Два государства — одна нация
Глава девятнадцатая.Путь к расколу (1945–1949)
Облик эпохи
Побеждена — оккупирована — разделена». Почти полвека эта краткая формула исчерпывала содержание немецкой истории после 1945 г. Но этот год стал ключевым также в истории Европы и всего мира. Погибла не только прежняя Германия, погибла и старая Европа, политический путь которой определяли теперь две новые сверхдержавы — СССР и США.
Безоговорочная капитуляция вермахта 8 мая 1945 г. и оккупация территории всей Германии войсками союзников означали не только освобождение страны от нацистской диктатуры, но и повлекли за собой спустя четыре года раскол Германии. Союзники — СССР, США, Великобритания и Франция — объявили себя верховной властью в поверженной Германии и разделили ее на четыре оккупационные зоны. Берлин был также поделен на четыре сектора и получил особый статус. Восточные области Германии до берегов Одера — Нейсе были переданы под управление Польши, часть Восточной Пруссии с Кёнигсбергом отошла к СССР.
Крах германского государства часто называют «нулевым часом». Идеология и практика национал-социализма оказались преступными и привели страну к тотальной катастрофе. Они разрушили старые традиции и прежние ценностные представления. Нация, авторитет, усердие, порядок — все эти понятия оказались скомпрометированными, ибо нацизм использовал их в своих целях. На первый план выдвинулась простая цель выживания. Но крах нацизма пробуждал и надежды на новое будущее.
На Потсдамской конференции союзники приняли решение о совместной политике в отношении Германии (программа «четырех Д»), но в основные понятия этой политики, особенно в понятие демократизации, союзники вкладывали разное содержание.
Решение сохранить Германию как единый экономический организм было почти сразу нарушено. Учредив к качестве высшей инстанции Союзный Контрольный совет, победители условились о принципе единогласия во всех его решениях. Но в своих оккупационных зонах каждый из верховных комиссаров действовал по собственному усмотрению. Положение осложнялось и тем, что репарации с Германии каждая страна взимала из своей зоны, а значит, экономический курс был в этих зонах различным.
Политическая жизнь в Германии стала возрождаться уже летом 1945 г. Чтобы решить неотложные задачи обеспечения населения, союзники начали формировать немецкие органы управления, состоявшие из лиц, непричастных к преступлениям нацизма. Были разрешены политические партии, которые в целом восходили к партийно-политической структуре Веймарской республики. Большинство лидеров новых партий являлись активными политиками еще донацистской эпохи. Исключением в этом смысле являлся Христианско-демократический союз (ХДС) с его баварским ответвлением — Христианско-социальным союзом (ХСС). Это были межконфессиональные партии и включали также протестантов, которые в веймарские времена состояли в рядах националистов или либералов. Новый же ХДС/ХСС создавался как большая народная правоцентристская партия. Образование Свободной Демократической партии (СвДП) означало преодоление прежнего раскола между правыми и левыми либералами.
Разделение страны на оккупационные зоны затрудняло воссоздание общегерманских партий. Показательной в этом отношении была СДПГ, берлинский ЦК которой, находившийся под давлением советской администрации, выступил с призывом к «организованному единству германского рабочего класса» и недвусмысленно высказал претензии на руководство партией во всех зонах. Лидер социал-демократии в западных зонах Курт Шумахер резко отклонил эти претензии.
КПГ, которая вначале не принимала идею объединения с социал-демократами, убедившись в том, что у нее мало шансов занять руководящее положение, с октября 1945 г. изменила тактику и с помощью советской администрации форсировала процесс слияния рабочих партий. Жесткое политическое давление привело в апреле 1946 г. к объединению СДПГ и КПГ в Социалистическую единую партию Германии (СЕПГ).
Союз победителей распался уже в первые послевоенные годы. Противоречия между Западом и Москвой приводили к постоянным трениям и даже конфликтам, но обе стороны всячески стремились избежать открытого столкновения. Зато обороты набирала «холодная война», главным полем которой стала Германия. Ее стратегическое положение в центре Европы определяло нежелание ни одной из сторон добровольно уйти из своей зоны.
Холодная война определяла и политические дискуссии о будущем Германии. Относительно общественно-экономического устройства в первые годы была широко распространена тенденция к социализации основных секторов промышленности и соучастию рабочих в управлении частными предприятиями. Эти положения содержались почти во всех земельных конституциях или законах. Но их реализации в западных зонах воспротивились США, заявив, что экономическая система является прерогативой только будущего единого немецкого государства.
Раскол Германии стал вопросом только времени. Вехами на этом пути явились создание в январе 1947 г. экономического объединения американской и британской зон — Бизонии, включение западных зон в план Маршалла, проведение в них в июне 1948 г. сепаратной денежной реформы, берлинская блокада в июне 1948 — мае 1949 г., резко усилившая антикоммунистические настроения населения западных зон. Итогом всего процесса стало конституирование ФРГ 23 мая 1949 г. и провозглашение ГДР 7 октября 1949 г. Так завершился раскол страны, да и всей Европы.
Нулевой час
Полный крах нацистского Тысячелетнего рейха означал одновременно и освобождение самого немецкого народа от террористической диктатуры, хотя большинство немцев считали тогда совершенно иначе. Были разрушены не только власть и государство, была разрушена страна — транспорт, мосты, коммуникации. Большинство немецких городов лежало в руинах. В Кёльне две трети домов было разрушено, в Дортмунде, Дуйсбурге и Касселе — 60%, в Киле — 58, в Гамбурге — 55%[268]. Всего за два налета, 14 и 15 февраля 1945 г., был стерт с лица земли почти весь Дрезден, где погибло около 35 тыс. чел. Люди ютились в бараках, подвалах и развалинах, страну охватил голод, потребление продуктов составляло от одной до двух третей необходимого минимума. Это приводило как к вспышкам эпидемий, так и к всплеску преступности, т. к. в обстановке хаоса и почти животного стремления выжить почти стерлась граница между дозволенным и запрещенным.
Хозяйственная разруха дополнялась морально-политической дезориентацией. Миллионы немцев находились в глубоком психологическом шоке. Внутренняя опустошенность, апатия, озлобление, страх перед неизвестным будущим охватили большинство населения. По разбитым немецким дорогам тянулось два бесконечных потока людей. На свою родину возвращалось 7 млн. иностранных рабочих, угнанных в Германию, которые нередко вымещали злобу за свои унижения на немецком населении. С востока в Германию брели беженцы, боявшиеся прихода Красной армии, возвращались в родные города эвакуированные из-за бомбежек жители.
В разрушенной стране процветал черный рынок, население возвратилось в давно миновавшую эпоху примитивного натурального обмена. Главной валютой стали американские сигареты, которые продавали чаще всего поштучно за 6 марок (при ежемесячной средней зарплате в 200 марок). Стихийно и быстро установился курс различных товаров. Полкило мяса стоило 15 сигарет, три пары дамских чулок обменивались на литр растительного масла, за 100 кг картофеля можно было получить прекрасный персидский ковер, за килограмм кофе в зернах надо было выложить 1500 марок.
Новая послевоенная ситуация привела к заметному изменению традиционных ролей мужей, жен и детей. После капитуляции вермахта в плену оказалось около 8 млн. военнослужащих немецкой армии. Возвращаясь домой, они обнаруживали, что потеряли в семье былой авторитет. Жена и подросшие без отцов дети привыкли полагаться на собственные силы. О неустойчивости семей свидетельствовал резкий всплеск количества разводов. Знамением времени стало возрастание роли церкви, которая после горького опыта нацистской диктатуры заметно сблизилась с обществом. Во многом сгладилась и былая конфронтация евангелической и католической церквей. Они заняли единый «христианский фронт» в борьбе против марксизма и ратовали за создание межконфессиональной политической партии на основе христианско-социальных учений.
Оккупационная политика
После капитуляции рейха непосредственную верховную власть в Германии приняли на себя главнокомандующие войсками держав-победителей. Еще на конференциях 1943 г. в Тегеране и 1945 г. в Ялте «большая тройка» — Сталин, Рузвельт и Черчилль — договорились, что Германия будет разделена на оккупационные зоны. В Ялте, по предложению Черчилля, на которого оказывал давление французский лидер, генерал Шарль де Голль, было решено удовлетворить притязания Парижа на собственную оккупационную зону, выделенную из англо-американской.
В каждой из оккупационных зон политика военных администраций имела свои особенности. Американскую отличали известные колебания. С одной стороны, в США полагали, что немцев следует сурово наказать, с другой, — возлагали надежды на быструю демократизацию немецкого общества. Поэтому США отказались от разработанного в годы войны плана министра финансов Генри Моргентау о полной деиндустриализации Германии и превращении ее в чисто аграрную страну. Самые активные поборники демократических преобразований, американцы раньше всех передали немецким политическим органам автономные права.
Англичане придерживались мнения Черчилля, что в войне надо проявлять решительность, при победе — великодушие, после нее — добрую волю. Их оккупационная политика пыталась сочетать твердость с мягкостью. Никаких решительных изменений Англия не проводила.
Франция, получив собственную оккупационную зону, действовала в ней довольно самовластно, почти не обращая внимания на позицию других держав. Она, по традиции, вынашивала планы установления своего влияния на Рейне и сразу включила Саар в свою экономическую систему. Не допущенная на Потсдамскую конференцию Франция в отместку отказалась признать ее решения и заложила тем самым первую мину под совместную политику четырех держав.
Больше всех пострадавший от нацизма Советский Союз стремился возместить свои потери и не допустить возрождения мощной независимой Германии. Сталин подумывал о расчленении Германии, но быстро отказался от этой идеи. В Москве рассматривали свою зону как источник репараций и настаивали на участии в эксплуатации Рура — промышленного сердца Германии.
Для совместного управления Германией в июне 1945 г. был создан действующий по принципу единогласия Союзный Контрольный совет (СКК) с местопребыванием в Берлине. В него вошли четыре командующих союзными армиями, одновременно ставшие военными губернаторами своих зон. Однако не были созданы центральные немецкие административные органы, которые должны были помочь работе СКК. Этому воспротивилась Франция, предлагавшая раздробление рейха на рыхлый союз отдельных государств.
Контрольный совет занимался прежде всего отменой нацистских законов и восстановлением более или менее нормальных условий жизни немецкого населения. Директивы совета проводили в жизнь военные губернаторы. С самого начала работу совета затрудняла проблема экономического единства Германии, которого так и не удалось добиться из-за различного подхода СССР и западных держав к этому вопросу.
Потсдамская конференция
С 17 июля по 2 августа в Потсдаме проходила последняя встреча лидеров стран антигитлеровской коалиции — Сталина, нового президента США Гарри Трумэна и Черчилля, которого в середине конференции сменил победивший на парламентских выборах глава лейбористов Клемент Эттли.
Для СССР главной целью было обеспечение своей безопасности и контроля за Германией. Сталин сразу поставил западных партнеров перед свершившимся фактом, уступив просоветскому польскому правительству прежние восточные немецкие земли до рек Одера и Нейсе в качестве возмещения за потерянные Польшей территории Западных Украины и Белоруссии. После ожесточенных споров западные державы согласились с тем, что до подписания мирного договора с Германией эти земли де-факто будут находиться под польским управлением. Одновременно они признали правомерным уже идущее полным ходом выселение немцев из земель восточнее Одера, из самой Польши, Венгрии и Чехословакии.
В отношении репараций, сумма которых в Ялте была определена в 20 млрд. долларов в ценах 1938 г., Москва настаивала на получении их 50%. Они должны были состоять из демонтажа предприятий, поставок произведенной продукции и использования немецкой рабочей силы. Несмотря на быстро обнаружившиеся на конференции расхождения между СССР и западными странами, они были едины в том, что «должны быть искоренены немецкий милитаризм и нацизм», чтобы «Германия больше никогда не могла стать угрозой для своих соседей и сохранения мира». Были сформулированы единые цели — программа «четырех Д»: демилитаризация, денацификация, демократизация и декартелизация. Более конкретно, это означало ликвидацию военной промышленности, запрещение всех военизированных объединений, роспуск нацистской партии, удаление национал-социалистов из органов управления и с общественных постов, наказание военных преступников, восстановление местного самоуправления, демократизация образования и судебной системы, разрешение деятельности всех демократических партий. Потсдамские решения предусматривали сохранение хозяйственного единства Германии. Но практически оно было труднодостижимым, поскольку каждая держава получала из своей зоны репарации. Только СССР должен был получить дополнительно 40% демонтированного в западных зонах промышленного оборудования.
Денацификация
Денацификация задумывалась как средство очищения немецкой общественно-политической жизни от активных национал-социалистов. В разных зонах она проходила по-разному. Наиболее основательно в формальном смысле она была организована в американской и британской зонах, где все взрослые немцы и немки должны были заполнить огромную анкету из 131 вопроса. В американской зоне анкету получило 13, а в британской 12 млн. чел. Комиссии по денацификации состояли из самих немцев. Наказания имели широкий диапазон в зависимости от степени виновности, установленной комиссией, — отправка в рабочие лагеря сроком до десяти лет, увольнение с ответственных постов, запрещение занимать некоторые ответственные должности, лишение пенсии, различные денежные штрафы. При этом заваленные ворохом анкет комиссии рассматривали в первую очередь простые и легкие случаи, оставляя более сложные на будущее. В результате, вышел парадокс: были наказаны мелкие нацисты, а более крупные, с прошлой деятельностью которых приходилось разбираться основательно, благополучно дождались марта 1948 г., когда денацификация была прекращена. В целом, в 1945 г. было уволено 53 тыс. государственных чиновников. Но к 1950 г. 90% из них были восстановлены на прежней службе[269].
В советской зоне военная администрация подошла к чистке со всей серьезностью. К 1947 г. из органов государственной службы было уволено свыше полумиллиона бывших членов НСДАП, причем освободившиеся места, особенно в полиции и юстиции, замещались обычно коммунистами. Для осужденных было организовано десять спецлагерей, где находилось 150 тыс. заключенных[270]. Самая радикальная чистка была проведена в органах юстиции.
Нюрнбергский процесс
Сразу после окончания военных действий американские особые группы с «черными списками» на руках приступили к розыску преступников, выявлению свидетелей и сбору доказательств, которые всего через несколько месяцев составили 18 пухлых томов.
Международный трибунал приступил к работе 20 ноября 1945 г. К суду было привлечено 24 человека, но Бормана, бесследно исчезнувшего, судили заочно, Лей повесился в камере еще до начала процесса, а Густав Крупп был тяжело болен. Основные виновники чумы XX в. — Гитлер, Геббельс и Гиммлер — избежали земного суда, добровольно уйдя в мир иной. А на скамье подсудимых находились: сильно похудевший и лишенный отобранного у него при аресте чемодана с наркотиками Герман Геринг; изнуренный и вначале симулирующий потерю памяти Рудольф Гесс; сгорбившийся и утративший всю прежнюю наглость Иоахим Риббентроп; продолжавший верить в благородные цели национал-социализма Альфред Розенберг; одряхлевший и злобно сверливший взором судей, убеждая себя, что все они евреи, Юлиус Штрейхер; главный работорговец Третьего рейха Фриц Заукель, в маленьких глазках которого застыл глубокий страх; кровавый преемник убитого чехами в мае 1942 г. Гейдриха Эрнст Кальтенбруннер; похожий на исключенного за неуспеваемость студента Бальдур фон Ширах; совершенно бесцветные Вильгельм Фрик и Вальтер Функ; австрийский квислинг Артур Зейс-Инкварт; потерявший весь прежний аристократизм Константин фон Нейрат; нацистский палач Польши Ханс Франк; руководители ОКВ Вильгельм Кейтель и Альфред Йодль, гросс-адмиралы Карл Дёниц, назначенный фюрером своим преемником, и Эрих Редер, командующий подводными пиратами; честно признавший преступный характер нацизма и свою ответственность Альберт Шпеер; напоминающий попавшую в капкан лису, постаревший и сморщенный Франц фон Папен; перекочевавший на скамью подсудимых из концлагеря, в котором он очутился из-за причастности к заговору 20 июля Ялмар Шахт, пылавший по этому поводу праведным гневом; наконец, там находился один из сотрудников Геббельса, радиокомментатор Ханс Фриче, настолько мелкая сошка, что никто из подсудимых, включая его самого, не мог понять, почему он затесался среди них.
Трибунал, вопреки протесту советской стороны, оправдал последнего, а также, Шахта и Папена. Функ, Редер и Гесс были приговорены к пожизненному заключению, которое отбыл только Гесс, загадочно покончивший с собой в тюрьме в 1987 г. Ширах и Шпеер были осуждены на 20 лет, Нейрат — на 15, Дёниц — на 10. Остальных приговорили к смерти, и в ночь на 16 октября 1946 г. в нюрнбергской тюрьме сержант американской армии Джон Вуд привел приговор в исполнение. Но Геринг избежал виселицы, проглотив за два часа до казни капсулу с цианистым калием, неизвестно как попавшую к нему в камеру. Трибунал объявил преступными организациями нацистскую партию, СС, СД и гестапо, но не посчитал таковыми СА, имперское правительство, ОКВ и генеральный штаб.
После главного суда американцы провели в Нюрнберге еще 12 процессов по делам нацистских юристов и генералов, промышленников, охранников концлагерей, врачей, ставивших на людях чудовищные медицинские эксперименты. Из 199 подсудимых 38 было оправдано, 36 приговорено к смертной казни (18 приговоров было приведено в исполнение), 23 — к пожизненному заключению, 102 — к меньшим срокам заключения.
Возрождение партий
Неожиданно для западных держав 10 июня 1945 г. образованная накануне Советская военная администрация в Германии (СВАГ) разрешила создание политических партий. Одной из причин такой поспешности было стремление СССР взять под свой контроль партии, создаваемые в немецкой столице ранее намеченного на июль вступления в Берлин западных подразделений и претендующие на общегерманское представительство. Первой уже 11 июня конституировалась КПГ, лидеры которой во главе с Вальтером Ульбрихтом (1893–1973) 20 апреля прилетели из Москвы. 15 июня руководство СДПГ выступило в Берлине с призывом к КПГ объединить обе рабочие партии в целях «морального исправления политических ошибок прошлого». Однако восстановленная в Ганновере еще до окончания войны местная организация СДПГ — под руководством потерявшего в боях Первой мировой войны правую руку и проведшего десять лет в нацистских концлагерях Курта Шумахера (1895–1952), считавшего руководство КПГ фактическим соучастником прихода нацистов к власти, — категорически отказалась не только от объединения, но и от сотрудничества с коммунистами.
На базе бывших либеральных партий Веймарской республики образовалась, вначале только в Бадене и Вюртемберге, а затем во всех западных зонах единая Свободная Демократическая партия (СвДП), официально созданная 11 декабря 1948 г. на съезде в Гёппенгейме. Председателем партии был избран будущий первый президент ФРГ Теодор Хейс (1884–1963).
Совершенно новой партией явился межконфессиональный Христианско-демократический союз (ХДС). Во главе ХДС советской зоны стоял Якоб Кайзер (1888–1961), программа «христианского социализма» которого нашла отклик и в западных зонах. Западные региональные организации христианских демократов 14–16 декабря 1945 г. на съезде в Бад-Годесберге объединились в единый ХДС, к которому в качестве самостоятельной партии примкнул созданный в октябре в Баварии Христианско-социальный союз (ХСС), более консервативный и федералистский, нежели ХДС, опорной базой которого стала рейнско-вестфальская организация во главе с Конрадом Аденауэром (1876–1967), бывшим в веймарский период обер-бургомистром Кёльна, опытным политиком с сильной волей, трезвым рассудком и рейнской хитростью. В принятой ХДС 3 февраля 1947 г. Аленской программе содержались антикапиталистические требования, а ее общая социально-реформистская направленность через год оформилась в виде частнокапиталистической концепции «социального рыночного хозяйства»[271].
В советской зоне рост КПГ шел гораздо медленнее, чем рост СДПГ и даже буржуазно-демократических партий. Поэтому на руководителей социал-демократов во главе с Отто Гротеволем (1894–1964) стало оказываться давление со стороны СВАГ с целью вынудить их к объединению с КПГ. Многие противники объединения были арестованы. Предварительное голосование социал-демократов по этому вопросу было запрещено. Оно состоялось лишь в западных секторах Берлина и показало, что 82% членов партии не хотят объединяться с КПГ. Но руководство давления не выдержало. V съезд партии, состоявший из надежных делегатов, проголосовал за создание единой рабочей партии. 21–22 апреля 1946 г. на объединительном съезде было провозглашено создание Социалистической единой партии Германии (СЕПГ), сопредседателями которой стали Вильгельм Пик (1876–1960) и Отто Гротеволь. С сер. 1948 г., после разрыва Сталина с югославскими коммунистами, СЕПГ превратилась в «партию нового типа», построенную по советскому образцу. Первоначальный тезис об особом немецком пути к социализму был отброшен, а руководство партии с 1949 г. объявило беспощадную борьбу против «социал-демократизма».
Военнопленные и изгнанники
Капитуляция вермахта поставила перед победителями труднейшую проблему размещения и содержания более 8 млн. немецких солдат. 70% из них находилось на Западе, 30% — в советском плену. В первые послевоенные недели в лагерях не было никаких элементарных удобств. Не хватало ни питания, ни медикаментов, пленные спали в землянках или на голой земле. К тому же они считались не военнопленными, имеющими минимальные права, а «разоруженными вражескими силами», на которых не распространялись условия Женевской конвенции. Многие страны требовали пленных как рабочих для восстановления своего разрушенного войной хозяйства. 765 тыс. немецких солдат было отправлено во Францию, 64 тыс. — в Бельгию, 12 тыс. — в Нидерланды и Люксембург. Советский Союз передал 75 тыс. пленных Польше и 25 тыс. — Чехословакии.
США закончили освобождение своих пленных к июню 1946 г., Англия и Франция — к декабрю 1948 г. В Советском Союзе десятки тысяч солдат, обвиненных в военных преступлениях, были приговорены к 25 годам принудительных работ и освобождению не подлежали. Последние из них возвратились на родину к лету 1956 г. А всего из восточного и западного плена не вернулось домой 700 тыс. человек.
Предусмотренное Потсдамскими соглашениями организованное переселение немецкого населения из Польши, Венгрии и Чехословакии стихийно шло уже полным ходом. Ненависть людей, исстрадавшихся под нацистским сапогом, выплеснулась в погромы и принудительные выселения местного немецкого населения, которое, как стадо скота, под конвоем гнали к границе. Выселение из Чехословакии закончилось в основном к концу 1946 г., с польских и советских территорий — в 1948 г. Всего было выселено от 12 до 14 млн. чел., в основном женщин, стариков и детей; не менее 2 млн. из них умерло от тягот этого «исхода»[272]. Поток беженцев, которым разрешалось брать с собой груза только по 25 кг на человека, двинулся в Германию, где и без того не хватало ни жилья, ни питания. Только в Мекленбург прибыло более 900 тыс. беженцев, или 43,3% его населения. Почти 2 млн. беженцев приняла Бавария, чуть меньше — Нижняя Саксония[273].
Еще не отойдя от первого шока — из-за потери родины, изгнанники вынуждены были переживать второй — из-за трудностей проживания на новых местах, население которых не испытывало радости от притока беженцев. Большинство прибывших первоначально осело в сельских районах англо-американской зоны, и без того перенаселенных городскими беженцами, и не могло найти никакой работы. Значительная внутренняя миграция продолжалась вплоть до 1965 г.
От Потсдама к Бонну
Формально во всех четырех зонах были созданы единые политические структуры. На выборах 1946–1947 гг. в земельные ландтаги в западных зонах ХДС/ХСС получил 36,7% голосов, СДПГ — 35, либералы — 9,3 и КПГ — 9%. В советской зоне картина была несколько иной. Там на выборах осенью 1946 г. СЕПГ получила 47,5% голосов, ХДС — 24,5 и Либерально-демократическая партия (ЛДПР) — 24,6%. Но паралич Контрольного совета в Берлине привел к тому, что развитие земель в западных и восточной зонах пошло разными путями. Потсдамские решения в каждой из зон трактовались по-своему. В советской зоне началось решительное изменение прежней общественной структуры. В сентябре 1945 г. там провели земельную реформу, по которой были безвозмездно экспроприированы все владения боле 100 га и поделены между мало- или безземельными крестьянами. В октябре было конфисковано имущество рейха, Пруссии, нацистской партии и ее видных членов, а затем приступили к передаче крупных промышленных предприятий в «народную собственность».
Западные державы, иначе подходившие к проблеме частной собственности, отменили решения местных ландтагов об огосударствлении основных секторов промышленности. Острая нехватка топлива и необычайно суровая зима 1946–1947 гг. привели к резкому обострению экономической ситуации. Для ее оздоровления США предложили экономически объединить три (Франция еще раньше отвергла эту идею) зоны под общим хозяйственным управлением. СССР отказался от этого предложения, но англичане после некоторых колебаний согласились. Этот поворот нашел отражение в речи американского госсекретаря Джеймса Бирнса 6 сентября 1946 г. в Штутгарте, где он заявил, что сильная немецкая экономика является предпосылкой экономического возрождения Европы, и впервые упомянул о возможности создания особого западногерманского государства.
1 января 1947 г. была создана объединенная англо-американская Бизония. Ее высшим органом явился Экономический совет, в который вошли 104 представителя немецких земельных ландтагов. Экономический совет возглавлялся Советом земель, который состоял из 16 делегатов — по два от каждого из восьми земельных правительств. Было создано также шесть управлений, директоров которых избирал Экономический совет.
В хозяйственном отношении британская и американская зоны прекрасно дополняли друг друга. В первой располагался индустриальный Рур, во второй — развитая перерабатывающая промышленность. Франция присоединилась к Бизонии только 8 апреля 1949 г.
Судьба Германии определялась США и СССР, отношения между которыми приняли характер «холодной войны». В Москве рассматривали американский план экономического единства Германии как происки «американского экономического империализма», в Вашингтоне считали, что советское требование участия в контроле над Руром, резко отвергаемое Англией, означает стремление взять под свой контроль всю Германию. Сталин, скорее всего, хотел тогда создания не социалистической, а буржуазно-демократической, дружественной и нейтральной Германии. Но Трумэн усматривал только одну альтернативу — либо уступить всю Германию Сталину, либо сохранить под своим влиянием ее западную часть.
Со своей стороны, немецкие политики стремились воспрепятствовать назревающему расколу страны. 6 июня 1947 г. в Мюнхене собрались премьеры отдельных земель, решившие, пока не создан общегерманский орган власти, взять на себя коллективную роль «опекунов немецкого народа». С самого начала было неясно, приедут ли руководители земель советской зоны. Когда они с опозданием все же появились поздно вечером 5 июня, то повестка заседания была уже определена. Их предложение обсудить также проблему создания единого государства было отклонено, поскольку предполагалось обсудить только экономические вопросы, в результате, они покинули конференцию до начала ее работы.
Общегерманская конференция в Мюнхене показала, что процессы развития в отдельных зонах, определяемые оккупационными властями, идут в расходящихся направлениях и что раскол страны близок. В ноябре 1947 г. это подтвердилось и Лондонской конференцией по германскому вопросу министров иностранных дел четырех держав. Ее единственным результатом стало согласие Франции на создание отдельного западногерманского государства. В марте 1948 г. прошла Лондонская конференция шести западных стран, на которой было принято решение о создании западногерманского государства. Глава СВАТ, маршал В.Д. Соколовский, в знак протеста против этого решения, демонстративно покинул заседание Союзного контрольного совета.
«Золотой ключик» Людвига Эрхарда
Американское правительство опасалось, что хозяйственная разруха послевоенной Европы, нужда и лишения толкнут ее население в объятия коммунизма. 5 июня 1947 г. новый госсекретарь США Джордж Маршалл выступил с программой широкой экономической помощи странам Европы сырьем, продовольствием, кредитами на общую сумму в 80 млрд. долл., чтобы спасти их «от экономического, социального и политического краха». Советский Союз, а вслед за ним и находившиеся под его контролем страны, тотчас резко отвергли этот план, усмотрев в нем стремление «американского империализма закабалить Европу». Западные зоны, а затем и ФРГ, к 1952 г. получили в общей сложности приблизительно 1,7 млрд. долл, на восстановление хозяйства и продовольственных пакетов на 500 млн. долл.[274]. О фактическом значении этого вклада США в быстрый подъем Западной Германии до сих пор нет единого мнения. Но полученные средства дали возможность создать инвестиционные фонды, раскрутившие собственную экономическую активность Германии.
Предварительным и обязательным условием получения помощи являлось оздоровление немецкой денежной системы, в которой сложилось катастрофическое положение. Марка к этому времени фактически перестала исполнять роль платежного средства, витрины и прилавки магазинов зияли пустотой, товары и продукты распределялись по талонам, а на процветающем черном рынке шел бойкий натуральный обмен.
В воскресенье 20 июня 1948 г. население западных зон в изумлении протирало глаза перед невероятной картиной — витрины магазинов ломились от изобилия уже полузабытых товаров. В кармане каждого немца уже похрустывало 40 новеньких немецких марок (еще 20 — в августе), полученных за 60 обесцененных прежних рейхсмарок, изъятых из оборота на гигантскую сумму в 37 млрд.
Тайна внезапного изобилия объяснялась далеким от христианского сострадания поведением фабрикантов и торговцев, прятавших на складах огромное количество сырья, готовых изделий и продуктов, хлынувших теперь на рынок.
Хозяева получали по 60 новых марок на каждого работающего у них. Зарплаты, пенсии, пособия, процентные ставки сохраняли свои номинальные размеры. Капиталы, вложенные в материальные ценности, совсем не пострадали. Но реформа болезненно ударила по мелким вкладчикам, сбережения которых обменивались по курсу 6,5 новых за 100 старых марок. Реформа выбила почву из-под ног черного рынка, поскольку меновая торговля потеряла всякий смысл, а деньги опять стали редкой ценностью, которую стоило зарабатывать.
На следующий день директор бизонального Экономического совета, профессор Людвиг Эрхард (1897–1977), импозантный толстяк с неизменной сигарой в зубах, на свой страх и риск объявил по радио об отмене административного распределения товаров и контроля за ценами. Когда возмущенный таким самоуправством американский военный губернатор Люциус Клей потребовал от Эрхарда объяснений, как он осмелился изменить распоряжение союзников, тот ответил, что он «не изменял распоряжений, а отменил их».
Вместе с реформой начала свое победное шествие концепция «социального рыночного хозяйства», рьяным сторонником которой был Эрхард. Само это понятие ввел мюнстерский экономист Альфред Мюллер-Армак. Концепция базировалась на принципах поощрения частной собственности, свободной и честной конкуренции, рыночного ценообразования, отказа от планового хозяйства, независимого контроля за монополиями, централизованного надзора над финансами, широкой системы социальных гарантий.
Но денежная реформа подтвердила один печальный факт: раздел Германии стал не только политической, но, наконец, и экономической реальностью. 23 июня в советской зоне были введены отпечатанные на московской фабрике Гознака немецкие восточные марки, предназначенные и для Западного Берлина. Когда же союзники объявили о введении в своих зонах Берлина западной марки, Москва ответила берлинской блокадой.
Блокада Берлина
24 июня все железные и автомобильные дороги, а затем и водные пути между Берлином и западными зонами были перекрыты. Были прекращены подача электроэнергии и подвоз продуктов из восточной части города. Этой мерой советское руководство надеялось вынудить три западные оккупационные державы покинуть свои сектора, бросив западноберлинцев на произвол судьбы.
Но, сознательно идя на резкое обострение ситуации, обе стороны не хотели крупного вооруженного конфликта. Поэтому Клей предложил установить с Западным Берлином воздушный мост, осуществив немыслимое, на первый взгляд, снабжение огромного города самолетами. Замысел блестяще удался. За 11 месяцев блокады было совершено 195 тыс. рейсов, а в западные сектора доставили 1,5 млн. т продовольствия, угля, стройматериалов и других товаров[275]. Каждые две-три минуты на одном из трех западноберлинских аэродромов приземлялся транспортный самолет, следовавший по одному из трех воздушных коридоров шириной в 30 км. Попытки обеих конфликтующих сторон найти компромиссное решение успехом не увенчались. Причина этого лежала в том, что советское руководство неверно оценивало намерения и возможности западных держав, надеясь, что блокада заставит их отказаться от идеи создания западногерманского государства, а наступление зимы обрушит воздушный мост. Между тем, британский министр иностранных дел Эрнест Бевин заявил, что «сдача Берлина означала бы потерю Западной Европы», а население западных секторов проявило исключительную стойкость и волю к сопротивлению грубому нажиму. Успешное функционирование воздушного моста и зимой означало, что блокада не достигла своих целей. Фактически она привела к обратному результату: процесс создания отдельного западногерманского государства пошел вперед семимильными шагами. В феврале 1949 г. в Нью-Йорке по инициативе американской стороны начались переговоры об урегулировании берлинского вопроса. Их итогом стало соглашение об отмене всех ограничений по связи, транспорту и торговле и снятию провалившейся блокады, закончившейся 12 мая.
Во время блокады завершился и административно-политический раскол немецкой столицы. Прежний свободно избранный берлинский магистрат во главе с социал-демократом Эрнстом Рейтером был изгнан коммунистами из городской Красной ратуши и перебрался в западную часть города. В Восточном Берлине советская администрация учредила собственный магистрат под руководством сына первого веймарского президента, тоже Фридриха, Эберта-младшего.
Политическая и человеческая драма берлинской блокады на время отвлекла внимание общественности оттого факта, что к финишу стремительно приближался окончательный раскол всей Германии.
Кто расколол Германию?
Рекомендации Лондонской конференции, в которой кроме трех западных оккупационных держав участвовали и страны Бенилюкса, как соседи Германии, легли в основу «Франкфуртских документов», которые военные губернаторы вручили премьер-министрам западногерманских земель 1 июля 1948 г. Немецким политикам было предложено не позднее 1 сентября созвать Учредительное Национальное собрание. Кроме того, был оглашен Оккупационный статут, регулирующий отношения между будущим немецким правительством и оккупационными державами.
Обсуждавшие эти документы в Кобленце 8–10 июля премьеры германских земель сомневались, следует ли им самим способствовать расколу страны. Перелом в настроение внесло темпераментное выступление западноберлинского бургомистра Рейтера, который заклинал своих западных коллег отважиться на создание своего демократического государства, поскольку только это сохранит надежду на присоединение к нему в будущем и восточной зоны. Это сепаратное государство рассматривалось как временное явление. Поэтому по предложению гамбургского бургомистра Макса Брауэра, было решено обсуждать и принимать не конституцию, а Основной закон и не Учредительным собранием, а Парламентским советом, 65 членов которого избирались земельными ландтагами. Чтобы еще более подчеркнуть временный характер нового государства, премьеры отвергли рекомендацию «Франкфуртских документов» утвердить конституцию на всенародном референдуме, ее должны были ратифицировать земельные парламенты. Западные державы были несколько разочарованы отсутствием у немецких политиков должного энтузиазма, но согласились с их предложениями, не преминув заметить, что следует принять пусть и временную, но добротную и полноценную конституцию, как бы она там ни именовалась.
Работавшая в августе в южнобаварском городке Херренхимзее конституционная комиссия выработала проект конституции и представила его Парламентскому совету. Он собрался 1 сентября 1948 г. в зале боннского зоологического музея[276]. Совет состоял из представителей всех ландтагов. ХДС/ХСС и СДПГ имели в нем по 27 мест, СвДП — пять, а КПГ, партия Центра и Немецкая партия — по два места. В стороне скромно сидели пять делегатов от Берлина, имевших право только совещательного голоса. Председателем единодушно избрали Аденауэра, за которого высказались и социал-демократы, протащив в руководители рабочего комитета блестящего тюбингенского юриста, обаятельного человека и умелого переговорщика Карла Шмида (1896–1979). Предполагалось, что 72-летний Аденауэр, которого в СДПГ называли «старой перечницей», будет мирно подремывать в председательском кресле и не мешать работе собрания. Однако пока в комитете велись конфиденциальные дискуссии, Аденауэр активно встречался с военными губернаторами зон и журналистами, и, в результате, его стали воспринимать как главного представителя еще не родившегося государства.
После долгих дебатов, шедших в основном вокруг разграничения полномочий между землями и центром, особенно в том что касалось финансов, 8 мая 1949 г. Основной закон был принят. За него высказались 53 делегата, против — шесть представителей КПГ, Центра и Немецкой партии, а также шесть из восьми делегатов баварского ХСС. Земельные ландтаги быстро ратифицировали Основной закон. Бавария отвергла его как чересчур нейтралистский, однако обязалась уважать и соблюдать. После утверждения Основного закона военными губернаторами он был обнародован Парламентским советом 23 мая, а на следующий день вступил в силу. Так родилась парламентарно-демократическая Федеративная Республика Германия (а не «Германии», как неверно писалось и до сих пор иногда пишется в отечественной литературе, дабы подчеркнуть существование двух германских государств послевоенного периода).
Аналогичный процесс развернулся и в советской зоне. 6 декабря 1947 г. в Берлине собрался Немецкий народный конгресс из делегатов от всех политических партий и массовых организаций советской зоны. Он потребовал подготовки мирного договора и общегерманского правительства «из представителей всех демократических партий» и избрал Немецкий народный совет из 400 человек, среди которых 100 были из западных зон, почти все коммунисты. Конституционный комитет Совета под руководством Гротеволя выработал проект «конституции Германской Демократической Республики», действующей для всей страны. Третий Народный конгресс, делегаты которого были избраны населением 15 и 16 мая 1949 г. по единому списку, гарантировавшему СЕПГ контроль над конгрессом, хотя 3,5% голосов были поданы против, а 6,7% были объявлены недействительными, принял конституцию ГДР и избрал второй Народный совет. Совет 7 октября конституировался как временная Народная палата ГДР и поручил Отто Гротеволю сформировать правительство.
Завершился раскол Германии, ставший неизбежным из-за противоположности намерений западных держав и СССР. Обе стороны представляли себе единую Германию только в виде варианта своей собственной социально-политической системы. Что же касается ведущих западногерманских политиков, то у них не было настоящего выбора. Если они стремились обезопасить себя и народ от сталинизма и коммунизма и одновременно получить хотя бы минимум суверенитета, то им оставалась только одна возможность — сделать это под эгидой западных держав. Третьего дано не было.