ассоциации против презумпции невиновности евреев» и редактор газеты «Ауф Форпостен». За год «Протоколы» вышли пятью изданиями тиражом в 120 тыс. экземпляров.
Антисемитизм завоевал особенно широкую популярность среди тех представителей средних слоев и той части интеллигентов, которые с трудом адаптировались в новом мире огромных картелей и крупных универмагов и нуждались в козле отпущения.
Гитлер воспринял религиозно-мистическую версию, согласно которой мир управляется добрыми и злыми силами. Силы добра олицетворяли, естественно, арийцы, а силы зла — евреи, масоны, марксисты и церковь. Два этих противоположных мира находятся в состоянии вечной борьбы. Вторая мировая война — это окончательная битва между ними. Ее исходом, по заявлению Гитлера, «будет не большевизация земного шара и победа еврейства, а уничтожение еврейской расы в Европе». Одержимость и поистине религиозный фанатизм были присущи Гитлеру от начала его политической карьеры до самоубийства в бункере под имперской канцелярией. Еще в 1914 г. он утверждал, что «еврейскую заразу» можно выкорчевать лишь «беспощадными действиями прирожденных вождей с национальным мировоззрением и внутренним чувством ответственности». В 1924 г. уже посмертно вышла небольшая книга одного из создателей партии и духовного наставника фюрера Дитриха Эккарта «Большевизм от Моисея до Ленина. Мои беседы с Адольфом Гитлером». Очевидно, автору можно верить. Ведь он был одним из немногих близких друзей Гитлера и вряд ли бы исказил его высказывания. Тем более что в нацистской Германии эта книга замалчивалась из-за слишком откровенного ее характера. По убеждению Гитлера, человечество как часть природы развивается по таким же законам. Но в природе господствует неравенство, иерархия, подчинение низшего высшему, слабого сильному. В человеческой же истории происходят постоянные мятежи против этого естественного порядка — потому что ему противодействуют некие темные силы, воплотившиеся в «изначально существующем еврейском духе». Дух этот сеял семена бунтов еще в Древнем Египте до тех пор, пока возмущенные египтяне не изгнали злобных подстрекателей из страны. Вот в чем состоял подлинный смысл исхода из Египта. Моисей был первым большевиком, далеким предшественником Ленина. Частью еврейского заговора являлось и христианство, которое создал вовсе не ариец Христос, а еврей Павел. Он и его ученики подорвали проповедями пацифизма и братской любви Римскую империю и погубили ее. С тех пор эта история постоянно повторяется.
Все это кажется эксцентричным бредом безумца. Но ведь Гитлер был диктатором, покорившим почти всю Европу, и во имя его чудовищной идеи население захваченных стран подвергалось истязаниям и хладнокровному террору. Уничтожение евреев и обманутых ими низших существ рассматривалось как необходимая прелюдия к построению немецкого Тысячелетнего рейха. Любое государство, любая нация, если они сопротивлялись притязаниям Германии, оказывались тем самым для Гитлера орудием «сионских мудрецов». Всякий иностранный политик, выступавший против планов Гитлера, объявлялся евреем, человеком еврейского происхождения или, по крайней мере, подкаблучником жены-еврейки.
Главным официальным идеологом нацистской партии был патологический антисемит Альфред Розенберг. Он являлся руководителем внешнеполитического ведомства НСДАП, рейхсминистром по делам оккупированных восточных территорий, рейхсляйтером, уполномоченным фюрера по сохранению национал-социалистической философии. Розенберг руководил Союзом борьбы за германскую культуру, с 1923 г. являлся редактором официальной партийной газеты «Фёлькишер беобахтер» («Völkischer Beobachter») и с 1930 — центрального партийного журнала по политическим и культурным вопросам «Национал-социалистическией ежемесячник» («Nationalsozialistische Monatshefte»). По профессии Розенберг был архитектором, окончившим Рижский политехнический институт. Из-за своего интеллектуализма или притязаний на таковой Розенберг не имел авторитета в плебейской нацистской партии, в которой даже большинство верхушки составляли необразованные люди с кругозором мелкого лавочника. Наибольшее культурное и политическое воздействие на формирование его взглядов оказали идеи совершенно неверно истолкованного им Ф. Ницше, плохо понятого Х.С. Чемберлена и одного из создателей расовой теории — Ж.А. де Гобино. Впрочем, это был обычный круг чтения для молодого прибалтийского немца.
В 1920–1923 гг. Розенберг написал несколько пользовавшихся популярностью политических памфлетов — «Безнравственность Талмуда» (1920), «След евреев в веках» (1920), «Преступления масонства» (1921), «Антигосударственный сионизм» (1921), «Могильщики России» (1921), «Чума в России» (1922), «Суть, принципы и цели НСДАП» (1923), объемистый том комментариев к «Протоколам сионских мудрецов» (1923) и бесчисленное множество статей. Розенберг свободно владел русским языком и считал себя экспертом по большевизму, хотя почти не знал марксистской литературы и истории российского революционного движения. Ему было достаточно сообщить своим читателям, что А.Ф. Керенский на самом деле — еврей по фамилии Кирбис, Л.Д. Троцкий — Бронштейн, Л.Б. Каменев — Розенфельд, Г.Е. Зиновьев — Радомысльский, Е.М. Ярославский — Губельман, Ю.О. Мартов — Цедербаум, а В.И. Ленин — совершенно жуткая смесь «жидо-калмыко-татарина». Большевистскую революцию Розенберг считал делом рук евреев, латышей и почему-то «китайских торговцев шелком». Памфлеты Розенберга свидетельствуют о его огромной эрудиции. При том, что он довольно ловко соединяет в единый конгломерат идеи и взгляды различных авторов, его нельзя назвать плагиатором, но он являлся весьма умелым компилятором. Так, в посвященных России политических памфлетах можно без труда обнаружить значительные заимствования из книги российского эмигранта, полковника царской армии Ф.В. Винберга «Крестный путь», опубликованной в Мюнхене в 1922 г. Красной нитью через все памфлеты проходила идея о всемирном еврейском заговоре с целью установления мирового господства. Причиной всех бедствий послевоенной Германии объявлялись происки «еврейско-большевистского марксизма» и влияние еврейского материализма на христианскую церковь, которую Розенберг считал жалким пережитком прошлого, мешающим свободному росту германской расы.
В 1930 г. было опубликовано главное и получившее скандальную известность из-за своей антицерковной и антикатолической заостренности произведение Розенберга — «Миф XX века», в котором излагалась квинтэссенция нацистской идеологии, хранителем чаши Грааля которой Розенберг себя считал. Ejo крайне раздражало соперничество в сфере идеологии со стороны Й. Геббельса, которого он называл «аморальным типом», и Р. Лея, которого он именовал не иначе как «неотесанный грубиян». К 1939 г. было продано свыше миллиона экземпляров книги, которую, однако, вряд ли кто-нибудь прочел полностью из-за тяжеловесного, типично немецкого ученого («гелертеровского», от слова «Gelehrte» — «ученый») языка. Гитлер, прочитав лишь несколько страниц, посчитал книгу компиляцией, причем мрачной и недостаточно отвечающей нацистскому мировоззрению. На Нюрнбергском процессе Бальдуру фон Шираху был задан вопрос, что он думает о «Мифе XX века»? Под смех зала тот ответил, что так и не смог осилить сей трактат. Позднее американский психолог Гюстав Джильберт выяснил у подсудимых, что никто из них не читал труда Розенберга. Только злобный юдофоб Юлиус Штрейхер, пожалев главного идеолога партии, отозвался о «Мифе XX века» как о настолько глубокой работе, что лично для него она оказалась совершенно недоступной.
В этой книге Розенберг блеснул эрудицией. Он обильно цитировал древнекитайских философов Конфуция и Лао-Цзы, Гомера, Сократа, Платона, Шопенгауэра, Ницше, Достоевского, Гёте, Вагнера, Мейстера Экхарта, древние скандинавские веды и древнегерманские мифы. Лейтмотивом «Мифа XX века» являлась мысль о том, что история — это борьба рас, в которой единственно полноценная арийская, или нордическая, раса должна одержать победу над всеми прочими. Ставя целью создать из нового жизненного мифа новый тип человека, Розенберг рисовал по-своему логичную картину. Он утверждал, что расцвет любого общества зависит от чистоты расы. Именно такая чистота обусловила подъем Вавилона, Египта, Греции, Рима. Но затем в основном путем смешанных браков в эти общества хлынул поток нечистой крови — евреи, сирийцы, этруски, африканцы, финикийцы. В результате, начинается вырождение и разложение общества и культуры. Утверждая, что древний великий Рим создала первая нордическая волна, Розенберг искал в истории следы арийского типа голубоглазых блондинов. И находил их среди рыжеволосых (судя по мумиям) фараонов, голубоглазых ангелов на древних иконах, белокурых эллинов из поэм Гомера.
Розенберг в своей книге изобразил целый ряд выдающихся арийцев — Данте, Гомера, Эсхила, Платона, Канта, Рафаэля, Рембрандта, Гёте, Баха, Бетховена, Диккенса, Ньютона и, само собой, «сверхарийца» Вагнера. Этим блистательным героям истории, титанам духа и мысли он противопоставлял неарийцев. В их числе оказались «интернационалист и социал-демократ» Древней Греции Сократ, Вольтер, Руссо, Гейне, Лев Толстой, разумеется, Маркс. Немного сложнее обстояло дело с Энгельсом. Его вроде бы не было оснований отлучать от арийцев. Но Розенберг сразу находит выход из затруднения: арийца Энгельса совратил и испортил еврей Маркс. А как раз это и доказывает особую опасность и коварство неарийского рода.
Утверждая, что человечество достигло опасной черты, за которой начинается вырождение, что арийская раса, чтобы не погибнуть, должна очиститься от чуждой крови, что Германия окружена сонмом врагов, Розенберг призывал к созданию новой расовой морали (заключение браков только между арийцами), новой элиты (целенаправленный отбор нордических элементов), новому эстетическому идеалу красоты. Он заявлял, что началом и концом нацистского мышления является идея чести, которая не терпит рядом с собой «ни христианской любви, ни франкмасонской гуманности, ни римской философии». По мнению Розенберга, закон чести является судьбой германской души, а истина не доказывается логикой, а исповедуется и утверждается национальным духом.
Расовая теория стала и основой литературно-эстетической концепции Розенберга. Исследуя всеобщую значимость суждений вкуса, он присоединялся к кантовской «целесообразности без цели» и в качестве «реальной основы» дополнял ее «расовым народным идеалом красоты». Формула Розенберга гласила, что любая настоящая эстетика Европы должна иметь три предпосылки: «…нордический расовый идеал, внутренняя динамика европейского искусства… и признание эстетической воли». Именно волю Розенберг считал основой эстетики. Теория воли позволяет ему найти у Канта романтическую теорию «полярности субъекта и объекта», а через эту теорию он приходит к Шопенгауэру. При этом Розенберг подправил Шопенгауэра, различая волю и влечение. Воля — это нечто идеалистически сверхчувственное, влечение — это нечто чисто чувственное. И человек — полярное единство этих двух принципов.
Эстетика Розенберга возвеличивала сверхчувственную волю как основу «героического реализма», жертвенной преданности «народной общности». С другой стороны, он усматривал сущность германского искусства в чувстве одиночества и бесконечности и не раз восторженно отзывался о персонажах романов Ф.М. Достоевского. Необычайно высоко он оценивал также учение средневекового немецкого мистика Мейстера Экхарта и его мысль о том, что человек является хозяином всех своих ценностей. Другим кумиром Розенберга являлся Рихард Вагнер, музыку которого он считал выражением самого существенного в нордическом характере.
В годы войны Розенберг активно разрабатывал концепцию создания единой Европы, а фактически — великогерманского объединения нордических народов, в котором не оставалось места для небольших европейских стран. Не случайно, именно он явился крестным отцом операции «Везерюбунг» по захвату Дании и Норвегии.
Очевидно, Розенберг действительно верил в необходимость борьбы в интересах мистической нордической расы, лучшими представителями которой являются германцы. Этот расовый миф пронизывал все его мышление. Даже на Нюрнбергском процессе он продолжал утверждать, что национал-социализм явился ответом европейцев на проблемы XX столетия, «самой благородной идеей, которой народ Германии мог отдать все свои силы», и заявил, что до конца жизни останется верным национал-социализму, которому преданно служил.
Антисемитизм выдумали не нацисты. Но из бытового явления, идущего из мрака средневековья, они превратили его сначала в идеологическую категорию, а затем — в государственную доктрину. Без антисемитизма рухнуло бы все здание национал-социалистического мировоззрения, которому учение о расовом враге было так же необходимо, как марксизму — теория врага классового. Целенаправленная антисемитская пропаганда в Третьем рейхе была основана на официальном признании наличия всемирного еврейского заговора, отрицать его могли только враги режима, подлежащие вследствие этого изоляции или уничтожению.
Апрельские и Нюрнбергские законы
На следующий день после выборов в рейхстаг 6 марта 1933 г. сначала в Берлине, а затем в Бреслау, Хемнице, Гёрлице и других восточно-германских городах начались бесчинства против еврейских торговцев, врачей, адвокатов. Штурмовики грабили магазины, врывались в юридические конторы и врачебные кабинеты и громили их. Союз национал-социалистических немецких юристов во главе с Хансом Франком 14 марта потребовал удаления евреев из системы правосудия. Но одними требованиями дело не ограничилось: рейхскомиссары юстиции в Баварии, Гессене и Вюртемберге удалили с постов всех судей еврейского происхождения. То же самое произошло и с государственными врачами: 18 марта берлинский государственный комиссар Юлиус Липперт дал указание окружным врачам разорвать отношения с еврейскими больничными кассами, в Мюнхене врачам-евреям было разрешено лечить только своих соплеменников.
Этот первый антисемитский натиск был в основном вызван тем, что рядовые члены НСДАП требовали улучшения своего положения за счет еврейского населения и выполнения антисемитских пунктов партийной программы 1920 г. Обычно штурмовиками являлись безработные молодые крепкие парни мелкобуржуазного происхождения, которые боялись своей пролетаризации и привыкли видеть в евреях виновников своего трудного положения. Теперь они ожидали от своего канцлера только сигнала, чтобы силой взять то, в чем им отказывала до сих пор судьба.
Но для Гитлера разгул антисемитизма в партийной массе оказался совершенно некстати. Облик нового режима с его повседневным предвыборным террором и без того выглядел, особенно для заграницы, не слишком привлекательно. Антисемитские выходки могли вызвать недоверие промышленников и финансистов к нацистскому правительству. Гитлер встревоженно отреагировал на эксцессы и попытался вначале утихомирить местных руководителей СА и партийных организаций. 12 марта он обратился к штурмовикам с призывом прекратить все акции, чтобы «дать всему народу и хозяйству чувство полной безопасности». Обращение фюрера не подействовало. Тогда, чтобы совсем не потерять контроль над ситуацией, фюрер решил парализовать действия антисемитских хулиганов. 26 марта он обсудил с Геббельсом возможные контрмеры и дал указание министру внутренних дел Вильгельму Фрику подготовить ряд законов. Руководство партии распорядилось провести 1–3 апреля общенациональный бойкот «еврейских магазинов, товаров, врачей и адвокатов». Для этого был создан комитет под руководством необузданного и патологического юдофоба, гауляйтера Франконии Юлиуса Штрейхера (1885–1946). Практически не поддержанная населением акция свелась к тому, что посты штурмовиков и эсэсовцев не пропускали немецких клиентов в магазины, адвокатские конторы и врачебные кабинеты евреев.
Кроме того, чтобы придать стихийному разгулу неуправляемых штурмовиков видимость легитимности, был принят ряд законов, дающих антисемитизму правовую основу. 7 апреля вышел закон о профессиональном чиновничестве, содержащий «арийский параграф», по которому все чиновники отныне должны были иметь чисто арийское происхождение. По закону 11 апреля, евреям запрещалось занимать посты судей, прокуроров и адвокатов, а 22 апреля лечение у врачей «неарийского происхождения» переставало оплачиваться больничными кассами. Вышедший 25 апреля еще одни, четвертый, закон устанавливал квоту еврейских учеников и студентов: по всей Германии она не должна была превышать 1,5%.
«Арийский параграф» во всех апрельских законах имел исключения, вызванные вмешательством Гинденбурга, к которому обратился «Центральный союз евреев Германии». 4 апреля президент в письме к Гитлеру выразил недовольство тем, что антисемитские меры затрагивают фронтовиков: «Если они были достойны сражаться и проливать кровь за Германию, то должны быть достойны служить отечеству в своих профессиях»[260]. Ответ Гитлера был сформулирован необычайно искусно. Он соглашался с Гинденбургом по существу дела, но оправдывал свою политику ссылкой на прусскую государственную службу, которая достигла совершенства не в последнюю очередь потому, что к ней не допускались евреи. Их сверхпропорциональное представительство в отдельных профессиях ведет к тому, что многие образованные арийские специалисты, в том числе и фронтовики, не могут найти себе работу. Но вмешательство президента все же возымело свое действие. На своих местах остались 60% адвокатов и 50% судей и прокуроров еврейского происхождения, а также 75% врачей, оказавшихся ветеранами войны. Впрочем, и сами статьи законов были сформулированы наспех и требовали постоянной доработки. Первое уточнение к закону о чиновничестве последовало уже через четыре дня после его принятия и касалось понятия «неарийское происхождение»: «Неарийцем является тот, кто происходит от неарийских, в особенности от еврейских, родителей или бабушек и дедушек. Достаточно, чтобы кто-нибудь из них являлся неарийцем. Особенно следует принимать это во внимание в тех случаях, если кто-либо из них исповедует иудейскую религию»[261].
Кандидаты в чиновники должны были предъявлять доказательства арийского происхождения до дедушек и бабушек включительно. Крестьяне, владеющие наследственными дворами, должны были доказывать чистоту своей родословной с 1800 г., а желающие поступить в СС — даже с 1758 г.
Апрельские законы пока что не затрагивали экономику, но позиции евреев неуклонно ослаблялись в одной сфере деятельности задругой. За апрельскими законами последовали аналогичные ограничения для налоговых советников, стоматологов, зубных техников, фармацевтов, редакторов и журналистов. С июля 1935 г. еврейские граждане лишались права служить в армии.
С 10 по 16 сентября 1935 г. в Нюрнберге проходил VII съезд НСДАП, кульминацией которого стало заседание приглашенного туда рейхстага, утвердившего новый имперский флаг со свастикой и печально известные Нюрнбергские законы, принятые при ставшем уже привычным единодушном одобрении. Закон о гражданстве вводил различия между «имперскими гражданами» и «подданными государства». К первым относились чистокровные немцы или люди родственной крови, доказавшие «желание и готовность верно служить немецкому народу и рейху». Только они обладали полными правами. Подданные же находились «под защитой Германского рейха». Закон был сформулирован очень кратко, в нем не было термина «евреи», но было ясно, что они не могут быть имперскими гражданами. Примечательной чертой закона был сознательный отказ от принципа равенства, поскольку он базировался «на естественном неравенстве и разнообразии людей». Евреи рассматривались как люди «чуждой крови», а это распространялось уже и на бывших фронтовиков. Второй закон — «О защите немецкой крови и чести» запрещал браки и «внебрачные отношения» между арийцами и евреями. Немкам моложе 45 лет не разрешалось служить в домах еврейских семей. Нарушение закона квалифицировалось как «осквернение крови» и наказывалось сначала только тюремным заключением, а позднее — каторжными работами или превентивным арестом и отправкой в концлагерь. Всего к 1940 г. за «осквернение крови» было осуждено 1911 человек[262].
В своей речи на съезде Гитлер подчеркивал, что новые законы регулируют на правовой основе отношения между арийцами и неарийцами, что должно исключить спонтанные антисемитские эксцессы. Первые шаги к Нюрнбергским законам были сделаны еще до их принятия. Так, в мае 1935 г. было введено запрещение для военнослужащих вступать в брак с неарийками, его нарушение влекло за собой разжалование. Тогда же Шахт обратился прямо к Гитлеру с предложением принять особое законодательство в отношении евреев, чтобы положить конец неконтролируемым антисемитским выходкам, которые влекли за собой экономический бойкот Германии со стороны западных государств, но фюрер сперва не хотел и слышать об этом.
«Хрустальная ночь»
Нацистская политика в отношении евреев, облекавшаяся в множество указов, распоряжений, законов, сделала в конечном счете невозможным для них нормальное проживание в Германии. С января 1933 г. по сентябрь 1939 г. в рейхе было проведено 1448 антисемитских мероприятий. Но до 1937 г. нацисты, заинтересованные в скорейшем подъеме экономики, стремились избегать антисемитских эксцессов в этой сфере. Тем не менее уже с 1933 г. евреи были удалены из наблюдательных советов многих крупных фирм, их принуждали к продаже своих предприятий, зачастую по бросовым ценам. Экономика постепенно разделялась на арийскую и еврейскую. Затем началась ее «ариизация», т. е. вытеснение из нее евреев. Этому способствовали структурные изменения самого хозяйства, которое все больше оказывалось во власти многочисленных государственно-бюрократических инстанций, распределявших валюту, сырье, заказы, рабочую силу и энергию. Понятно, что еврейские предприниматели не могли рассчитывать на благосклонность властей.
В нач. 1933 г. в Германии насчитывалось около 100 тыс. предприятий, принадлежавших евреям, к кон. 1938 г. 60% из них перестали существовать или были проданы новым арийским хозяевам. К этому времени в рейхе осталось 350–360 тыс. евреев из прежних почти 500 тыс. Иначе говоря, эмигрировала треть евреев. Этот факт коснулся и занятости населения. В 1938 г. 60 тыс. евреев были безработными, в то время как среди немцев безработицы практически не было. Наоборот, с 1937 г. в стране стала ощущаться нехватка рабочей силы.
Катастрофическим было положение евреев, занимавшихся мелкой торговлей. Из 50 тыс. их магазинов летом 1938 г. осталось 9 тыс., причем 3637 приходилось на один Берлин, в котором проживала самая крупная еврейская община.
Солидные фирмы и банки, имевшие прочные заграничные связи, имели больше возможностей для выживания. Их ликвидация грозила общим ухудшением экономического положения, а их ариизация требовала значительных средств. Кроме того, возможные немецкие покупатели зачастую предпочитали выжидать, пока (в условиях дискриминации и притеснений) цены на эти предприятия и фирмы не упадут.
С осени 1937 г. тенденция к вытеснению евреев из экономики явно усилилась. У Гитлера вызрела идея создать «еврейский гарантийный союз», т. е. ввести принцип коллективной ответственности еврейских банкиров и предпринимателей, и обложить евреев особыми налогами. Но от принятия соответствующего закона фюрера отговорил Геринг, опасавшийся, что это нанесет ущерб сырьевому и валютному положению страны. Но в 1938 г. Гитлер возвратился к этой мысли. Он был убежден, что Германия не сможет подготовиться к планируемой большой войне, пока евреи будут иметь сильные экономические позиции. Не случайно, в сентябре 1937 г. он заявил, что «еврейский вопрос» является «мировым вопросом, который так или иначе придется решать».
Вытеснение евреев из экономики резко усилилось после аншлюса Австрии. Геринг настаивал на том, что ариизацию следует целиком передать в руки государства. С апреля по июнь 1938 г. у евреев было конфисковано 120 предприятий. Затем процесс значительно ускорился: 60 предприятий в июле, 75 — в августе, 235 — в сентябре, 230 — в октябре.
7 ноября 1938 г. в Париже 17-летний выходец из Польши Гершель Гриншпан смертельно ранил третьего секретаря немецкого посольства Эрнста фон Рата, по иронии судьбы не одобрявшего антисемитскую политику и находившегося под колпаком у гестапо. Покушение стало желанным поводом для крупнейшего со времен средневековья погрома, получившего название «хрустальной ночи» из-за миллионов витринных осколков стекла, усеявших улицы немецких городов. В ночь с 9 на 10 ноября почти одновременно запылали многие синагоги, дома и магазины евреев. Гейдрих и шеф гестапо Генрих Мюллер, руководившие этими якобы стихийными выступлениями, приказали полиции вмешиваться только в том случае, если возникнет опасность жизни и имуществу немцев, не препятствовать антисемитским демонстрациям и арестовать столько евреев, сколько их поместится в местных тюрьмах для быстрейшей отправки в ближайший концлагерь.
В итоге страшной ночи было полностью или частично сожжено 186 синагог, разгромлено и разграблено 7500 магазинов, ущерб только от одних разбитых магазинных витрин составил почти 6 млн. марок. Точно неизвестно, сколько евреев погибло во время погрома. По донесениям полиции — 36 человек, по другим свидетельствам — более 100. Несколько сот человек получили различные ранения. В концлагеря было отправлено около 30 тыс. человек. Откровенным цинизмом было то, что евреям пришлось самим платить за отобранную у них собственность. Выплаченные им страховыми компаниями суммы государство конфисковало, а, сверх того, на евреев, спровоцировавших-де народ на беспорядки, был наложен штраф в 1 млрд. марок.
«Хрустальная ночь» стала переломной: если прежние антисемитские погромы казались несанкционированными действиями завистливых или одержимых садизмом бандитов в коричневых рубашках, то теперь Третий рейх официально ступил на страшный путь преступления против человечности.
На совещании у Геринга, которое приняло решение изгнать евреев из экономики и отобрать у них всю собственность, Гейдрих резюмировал, что теперь «нашей основной задачей остается вышибить их из Германии вообще».
Изгнание евреев из рейха
По статистическим данным, с 30 января 1933 г. по 1 сентября 1939 г. Германию покинуло около 240 тыс. евреев иудейского вероисповедания. Однако неизвестно число тех, кто не принадлежал к этой вере, но по Нюрнбергским законам считался евреем. К концу октября 1941 г., когда выезд евреев был полностью запрещен, в Германии их еще оставалось чуть более 163 тыс. К этому времени — с учетом австрийских и чешских евреев — эмигрировать сумело 455 тыс. человек. 155 тыс. отправилось в США, 70 тыс. — в Палестину, 130 тыс. — в другие страны. Кроме того, еще 100 тыс. евреев эмигрировало в те государства, которые вскоре были захвачены нацистской Германией[263].
Изгнанием евреев занималось созданное в январе 1939 г. в Берлине по венскому образцу «Имперское ведомство по еврейскому переселению» под руководством Гейдриха. С октября 1939 г. непосредственную работу ведомства возглавил оберштурмбанфюрер СС Адольф Эйхман — после войны он сумел скрыться, но был похищен в Аргентине израильскими спецслужбами и в 1962 г. казнен в Иерусалиме.
Чтобы вынудить евреев добровольно покидать Германию, в июле 1939 г. было создано «Имперское объединение евреев в Германии», которое должно было в обязательном порядке зарегистрировать всех евреев независимо от их вероисповедания. Объединение находилось под полным контролем СС, иными словами — поскольку СС не была государственной организацией, т. е. не была и связана никакими государственными постановлениями, — его сотрудники действовали по усмотрению шефа СС Гиммлера.
То, что осуществление политики в отношении евреев оказалось в ведении СС, было результатом специально проведенной в сентябре 1939 г. реорганизации нацистского аппарата террора и преследований. 27 сентября было образовано Главное имперское управление безопасности, объединившее под одной крышей криминальную полицию, гестапо и службу безопасности. Это дало возможность координировать всю антисемитскую политику, вывести ее из сферы компетенции министерства внутренних дел, ускорить и радикализировать ее проведение. После захвата Польши проблема евреев перешла в иное качество. Там проживало 3,5 млн. евреев, больше, чем в любой другой европейской стране, за исключением СССР. С самого начала было ясно, что созданный нацистами «еврейский вопрос» невозможно решить прежней политикой переселения. Но теперь она оказалась связанной с ходом войны к прошла в своем развитии три этапа.
Первый охватывал период от нападения на Польшу до капитуляции Франции. Теперь для изгнания евреев имелась подходящая территория генерал-губернаторства. Террор зондеркоманд СД, следовавших за частями вермахта, заставил 60 тыс. евреев в страхе бежать на Восток. Зачастую их насильно высылали за демаркационную линию с СССР. К июню 1941 г. около 300 тыс. польских евреев покинули занятые немцами территории. С точки зрения нацистов, это было самым рациональным, поскольку не приходилось тратиться даже на транспортные расходы. Более дорогим способом освобождения территорий от евреев стали депортации, которые начались в декабре 1939 г. и временно прекратились в апреле 1940 г., когда против них стал бурно протестовать губернатор Франк: депортированные размещались в особых гетто, разбросанных по всей территории Польши без всякой системы.
Второй этап длился от момента капитуляции Франции до лета 1941 г. В это время Эйхман разработал план переселения 4 млн. евреев на Мадагаскар, который побежденная Франция уступила рейху. Идея приглянулась самому фюреру, но особенно доволен был Франк. Для подготовки переселения началось укрупнение гетто, в которых возникла огромная скученность. В варшавском гетто 445 тыс. чел. ютилось на площади 3,36 кв. км в 61 295 помещениях. Из-за скудного питания и эпидемий за короткий срок в лодзинском гетто умерла четверть его обитателей, в варшавском — 18%[264]. От мадагаскарского проекта отказались, поскольку перевезти туда миллионы людей в ситуации войны с Британией было невозможно. Но было невозможно и содержать такую массу людей в нечеловеческих условиях. В поисках решения проблемы «гуманные» эсэсовские специалисты стали высказывать идею умерщвления евреев прежде, чем они начнут погибать от голода. Поразительно, что геноцид целого народа прикрывался рассуждениями о гуманной смерти.
Оставалась, правда, еще одна территория, куда можно было выселить европейских евреев, — Россия. С нападением на СССР началась третья фаза. Поскольку войну предполагалось победно завершить через три месяца, пока можно было отложить решение «еврейского вопроса». Но война на Востоке затягивалась, а ожидаемая победа превращалась в мираж. С тем большим ожесточением действовали эйнзатцгруппы (нацистские каратели), уничтожившие к началу 1942 г. полмиллиона людей, 90% которых составляли евреи. Одной из страниц этой драмы была и массовая гибель советских военнопленных. Из попавших в 1941 г. в плен 3,35 млн. советских солдат 2 млн. умерло до 1 февраля 1942 г.
Ванзейская конференция
30 января 1939 г., за несколько месяцев до начала военных действий, Гитлер лично объявил всему миру о той участи, которую он уготовил всем европейским евреям:
«Сегодня наступил день, который, возможно, останется в памяти не только немцев, и я хотел бы добавить следующее: в моей жизни, во время моей борьбы за власть я часто оказывался пророком, но меня всегда высмеивали, прежде всего еврейский народ. Я думаю, что этот смех немецких евреев теперь застрянет у них в горле. Сегодня я снова буду пророком. Если международное еврейство сумеет в Европе или в других местах ввергнуть народы в мировую войну, то ее результатом будет отнюдь не большевизация Европы и победа иудаизма, но уничтожение еврейской расы в Европе»[265]. Так было публично объявлено о намечавшемся холокосте — тотальном истреблении евреев, стирании этой расы с лица Земли.
Семь месяцев спустя, непосредственно в день объявления войны, Гитлер распорядился о начале первого геноцида — речь шла об улучшении высшей, немецкой, расы, о «лишении жизни тех, кто ее недостоин», т. е. неизлечимо больных, слабоумных и сумасшедших немцев. Для этих целей в Германии были организованы шесть учреждений для эвтаназии, в которые направлялись после общего обследования эти больные люди, являвшиеся в то же время лишними ртами. После нескольких проб приняли процедуру удушения окисью углерода. С осени 1939 г. до августа 1941 г. более 100 тыс. душевнобольных были отправлены на смерть, так что они сыграли роль жертв на испытательном полигоне для евреев.
Программу эвтаназии окружили тайной, насколько это было возможно: семьям посылали краткие извещения, в которых сообщалось о сердечных приступах или о каких-то других формах внезапной естественной смерти. Но смерти такого рода в психиатрических лечебницах были слишком частыми, и правда стала известной. Происходили инциденты во время эвакуации больных; стали собираться толпы, и священники не замедлили открыто выступить против подобной практики. В сложившейся ситуации, учитывая чувства народа, Гитлер решил приостановить программу эвтаназии на время войны. Оказавшийся незанятым персонал был направлен в Польшу, чтобы организовать там огромные лагеря смерти, предназначенные для евреев.
31 июля 1941 г. Геринг по указанию фюрера поручил Гейдриху подготовить план «окончательного решения еврейского вопроса». 20 января 1942 г. Гейдрих изложил свой план на конференции статс-секретарей тех министерств и ведомств, которые так или иначе должны были участвовать в этой акции. Совещание проходило на уютной вилле, расположенной на берегу берлинского озера Ванзее, и получило название Ванзейской конференции, под которым и вошла в историю холокоста. Протокол вел главный эксперт СС по еврейскому вопросу Эйхман.
Гейдрих подчеркнул, что желание рейхсмаршала Геринга иметь проект организационных мероприятий, касающихся окончательного решения еврейского вопроса в Европе, и материального обеспечения их выполнения, требует предварительного совместного обсуждения этого проекта всеми центральными инстанциями, непосредственно участвующими в решении этих вопросов, во избежание возникновения параллелизма в проведении общей линии. Руководство окончательным решением еврейского вопроса независимо от географических границ возлагалось на рейхсфюрера СС и начальника германской полиции, т. е. Гиммлера.
Затем Гейдрих сделал краткий обзор уже предпринятых мер борьбы с этим противником. Наиболее существенными из них являлись вытеснение евреев из отдельных сфер жизни немецкого народа и вытеснение евреев из жизненного пространства немецкого народа. Иными словами, речь шла об осуществлении ускоренного переселения евреев с территории империи.
По распоряжению рейхсмаршала в январе 1939 г. был создан имперский центр по переселению евреев, руководство которым было поручено начальнику полиции и службы безопасности. Задачами центра были:
1) проведение всех мероприятий по подготовке усиленного переселения евреев;
2) направление потока переселяемых евреев;
3) в отдельных случаях ускорение переселения.
Цель состояла в том, чтобы легальным образом очистить от евреев жизненное пространство немцев.
Хотя, заявил Гейдрих, форсирование переселения повлекло за собой известные всем убытки, ввиду отсутствия других возможностей с этим пришлось мириться. Несмотря на трудности, с момента прихода к власти до 31 октября 1941 г. всего было переселено 537 тыс. евреев. Из них: с 30 января 1933 г. из Старой Германии — в среднем 360 тыс., с 15 марта 1938 г. из восточных областей — 147 тыс., с 15 марта 1939 г. из протектората Богемия и Моравия — 30 тыс. Для окончательного решения еврейского вопроса в Европе надо было иметь в виду, что всего в ней проживало 11 млн. евреев. В процессе окончательного практического разрешения вопроса Европу предполагалось прочесывать с Запада на Восток. Эвакуированных евреев постепенно доставлять в так называемые транзитные лагеря с тем, чтобы оттуда направлять их на Восток. Начало отдельных более крупных операций по эвакуации в значительной мере зависело от развития военных операций.
Несмотря на тогдашние неудачи вермахта в России, нацистские лидеры считали, что война почти выиграна и что Германия вскоре станет владычицей всей Европы, включая Англию и Ирландию. Из сказанного Гейдрихом со всей очевидностью следовало, что все 11 млн. евреев должны быть уничтожены. Затем он разъяснил, как надлежит выполнить эту масштабную задачу.
Дальнейшая речь Гейдриха и последовавшая за ней дискуссия были посвящены проблеме «метисов»: какой должна быть доля «арийской крови», иначе говоря, число христианских предков, чтобы эти полукровки могли быть оставлены в живых? Как к ним относиться? Это были трудные вопросы. Еще задолго до того, как Бисмарк рекомендовал выдавать замуж «еврейских кобыл за христианских жеребцов», обещая хорошие результаты от этого скрещивания, именно прусская знать начала породняться через брачные связи с богатыми еврейскими семьями, так что немалое количество офицеров и первых лиц государства имели больше, чем одну бабушку или прабабушку сомнительного происхождения. Статс-секретарь Вильгельм Штукарт, представлявший министерство внутренних дел, предложил сохранять жизнь даже метисам, но стерилизовать их. Группенфюрер СС Гофман считал, что надо шире пользоваться стерилизацией. Статс-секретарь доктор Штукарт предложил перейти к принудительной стерилизации. Статс-секретарь доктор Бюлер просил, чтобы в первую очередь внимание было обращено на польскую территорию по причине количества и плотности населения здесь еврейских гетто, «этих очагов заразы», и отметил, что в данном случае проблема транспортировки не представляет трудностей. В заключение обсуждались разного рода возможности решения этого вопроса, причем как гаулейтер доктор Мейер, так и статс-секретарь Бюлер придерживались той точки зрения, что некоторые предварительные работы надо провести в самих областях, причем надо стараться избегать волнений среди населения. Совещание закончилось просьбой начальника полиции и службы безопасности Гейдриха к участникам совещания оказывать ему соответствующую поддержку при выполнении работ по решению вопроса. Затем был предложен легкий завтрак, и совещание было закрыто.
Гейдрих, выразивший в начале заседания надежду на лояльное сотрудничество всех ведомств, мог быть доволен. Ванзейская конференция создала организационно-технические предпосылки для самого массового в истории и хладнокровно спланированного уничтожения людей.
Механизм депортаций
С приходом Гитлера к власти в министерстве внутренних дел было образовано бюро по еврейским делам одновременно с печально знаменитым гестапо. В 1935 г. Адольф Эйхман был назначен руководителем этого бюро, известного как «бюро IV В 4». Со временем его функции расширялись: в 1938 г. они распространились на Австрию и Чехословакию; в 1940–1941 гг. значительная часть европейского континента превратилась в полигон для акций СС. Как только завершалась военная оккупация какой-либо страны, эмиссары Эйхмана, наделенные обширными полномочиями, организовывали там отделение бюро IV В 4; прежде всего они приступали к проведению переписи евреев с помощью всех немецких местных органов власти. Во многих странах, начиная с самой Германии, это не составляло проблемы, потому что там в удостоверениях личности или в каких-либо регистрационных книгах указывалась религиозная принадлежность, так что расовая принадлежность, семитская или арийская, устанавливалась просто. Но в такой стране как Франция, полностью ставшей при Третьей республике светским государством, это создавало определенные проблемы.
По сути дела, распоряжения оккупационных властей в зоне оккупации, равно как и законодательные положения в свободной зоне, требовали, чтобы евреи сами заявляли о своем «неарийском» происхождении. Однако наиболее дальновидные из них, особенно если у них было преимущество в виде нетипичной фамилии, воздерживались от подобных заявлений. Но этой простой предосторожности следовало лишь незначительное меньшинство, и не только потому, что она была практически невозможна для людей с фамилиями Леви, Кац или Блок, но главным образом потому, что для здравого смысла простых смертных ужасные последствия переписи были совершенно невообразимыми. Во Франции положение зарегистрированных евреев постоянно ухудшалось вследствие ряда мер, принимаемых, с одной стороны, властями Виши, а с другой, — людьми Эйхмана. Прежде всего, речь идет, особенно во время первого года оккупации, об антисемитской пропаганде, увольнениях, отставках и конфискациях, так что возникла, особенно в Париже, особая порода жуликов и мошенников на почве этого антисемитизма.
Интернирование не заставило себя ждать. Под контролем бюро IV В 4 префектура полиции составила подробную картотеку. В мае 1941 г. около 3600 бывших польских и чешских евреев были арестованы и отправлены в два лагеря, организованных французской жандармерией в департаменте Луаре. Аналогичная операция была проведена в августе, и с этого времени возникло специфическое напряжение между администрацией Виши, не хотевшей интернировать и выдавать французских евреев, и людьми из IV В 4, в принципе враждебных к подобным нюансам и всегда действовавших в оккупированной зоне по собственному усмотрению.
Характерно, что парижский отдел IV В 4 не поставил в известность Виши, когда в декабре 1941 г. была арестована тысяча видных французских евреев, которые были отправлены в лагерь медленной смерти в Руалье около Компьена. В том же месяце евреев, содержавшихся в департаменте Луаре, перевели в лагерь Драней в предместье Парижа. Все тот же декабрь был отмечен вводом в действие в Польше вблизи Хелмно первого лагеря смерти. Однако в случае западных стран механизм депортации наталкивался на проблемы с транспортом, поскольку германский военный кризис, вызванный тяжелыми боями во время зимней кампании под Москвой и в других местах, вызвал и кризис снабжения и материально-технического обеспечения. Благодаря этому евреи Франции, а также Бельгии, Нидерландов и самой Германии получили многомесячную отсрочку. Более того, проблема транспорта стала постоянной, так что часто отдел IV В 4 не мог обеспечить отправку эшелонов согласно плану. Иногда же случалось, что эшелоны уходили не полностью загруженными из-за отсутствия жертв. В одном из подобных случаев в эшелоне, сформированном в Бордо, насчитывалось лишь 180 евреев.
В июле 1942 г. префектуре парижской полиции было поручено организовать массовые облавы для депортации иностранных евреев. Однако благодаря предупреждениям некоторых чиновников, сотрудничавших с Сопротивлением или просто гуманно настроенных, почти половина из намеченных 25 тыс. жертв смогла ускользнуть. В том же июле власти Виши со своей стороны передали немцам около 9 тыс. иностранных евреев, но в дальнейшем масштабы подобных операций сильно сократились. После протестов французской католической церкви летом 1942 г. и тем более после поражения под Сталинградом весной 1943 г. двойная игра политиков и чиновников на всех уровнях привела к тому, что люди Эйхмана не могли рассчитывать на содействие администрации и французской полиции, в том числе и в оккупированной зоне. Именно по этой причине, по крайней мере частично, общее число французских евреев, погибших в газовых камерах, не превышает 100 тыс. человек.
За исключением некоторых специфических особенностей, по той же модели, что и во Франции, развернулась охота на людей в Бельгии и Нидерландах. Однако в Нидерландах преследование евреев вызвало бурный протест. Голландский народ, имеющий славные традиции борьбы за свободу, оказал, пожалуй, самое сильное сопротивление холокосту: первые облавы привели в феврале 1941 г. к всеобщей забастовке докеров — факт, не имевший аналогов в странах, оказавшихся под немецким сапогом. Тем не менее нацистами было уничтожено более трех четвертей голландских евреев, тогда как во Франции эти потери составили около 30%. Прежде всего это объясняется географическим фактором: маленькие Нидерланды само свое название получили благодаря плоскому низменному рельефу. Во Франции же десятки тысяч евреев смогли найти укрытие в больших горных массивах, весьма удобных для партизанского движения. Следует также отметить, что — какова бы ни была моральная оценка французского соглашательства 1940–1944 гг. — сравнительная автономия Франции, увертывания Лаваля и всевозможные варианты двойной игры в целом также в значительной степени способствовали выживанию здесь евреев.
Аналогичная ситуация сложилась и в Дании: поскольку здесь не было оказано сопротивления немецким захватчикам и была сохранена прежняя власть, люди Эйхмана не могли действовать по своему усмотрению, так что более 90% датских евреев оказались спасены.
Еще более парадоксальное положение дел сложилось в фашистской Италии. В 1934 и даже в 1936 г. Муссолини иронизировал над расизмом Гитлера. После подписания «Стального пакта» в 1938 г. он был вынужден идти по следам фюрера, в том числе и в еврейском вопросе, и ввел антисемитское законодательство. Однако пока дуче оставался у власти, не могло быть и речи о депортациях. Престиж нации или диктатора часто являлся главным фактором спасения евреев. Более того, итальянское военное командование предприняло в 1941–1942 гг. на иностранных территориях, оказавшихся под его контролем (Южная Греция, Хорватия, Юго-Восточная Франция), меры по спасению евреев, не только запретив доступ на эти территории Эйхману и его подручным, но даже доходя до того, чтобы вырывать «неарийцев» из рук французских жандармов и хорватских усташей. Этому парадоксу был положен внезапный конец осенью 1943 г. после падения дуче и капитуляции Италии. Наступило время реванша: на территории марионеточной «Итальянской социальной республики» бюро IV В 4 смогло развернуться по своему усмотрению, вплоть до организации облав. Были арестованы более тысячи римских евреев прямо под окнами папы Пия XII, который в этот трагический день воздержался от публичного протеста.
На Балканах часть югославских евреев была уничтожена в первый же момент оккупации. В Болгарии царь Борис и его правительство ввели антиеврейские законы. Более того, было подписано общее соглашение с представителем бюро IV В 4, по которому для начала надлежало депортировать 20 тыс. евреев (из общего числа 50 тыс.). Но этот договор был выполнен лишь частично из-за спонтанных протестов населения, выразителем настроения которого был болгарский правящий класс и особенно духовенство.
В Греции, побежденной после героического сопротивления, основная часть ее 77 тыс. граждан-евреев, почти все из которых были древнего испанского происхождения (что достаточно характерно для всех балканских стран), жила в Салониках. Как и в других местах, здешним евреям сообщалось, что они будут направлены на «автономную территорию», созданную для них в Польше. Им рисовали такую радужную картину будущей жизни, что некоторые добровольно регистрировались для скорейшего отъезда. Причем их заставляли обменивать свои деньги на специальные дорожные чеки, предназначенные для покупки земли.
Судьба оказалась более милосердной к 700 тыс. румынских евреев. Румыния была, вероятно, единственной балканской страной, где существовала собственная антисемитская традиция, и, возможно, поэтому румынские фашисты сочли нужным самостоятельно распорядиться судьбой «своих» евреев. Здесь проводилось различие между 300 тыс. евреев в аннексированных в 1918 г. провинциях Бессарабии и Буковине, — они были перемещены самими румынами на советские территории, оккупированные их армией («Транснистрия»), и большинство из них умерло от голода, болезней и солдатских погромов, и евреями старого королевства, которые, вопреки германскому давлению на «кондуктора» Антонеску и вмешательству местных властей, были избавлены от посягательств бюро IV В 4.
Весной 1944 г. Эйхман сумел добиться большого успеха в Венгрии. Эта страна, которая с 1919 г. находилась под властью адмирала Хорти (носившего титул «регента»), также придерживалась определенной антисемитской политики, а в 1938 г., по примеру Германии, там были введены более жесткие законы. Но старый регент также не хотел допускать иностранного вмешательства, так что Эйхман смог приступить к своим операциям в Венгрии, лишь когда немецкая армия оккупировала страну, чтобы отстранить Хорти от власти. Эйхман, обычно руководивший деятельностью местных отделов из Берлина, прибыл в Будапешт, чтобы лично возглавить операцию. По словам его адъютанта, гауптштурмфюрера СС Дитера Вислицени, «единственной целью нового венгерского кабинета министров было решение еврейского вопроса». Исключительные усилия потребовались от министерства транспорта, чтобы отправлять в Освенцим по четыре эшелона в день. Венгрия была разделена на пять зон: север, восток, юг, запад и Будапешт. Евреи четырех первых зон общей численностью примерно в 450 тыс. чел. были арестованы в ходе облав в апреле и депортированы за шесть недель, с 15 мая по 30 июня. Евреев столицы, которых насчитывалось более 200 тыс., должны были депортировать в июле.
Но к этому времени англо-американцы уже твердо закрепились в Нормандии, и даже в высших нацистских сферах стали задавать себе тревожные вопросы о будущем. Так, Гиммлер якобы был увлечен фантастическим проектом, разработанном в Будапеште, об обмене еще уцелевших евреев на американские поставки, грузовики или медикаменты. Этот проект натолкнулся на отказ союзников, но Гиммлер так им заинтересовался, что без ведома Гитлера за это время успел отдать приказ о приостановке депортаций. Таким образом, оставленные про запас в качестве разменной монеты евреи Будапешта смогли избежать гибельной депортации.
С момента вступления Эйхмана в должность на него была также возложена задача расового очищения Германии. Как только он получил зеленый свет для организации депортаций, он сосредоточил основное внимание на евреях, проживающих на великогерманской территории. В данном случае организация арестов не представляла никого труда, потому что все эти евреи были уже тщательно зарегистрированы и находились под контролем. Около 70 тыс. из них были депортированы на восток в октябре и ноябре 1941 г., но затем возникли проблемы с транспортом, о которых уже упоминалось выше.
Конец варшавского гетто
Далеко не все евреи соглашались покорно подвергнуться истреблению. Весной 1943 г. около 60 тыс. евреев забаррикадировались в варшавском гетто и поднялись на борьбу против нацистских мучителей. Пожалуй, никто не смог бы составить более подробного отчета о восстании в варшавском гетто, чем надменный бригаденфюрер СС и генерал-майор полиции Юрген Штроп. Его официальный доклад, в кожаном переплете, обильно иллюстрированный и отпечатанный на превосходной бумаге, уцелел. Он озаглавлен «Конец варшавского гетто».
В конце лета 1940 г., год спустя после захвата нацистами Польши, эсэсовцы арестовали почти 400 тыс. евреев и поместили их в гетто за высокой стеной, отделявшей этот район от остальной Варшавы. Обычно там проживало 160 тыс. чел., теперь же образовалось огромное скопище людей. Генерал-губернатор Франк отказался выделить продовольствие, необходимое для того, чтобы не дать умереть с голода хотя бы половине из 400 тыс. чел., находившихся на грани жизни и смерти. Выходить за пределы гетто запрещалось. Работать евреям было негде, за исключением нескольких предприятий по производству оружия, принадлежавших вермахту или немецким предпринимателям, которые умели извлекать крупные барыши из эксплуатации подневольного труда. По меньшей мере 100 тыс. евреев пытались выжить, имея миску супа в день, зачастую приготовленного из соломы. Это была безнадежная борьба за жизнь. Но население гетто не вымирало настолько быстро от голода и болезней, как хотелось Гиммлеру. В июле 1942 г. он приказал переселять всех евреев из варшавского гетто в другое место. За период до 3 октября, по данным Штропа, были переселены 310 тыс. 322 еврея. Точнее, они были перевезены в лагеря истребления, главным образом в Треблинку, где их направляли в газовые камеры.
И все же Гиммлер не был доволен. Когда он приехал в Варшаву в январе 1943 г. и обнаружил, что 60 тыс. евреев все еще живут в гетто, он приказал завершить переселение к 15 февраля. Но это оказалось трудной задачей. Суровая зима и потребности армии, которая потерпела поражение под Сталинградом и отступление которой на юге России требовали обеспечения транспортными средствами в первую очередь, помешали СС получить нужный транспорт для выполнения «окончательного решения». Кроме того, евреи сопротивлялись полному истреблению всеми возможными средствами. До весны нечего было и рассчитывать, что приказ Гиммлера будет выполнен. Было принято решение расчистить гетто в ходе специальной акции в течение трех дней. На деле для этого потребовалось четыре недели.
Депортация свыше 300 тыс. евреев позволила немцам уменьшить территорию огороженного стеной гетто. И после того как 19 апреля 1943 г. Штроп бросил на них танки, артиллерию, огнеметы и взводы подрывников, размеры гетто составили уже 900 на 270 метров. Все постройки были изрешечены пулями, однако отчаянно сопротивлявшиеся евреи превратили в укрепленные пункты сточные колодцы, подвалы и погреба. У них было совсем мало оружия — несколько десятков пистолетов и винтовок, около 20 пулеметов, украденных у немцев, и самодельные гранаты. Но в то апрельское утро они были полны решимости применить их в первый и последний раз в истории Третьего рейха против нацистских палачей.
В распоряжении Штропа было 2090 человек, половину из которых составляли части регулярной армии и эсэсовские войска, остальные представляли собой отряды полиции СС, усиленной литовской милицией численностью 335 человек, а также немногочисленными польскими полицейскими и пожарными. С первого дня они натолкнулись на упорное сопротивление, которое продолжалось в течение нескольких дней. Плохо вооруженные защитники отступали только под огнем танков, артиллерии и огнеметов, продолжая оказывать сопротивление. Генерал Штроп не мог понять, почему «это отребье и человеческие отбросы», как он называл осажденных евреев, не сдавались.
«Через несколько дней, — докладывал он, — стало ясно, что евреи не имеют ни малейшего намерения переселяться добровольно, а полны решимости сопротивляться эвакуации и далее… Если в первые дни еще можно было захватить значительное число евреев, которые трусливы по натуре, то в ходе второй половины операции захватывать живьем бандитов и евреев становилось все труднее. Снова и снова создавали они боевые группы, насчитывавшие 20–30 еврейских мужчин, сопровождаемых таким же числом женщин, и упорная борьба вспыхивала вновь». Некоторые женщины, отмечал Штроп, имели привычку «стрелять из пистолета, держа его обеими руками», а также прятать ручные гранаты в шароварах.
На пятый день сражения рассвирепевший от нетерпения Гиммлер приказал Штропу прочесать гетто «с максимальной жестокостью и неумолимой настойчивостью». «Поэтому, — отмечает Штроп в своем итоговом отчете, — я решил уничтожить район еврейского гетто, сжигая каждый дом». На следующий день Штроп информировал начальство: «1330 евреев были выведены из подвалов и немедленно уничтожены; 362 еврея убиты в ходе боев». Лишь 30 захваченных в плен были «эвакуированы». К концу восстания защитники гетто заняли оборону в канализационных сооружениях. Штроп пытался выгнать их оттуда, затопив основные сточные трубы, но евреям удалось перекрыть доступ воде.
В исходе сражения сомневаться не приходилось. В течение месяца загнанные в ловушку евреи сражались с отчаянной храбростью, хотя Штроп в одном из своих донесений жаловался на «коварные методы ведения боя и уловки, широко практиковавшиеся евреями и бандитами». К 26 апреля он доложил, что многие из осажденных «сходят с ума вследствие жары, дыма и взрывов». Наступил последний день — 16 мая. К вечеру Штроп отправил последнее боевое донесение: «Уничтожено 180 евреев, бандитов и ублюдков. Бывший еврейский квартал в Варшаве более не существует. Эта крупная операция завершилась в 20 часов 15 минут подрывом еврейской синагоги… Общее число евреев, подвергшихся акции, составило 56 065, включая как пойманных евреев, так и евреев, уничтожение которых может быть доказано».
Потери немцев, по отчетам Штропа, составили 16 убитых и 90 раненых. Возможно, истинные потери были значительно больше, если принять во внимание ожесточенный характер уличных боев, когда приходилось штурмом овладевать каждым домом, что сам генерал описал с такими страшными подробностями. Потери же были приуменьшены, дабы не задеть тонкую чувствительность Гиммлера.
Безумные нацистские замыслы
В какой-то мере участь, отведенная руководителями Третьего рейха евреям и цыганам, лишь предвосхищала судьбу, которая была предназначена народам всех стран Европы в случае победы Германии, поскольку страны Восточной Европы были обречены на уничтожение, тогда как остальные должны были навсегда превратиться в вассалов Третьего рейха. Можно сказать, что одних ждал биологический геноцид, а других культурный. Речь идет не только об общих соображениях — экспертами при верховном военном командовании, при министерстве оккупированных территорий на Востоке, при управлении по делам расы и колонизации СС были разработаны конкретные проекты. К воплощению в жизнь некоторых из этих проектов успели приступить. Так, весной 1944 г., когда немецкие армии уже были изгнаны за Днепр, верховное командование приказало депортировать в Германию тысячи украинских и белорусских детей.
Главный эксперт министерства оккупированных территорий доктор Альфред Ветцель разработал в ноябре 1939 г., сразу после завоевания Польши, долгосрочную программу: «В отношении обращения с населением, следует всегда исходить из принципа, что все административные и законодательные меры имеют целью только германизацию ненемецкого населения всеми способами и как можно скорее. По этой причине в Польше должна быть абсолютно исключена самостоятельная культурная народная жизнь. Польские корпорации, общества и клубы должны быть закрыты. Польские рестораны и кафе, являющиеся центрами национальной польской жизни, должны быть закрыты. Полякам будет разрешено посещать только немецкие театры и кинотеатры; что касается польских театров и кинотеатров, то они будут закрыты. Не будет никакой польской прессы, не выйдет в свет ни одна польская книга, ни один журнал. По той же причине полякам будет запрещено иметь радио или патефоны».
Что касается населения Советского Союза, то в августе 1942 г. доктор Ветцель рекомендовал еще более радикальные меры: «Делом первостепенной важности является сохранение на русских землях лишь населения, состоящего по большей части из массы, относящейся к примитивному европеоидному типу. Оно не сможет оказать заметного сопротивления немецкому населению. Эта тупая и инертная масса нуждается в энергичном руководстве, как это хорошо видно из многовековой истории этого региона. Если правящим немецким слоям удастся в будущем сохранить необходимую дистанцию по отношению к этому населению, если через посредство незаконных рождений немецкая кровь не проникнет в него, можно будет поддерживать немецкое господство в указанном регионе в течение длительного времени, разумеется, при условии ограничения биологических сил, которые постоянно ведут к численному росту этой примитивной массы».
Другие эксперты и видные деятели, в частности, министр юстиции Отто Тирак, предусматривали простое и полное уничтожение поляков и русских, за исключением людей с «выраженным германским типом». Эта задача, с учетом необходимости предварительной антропологической селекции, должна была стать основной целью «Управления расы и колонизации СС».
Не только одни славяне должны были стать жертвами нацистского геноцида. В отношении англичан планы СС предусматривали депортацию на континент после завоевания Британии всего мужского населения в возрасте от 17 до 45 лет. Весной 1941 г. непримиримость голландского народа заставила Гитлера рассмотреть вопрос о его высылке на Восток, и, возможно, что лишь трудности в России зимой 1941–1942 гт. вынудили его отказаться от этого плана. Что касается Франции, авторы нацистских планов предусматривали создание двух протекторатов — Бургундии и Бретани, с тем чтобы свести древний «шестиугольник» (Франция в ее европейских границах) к «Галлии» — широкой полосе, стиснутой со всех сторон. В интимном кругу Гитлер говорил о «границах XV века».
Тщательно разработанные планы со всеми необходимыми статистическими выкладками предусматривали мельчайшие детали. Именно они поражают при чтении, как доказательство того, что авторы этих планов были готовы к выполнению самых бредовых своих идей.
Лагеря смерти
В октябре 1941 г., вскоре после приостановки в Германии программы эвтаназии, в Польшу были направлены сотрудники, чтобы «помочь в создании необходимых помещений и газового оборудования».
В декабре первый лагерь смерти в Хелмно, близ Лодзи, вступил в строй. Здесь по инициативе гауляйтера Вартегау Артура Грейзера, рьяно стремившегося полностью очистить свой район от евреев, впервые была применена газовая камера. Грейзер получил от Гиммлера разрешение подвергнуть 100 тыс. чел. «особому обращению», что на жаргоне нацистских палачей означало уничтожение людей[266]. Три других лагеря, в Бельзеке, Собиборе и Треблинке, оснащенные все лучше и лучше, были соответственно пущены в марте, мае и июле 1942 г. Эти лагеря находились под высшим руководством генерала СС Одило Глобочника, бывшего гауляйтера Вены, и, таким образом, не подпадали под начало Эйхмана. Собственно уничтожение в этих лагерях осуществлялось эсэсовцами Глобочника при поддержке вспомогательной гвардии, в основном состоявшей из украинцев. Команда из нескольких сот евреев занималась вывозом трупов и другими работами. Во время прибытия эшелонов сотрудники действовали с большими предосторожностями, чтобы обмануть евреев, насколько это было возможно, и тем самым избежать отчаянных предсмертных выступлений.
Поскольку депортированные якобы направлялись в трудовой лагерь на «автономной еврейской территории», при входе, замаскированном под обычный вокзал, а также на зданиях были размещены фальшивые надписи: «Вход на автономную территорию», «Синагога», «Душевая» и т. п. Дополнительная задача состояла в сборе личных вещей, принадлежащих жертвам, прежде всего одежды, предназначенной для неимущих немцев.
Система нацистских концлагерей насчитывала 22 крупных лагеря (помимо вышеупомянутых назовем также Майданек и Освенцим (Аушвиц-Биркенау)), имеющих 165 прилегающих рабочих лагерей. К концу войны в них находилось более 700 тыс. заключенных, примерно 5–10% которых составляли немцы. Всего же через эту страшную машину смерти прошло 7,2 млн. чел., из которых в живых осталось полмиллиона.
Хелмно. Этот лагерь располагался в 60 км от Лодзи и предназначался для уничтожения евреев из западной части Польши, включенной в «Великую Германию». Он действовал с декабря 1941 по лето 1943 г. Газовая камера здесь располагалась в фургоне грузовика. После каждого газового сеанса, который обеспечивал четыре десятка убитых, грузовик отвозил трупы к длинной траншее или общей яме, выкопанной в соседнем лесу. В среднем каждый день происходила дюжина сеансов. Летом 1944 г. лагерь был использован последний раз, чтобы ликвидировать последних из оставшихся в живых его обитателей, которым до того времени сохраняли жизнь как полезным работникам. Из постоянной еврейской команды выжили лишь два человека. Общее число жертв лагеря оценивается Польской комиссией по военным преступлениям в 250 тыс. чел., а на судебном процессе в Бонне в 1963 г. была названа цифра в 150 тыс. — при дюжине эсэсовских палачей.
Бельзек (Бельжец). Этот лагерь, где были уничтожены более 600 тыс. евреев из восточной части польского генерал-губернаторства, а также несколько тысяч чешских и немецких евреев, в отличие от допотопного Хелмно, располагал шестью стационарными газовыми камерами, способными ликвидировать до 5 тыс. людей в день. Газовые сеансы происходили там до конца 1942 г.; весной 1943 г. все установки были разрушены самими немцами. Бельзек стал образцом для других лагерей смерти.
Собибор. Расположенный поблизости от зоны, аннексированной в 1939 г. Советским Союзом, Собибор имел те же общие характеристики, что и Бельзек, и был специально предназначен для евреев этой зоны, часть которых не смогла эвакуироваться в июне-июле 1941 г. во внутренние районы России. Но между июлем и октябрем 1942 г. сюда также были направлены несколько эшелонов из Нидерландов и Бельгии и один французский эшелон. Это был период самых массовых уничтожений. В дальнейшем эти операции стали более редкими, без сомнения, потому, что основная часть работы, особенно в том, что касалось польских евреев, уже была сделана. В Собиборе в октябре 1943 г. постоянная еврейская команда, насчитывавшая около 300 человек, сумела раздобыть какое-то оружие и перебить многих охранников. Эта попытка восстания позволила выжить трем десяткам евреев и вызвала закрытие и ликвидацию этого лагеря в октябре 1943 г. Общее число жертв здесь, включая неопределенное количество русских военнопленных, оценивается в 250 тыс. человек.
Треблинка. Этот самый большой по площади польский лагерь, намного превосходивший все остальные, был организован в сотне километров от Варшавы и специально предназначался для быстрого уничтожения примерно 400 тыс. евреев из огромного гетто польской столицы. Лагерь располагал десятком газовых камер, каждая площадью 50 кв. м. Там было 30 эсэсовцев и несколько сотен украинцев во вспомогательных частях, а также еврейская команда численностью в тысячу человек, занятых постоянно. В 1943 г. после знаменитого восстания последних рабов гетто Варшавы, еврейская команда Треблинки, вдохновленная этим примером, также решила «умереть стоя». Против всех ожиданий восстание имело успех, поскольку число выживших составило около 50. Некоторые из них участвовали в основании в 1949 г. израильского киббуца «воины гетто» («Лохамей Гагетаот»). Общее число евреев, уничтоженных в лагере Треблинка, превышает 700 тыс. человек.
Майданек. Это был лагерь совсем иного рода. По применяемым методам — сочетание немедленного уничтожения с медленной смертью от истощения — он представлял собой уменьшенный (по своим масштабам) вариант огромной фабрики смерти в Освенциме. Организованный летом 1941 г., первоначально это был трудовой лагерь, рассчитанный на 15 тыс. заключенных из разных мест. Осенью 1941 г. в нем от голода и ужасных условий погибли 5 тыс. советских военнопленных. Летом 1942 г. в лагере были установлены две газовые камеры, предназначенные для евреев. В них использовался «циклон Б», а не окись углерода, что также составляло параллель Освенциму. В Майданеке общее чисто погибших евреев, часть которых происходила из Нидерландов и Греции, оценивается в 360 тыс. челеловек.
Освенцим (Аушвиц). Этот самый крупный лагерь, настоящая фабрика смерти, был создан летом 1940 г. в Силезии. Место имело то преимущество, что было пустынным, а поблизости находился крупный перекресток железных дорог. В лагерь, раскинувшийся на площади в 40 кв. км, свозили людей из 23 стран Европы. Наличие большой и бесплатной рабочей силы заинтересовало немецких промышленников. ИГ Фарбениндустри построила близ Освенцима завод по производству синтетического каучука, затем рядом появились заводы Круппа и концерна «Герман Геринг».
Начальником лагеря был бывший комендант концлагеря Заксенхаузен, штурмбанфюрер СС Рудольф Фердинанд Гёсс, безупречный служака, хороший администратор и, как выяснилось в дальнейшем на суде, свидетель, не знающий себе равных по точности показаний. В июне 1941 г. Гиммлер вызвал Гёсса в Берлин, чтобы сообщить ему, что он получил приказ фюрера приступить к «решению еврейского вопроса в Европе». Гиммлер считал, что Освенцим особенно хорошо подходит для данной цели.
Гёссу пришла в голову мысль использовать дезинфицирующий газ, применяемый в армии, — «циклон Б». Первые эксперименты были проведены осенью 1941 г. на советских военнопленных. Эшелоны смерти стали прибывать в Освенцим со всех уголков Европы с весны 1942 г.: все евреи из Франции (с точностью до одного эшелона), все из Венгрии, часть польских евреев, а также цыгане и многие другие были отравлены здесь газом. Гёсс предложил также сжигать тела жертв сразу после удушения и построить для этой цели гигантские крематории. Несмотря на их общую пропускную способность в 12 тыс. трупов в день, излишки иногда приходилось сжигать под открытым небом.
Однако в Освенциме примерно четверть заключенных из еврейских эшелонов — мужчин и женщин, которых оценивали как пригодных к работе, временно оставляли в живых. «Селекция» происходила лишь после их прибытия в «Освенцим II» (Аушвиц-Биркенау).
Некоторые из заключенных, прежде всего благодаря собственной ловкости и интуиции, ухитрялись подняться на должности, дававшие большую власть. Это были чаще всего старые немецкие заключенные, переведенные из лагерей первых лет Третьего рейха. Они становились винтиками эсэсовской машины и обыкновенно приобретали типичные для СС черты: жестокость, лексику, общую манеру поведения и даже стиль одежды, прежде всего сапоги. Напротив, евреи относились к самой низшей категории, хотя некоторые из них, в частности, врачи, химики и художники, а также музыканты, которым удавалось понравиться эсэсовцам, избегали благодаря своим талантам изнурительных принудительных работ на открытом воздухе.
Освенцим, огромный лагерь с сотней тысяч узников, охраняло 3 тыс. эсэсовцев. День и ночь туда с весны 1942 г. тянулись эшелоны смерти со всех уголков Европы, день и ночь дымились трубы гигантских крематориев. Никто из узников, прибывавших в лагерь, не подозревал, что ждет их впереди. Газовые камеры выглядели как обычные здания, окруженные газонами и цветочными клумбами. Люди направлялись на смерть под веселые мелодии из венских оперетт, которые наигрывал оркестр, также состоявший из заключенных, молодых и симпатичных девушек в белых кофточках и синих юбках.
Конвейер смерти действовал бесперебойно и эффективно. Так, в июле 1943 г. всего за один день в газовых камерах было задушено, а затем сожжено 4 тыс. чел. Всего в Освенциме нашли свою смерть от 3 до 4 млн. чел. При этом надо учитывать, что тысячи и тысячи женщин, детей, стариков, больных после прибытия сразу направлялись в газовые камеры и не заносились в регистрационные списки.
Невозможно точно назвать и общее количество жертв холокоста. Обычно называется фигурирующая в материалах Нюрнбергского процесса цифра в 6 млн. чел. В литературе количество истребленных евреев оценивается в 5–6 млн. человек, из которых 4,5 млн. приходится на Польшу и оккупированные территории Советского Союза. По подсчетам американского историка Джекоба Робинсона, приведенным в 1970 г. в «Еврейской энциклопедии», холокост принес гибель 5,82 млн. евреев[267]. Очевидно, что при невозможности установить точные статистические данные, цифра в 6 млн. является наиболее вероятной, хотя ее отдельные составляющие могут вызывать иногда определенные сомнения. Но преступление не перестает быть преступлением в зависимости от количества жертв. Для страданий, издевательств, пыток и смерти нет количественных оценок. Невозможно утверждать, что одно массовое убийство более ужасно, чем другое. Но холокост делают единственным в своем роде геноцидом не жестокость и садизм палачей, а то, что впервые в истории человечества людей обрекали на смерть только потому, что сам факт рождения от определенных родителей уже был объявлен преступлением, которое каралось смертью. Такого раньше не бывало, никогда и нигде. Мотивации всех известных в истории случаев геноцида проистекали из конкретных конфликтов. Мотивацией холокоста явился абсолютно вымышленный «всемирный заговор» евреев. Это был особый и глобальный геноцид, основанный исключительно на идеологии.